История Карлсона (джен)

Услышав лязг захлопнувшейся двери, Сванте с минуту лежал будто парализованный. Потом еще раза два отчаянно дернулся и в конце концов просто расплакался. Это было глупо и недостойно, как и ожидающая его участь. Как он мог так по-идиотски вляпаться?! Не зря мама волновалась, а он не слушал, думал только о... Карлсон! Неужели он заодно с этим мясником?

Сванте прислушался. Через стены доносились какие-то звуки, но он не мог их разобрать. Будто кто-то разговаривал. Потом что-то упало и стихло. А через несколько секунд в коридоре послышались частые шаги. Поворот ключа, скрип двери. В проеме никого нет, но шаги приблизились.

Сванте повернул голову и встретился глазами с Карлсоном — их лица оказались на одном уровне. В руке друга детства сверкнул нож, которым он в следующее мгновение разрезал ремень, державший правую руку.

— Глупый мальчишка! — прошипел Карлсон и побежал вокруг стола до другой руки.

— Карлсон! Спасибо, — прошептал Малыш, не скрывая слез. Сев, он пытался дрожащими пальцами расстегнуть ремни на левой ноге. — Я знал...

— Молчи лучше! — рявкнул друг. — Знал он. Бестолковый дурак!

Расправившись с ремнем на правой лодыжке, он в конце концов освободил и левую.

— Бежим!

* * *

От силы через три минуты они уже сидели у Малыша в машине, ключи от которой Карлсон, как по волшебству, вытащил из кармана уже на улице.

— Быстрее, бестолочь, заводи! — ругался он. — Если он очухается и догонит, тебе конец. И — что гораздо важнее — мне тоже!

Малыш вдавил педаль, машина рванула с места.

На перекрестке другая машина попыталась перегородить им путь. Однако на этот раз в руках Карлсона откуда-то взялся пистолет. Опустив стекло, он высунулся из окна и выстрелил. Не попал. Но другой автомобиль, взвизгнув покрышками, убрался с дороги. Промелькнули светлые локоны и вздернутые брови фрекен Линдблом.

— Кажется, оторвались, — выдохнул старый друг, когда позади остался дорожный указатель "Хюльтебрук" и Карлсон, в очередной раз посмотрев через заднее стекло, наконец откинулся спиной на сиденье.

— Ну ты даешь, — из груди Малыша вырвался нервный смешок. — Прямо как герой какого-то боевика. Почему ты раньше не ушел от этого гада?

— Этот гад что-то сломал в моем пропеллере, и я больше не могу летать. Убежать на своих двоих, как ты понимаешь, я бы далеко не смог. Он говорил, что накажет, если сбегу. А он умеет наказывать, — на этих словах Карлсона передернуло, он насупился и замолчал.

— Надо будет заехать в ближайший участок и написать заявление...

— Нет. В ближайшем у него могут быть свои люди. Лучше гони без остановок до самого Стокгольма.

— Кто он вообще? Это все он с тобой сделал?

— Это? — Карлсон показал на бесполезную теперь кнопку на своем животе. — Нет. Это сделал Карл Менгельсон, а Туре — его сын. Я тоже когда-то думал, что профессор — мой отец. Он сам мне, помнится, это говорил, хотя я мало помню.

— А где он сейчас?

— Он умер. Погиб на пожаре. А я тогда сбежал в первый раз и встретил тебя. Я тогда вообще почти ничего про себя не помнил. Позже прошлое всплыло... обрывками.

— А как ты вообще попал к Менгельсонам? — понемногу приходя в себя, Сванте все больше хотел знать подробности.

— Туре говорил, что его отец купил меня у бродячего цирка карликов. Вживил пропеллер. Туре иногда много говорил и все время злился. Он говорил, что вначале отцу в его разработках помешала война, потому что тот не хотел ни с кем делиться своими открытиями. А после войны у папы Карла и вовсе что-то "перемкнуло в мозгах", как выражался Туре, и он вообще отказался от экспериментов на людях, потому что не хотел быть похожим на нацистов. Туре это не нравилось. Он считал, что они могли бы заработать баснословные деньги, если бы поставили производство таких, как я, на поток. Папа Карл был против. А потом этот пожар. Я проснулся ночью, когда дом уже горел, хотел вылететь в окно, но в пропеллере что-то заклинило, и я упал, потерял сознание. Когда очнулся, ничего не помнил и поспешил убраться подальше.

— Туре искал тебя и выследил после того, как твое интервью появилось в газете? Но зачем ты ему понадобился? Зачем он держал тебя здесь?

— Точно не знаю. Наверное, он не хотел, чтобы кто-то узнал, как я устроен, прежде чем он сможет повторить опыт отца.

— Он пытался?

— О да. Он замучил огромное количество крыс и кошек. Но у него ничего не получалось.

— Не осталось записей?

— Остались. Но, наверное, не все.

— Главное, чтобы он не уничтожил их и другие улики, — помолчав, сказал Сванте. — Он сумасшедший. Таких нельзя оставлять на свободе.

— Не уничтожит, — довольно сказал Карлсон и хитро стрельнул глазами, совсем как раньше. — Вот они, самые важные тетрадочки-то. — Он похлопал себя по животу, где под комбинезоном, угадывались очертания каких-то предметов прямоугольной формы. Карлсон достал их. Два журнала в мягких кожаных обложках. — Это принадлежало папе Карлу, а это — Туре.

— Какой ты молодец! — искренне восхитился Сванте. — Все предусмотрел.

— А то! Цени! — подтвердил Карлсон, задрав нос.

Через некоторое время он уснул. А Сванте гнал свою старенькую вольво домой и думал. Он думал, как защитить и устроить жизнь Карлсона. С этой задачей его мозг справлялся.

"Первым делом напишем заявление в полицию, а потом статью... Хотя нет, сначала — статью, с фотографиями журналов и всеми подробностями, а потом — заявление. Пусть полиция ловит преступников. А я должен буду добиться общественного резонанса. Наше правительство утверждает, что у нас государство всеобщего благоденствия. Вот пусть и защитит одного маленького, но настоящего человека с пропеллером. Защитит и обеспечит хотя бы совсем маленькой квартиркой. Не жить же ему опять на крыше..."