Варлорд Рой (джен)

Броктон-бей. Медхолл-билдинг. Зал совещаний

Кайзер, глава Империи 88, одной из крупнейших банд в Броктон-бей, сидел в роскошном офисном кресле и выслушивал доклады подчиненных. То, что кресло это одновременно принадлежало Максу Андерсу, генеральному директору корпорации Медхолл, в чьем здании они сейчас находились, Кайзеру нисколько не мешало. Возможно, потому, что это был один и тот же человек.

— Руна, — кивнул Кайзер очередному докладчику.

На Руну, как самую младшую из присутствующих, была возложена обязанность отслеживать ситуацию в школах Броктон-бей, и присматривать за Подопечными. Она взаимодействовала с вербовщиками банды, нанимала и опрашивала наблюдателей, анализировала информацию и представляла Кайзеру и Совету Империи (он же — совет директоров Медхолл*) выводы.

/*Прим. автора: это — вроде, не канон… Но не думаю, чтобы Кайзер поскупился на должности и оклады для своих кейпов*/

В своей деятельности Руна свято руководствовалась нацистским принципом: «У себя в конторе я решаю, кто у меня еврей, а кто — нет». В частности, она завербовала с десяток азиатов и несколько афроамериканцев, пообещав им защиту от Империи. Когда же возмутившиеся члены Империи, лишенные парачеловеческих сил, донесли информацию о её неподобающем поведении до Кайзера, тот рассмеялся, и, махнув рукой, сказал: «Да пусть делает, что хочет. Лишь бы выполняла свою работу». И к работе Руны до сих пор существенных претензий не было.

— …таким образом, судя по докладам осведомителей, мы имеем новый триггер, — рассказ о ситуации в Уинслоу не был первым в списке приоритетов в докладе Руны, но располагался существенно выше середины. — Движок и Козырь или Эпицентр не ниже двойки в каждом из рейтингов.

Фенья рассмеялась.

— Молодец, девчонка! Вломила-таки этой черномазой сучке Сталкеру! Да еще и ее гражданскую личность засветила! Просто молодец! Думаю, это шалашовку черножопую… — Фенья вообще редко утруждала себя фильтрацией базара, что несколько странно сочеталось с внешностью ее гражданской личности «хоть сейчас на обложку «Плейбоя», — по тихому ушлют куда подальше…

— А может, эту Тейлор… того… завербовать? — тихо предложила ее сестра, -… пока в Подопечные не записали… И она, вроде, белая… — в отличие от сестры, Менья не любила публичные выступления, смущалась, запиналась, и предпочитала отмалчиваться. Но в данном случае она преодолела себя и высказалась.

Кайзер молча смотрел на своих офицеров, ожидая, что они скажут на это предложение. Офицеры высказываться не торопились, в свою очередь ожидая реакции Кайзера. И Максу это молчание не нравилось. Своих офицеров он предпочел бы видеть более адекватными.

— Нет, — первым высказался Крюковолк. Или, точнее, в данной ситуации — Бред Медоуз, исполнительный директор корпорации Медхолл, отвечающий за ее транспортную и логистическую структуру*, поскольку в данный момент он был без маски. — Мы не будем обрушивать на себя Триумвират ради неизвестной силы и полезности маски с засвеченной гражданской личностью.

/*Прим. автора: это, опять-таки, неканон. Но, «я художник, я так вижу». */

Кайзер не выразил своего отношения к выступлению Крюковолка ни единым движением. Но внутренне он полностью одобрил подход своего лейтенанта, который, как оказалось, не ждал хозяйского решения, но серьезно обдумывал поступившее предложение. И пришел к правильным выводам.

— По документам… — начал было Блицкриг, но был перебит «начальником транспортного цеха».

— Бить будут не по документам, а по морде! — в голосе Крюковолка лязгнул металл.

— Согласен, — кивнул Андерс. — К тому же, публичное нарушение неписанных правил не пойдет на пользу образу Империи. Тамми, — обратился он к девушке, показывая, что в данный момент имеет в виду не офицера Империи 88, но подростка-школьницу, — эту Эберт, скорее всего, переведут в Аркадию. Постарайся вывести на неё своих, — Кайзер слегка запнулся, подбирая правильные слова, — подруг. Пусть пообщаются, выяснят: как живет, чем дышит, что ей нужно. Возможно — помогут с чем-нибудь, не обязательно «по мелочи», но обязательно — бескорыстно. А там и помощи попросят… В чем именно — ещё надо подумать, но мало ли по какому поводу до приличной белой девушки могут докопаться эти цветные недочеловеки…

— Яволь, май Кайзер! — Руна вытянулась, щелкнула каблуками, и перешла к следующему пункту своего доклада.

Броктон-бей. Доки. Казино «Рубиновые грёзы»

Лунг изволил предаваться отдохновению. Разумеется, отдыхал он не в одиночестве. И, чтобы у Великого Дракона было хорошее настроение — кому-то следовало серьезно потрудиться.

В данном случае этим «кем-то» оказалась Эвелин — полукровка, в которой смешались черты чуть ли не всех рас и народов, проживающих в Броктон-бей. Получившийся результат оказался достаточно симпатичен, чтобы привлечь внимание Лунга, и в данный момент девушка старательно трудилась, доставляя удовольствие хозяину.

Надо сказать, что, когда Эвелину схватили прямо на улице и потащили в подвал, где располагался нелегальный бордель АПП (тайный настолько, что о его расположении в Броктон-бей знали все, включая чинов полиции и начальство СКП) — девушка испытала даже некоторое облегчение. «Наконец-то все это закончится…» Однако, к удивлению Эвелин, жизнь ее, ранее не выходившая из непрерывного пике, видимо, нащупала дно и начала неторопливый подъем. Там, куда девушку привели, ей выделили небольшую, но теплую и сухую комнату, с кроватью, на которой несколько раз в день меняли постельное белье. Так же ей выдали одежду… возможно — не слишком приличную, но достаточно удобную, чтобы в ней можно было даже выйти на улицу. Ее даже осмотрел врач, согласно предписаниям которого ей стали давать лекарства. У Эвелин даже стали появляться деньги (подарки от благодарных клиентов), которые даже никто не спешил отнять, чтобы пропить или закинуться дозой. Про регулярную еду и вовсе не стоило даже упоминать. Когда же, в присутствии самой Эвелин, ее отчиму, ранее приторговывавшему телом падчерицы, доходчиво (ногами по почкам) разъяснили, что пытаться торговать имуществом Великого Лунга — идея глупая, а пытаться оное имущество попортить — и вовсе заявка на мучительное самоубийство, девушка поняла, что сделает все, что в ее силах, лишь бы не быть изгнанной из этого уголка Рая.

И Эвелина принялась старательно изучать все тонкости и хитрости своей непростой работы. И уже довольно скоро она могла не только порадовать клиента в постели, но и, в зависимости от предпочтений, развлечь танцем, игрой на музыкальных инструментах и разумной беседой на подобающие ситуации темы.

Надо сказать, что Лунг ни разу не стремился изображать «сапожника без сапог», и услугами девиц своего борделя довольно регулярно пользовался. И, разумеется, обратил внимание на работницу ласковую, старательную и квалифицированную. Более того, когда Великий Дракон предложил Эвелине попробовать провести чайную церемонию — та справилась! Пусть и не без ошибок, но справилась. Многие не смогли даже и этого.

Так что, когда Лунг перевел Эвелин из «общественных» в «личные», ее отношение достигло степени религиозного поклонения и фанатичного обожания. Она также постаралась быть максимально полезной. В частности — получила и довела до хозяина информацию о том, что некоторые его холопы в край попутали берега, и портят хозяйское имущество, чем причиняют убыток. Лунг покивал на рассуждения своей игрушки, после чего некоторые особо забронзовевшие деятели АПП «потерялись в пустыне», прямо не выходя из города. На девушку стали поглядывать с некоторым страхом, и попытались запретить другим «сотрудницам» с ней общаться. В ответ Лунг на собрании верхушки Азиатских Плохих Парней задумчиво поинтересовался, с чего это его люди пытаются запретить своим девкам общаться с его? Уж не пытаются ли они что-то от него, Лунга, скрыть? Собрание ознаменовалось несколькими случаями внезапного исцеления от тяжелого запора, и одной смертью в результате несчастного случая (когда драконья лапа отрывает голову — это сложно назвать «счастливым случаем»). После этого общению «девушки Лунга» с прочими «сотрудницами» препятствовать не пытались.

Вот и сегодня Эвелина, закончив с прямыми обязанностями, поведала расслабившемуся Лунгу забавную историю о том, как некая Подопечная довела одну из соучениц до триггера, за что и огребла. Лунг слегка нахмурился, а потом — улыбнулся. Эвелина любовалась своим повелителем, отчетливо сознавая: кому другому от столь прекрасного зрелища могло и поплохеть. Вплоть до летального исхода.

Увы, отдыхать долго не пришлось. Положение главы одной из сильнейших банд в городе накладывало свои ограничения. И Лунгу пришлось встать и отправиться на очередное собрание главарей АПП. Конечно, можно было бы и не ходить: послать своих подручных в туманную даль, и те пошли бы, стройными рядами. Лунг даже поступал так время от времени. Но, если пользоваться этой возможностью излишне часто — есть риск утратить контроль над ситуацией, и превратиться, в лучшем случае, в декоративное украшение своей собственной банды. Гордость Великого Дракона не допускала такого.

На сегодняшнем собрании Лунг особенно внимательно слушал доклад Вэнь Хайбэя, которому было поручено наблюдение за деятельностью Протектората, СКП и Подопечных. Докладчик закончил, подобострастно заглядывая в глаза Лунгу. Лунг отлично знал, что китаец презирает и ненавидит его за японское происхождение. Знал… Но до сих пор не считал нужным предпринимать что бы то ни было по этому поводу. Однако сегодняшний доклад требовал реакции.

Лунг поднялся, и пересказал собравшимся историю, услышанную им от Эвелины. А в конце — задал вопрос:

— Интересно, почему я услышал эту историю от веселой девочки, а не от мудрого советника? Возможно, мне стоит поменять вас местами? Веселую девочку сделать советником, а мудрого советника — направить на двор развлечений? Глядишь, кто и твоей задницей заинтересуется? В Броктон-бей всегда было полно извращенцев…

Побледневший советник принялся косноязычно оправдываться, причем все время врал. Лунг слушал его с едва уловимой насмешкой.

— …и, в конце концов, эта девка — всего лишь лаовай*, ее можно убрать, прежде, чем…

/*Прим. автора: «лаовай» (кит.) — «иностранец», в презрительном значении. Аналог японского «гайдзин»*/

Лунг вздрогнул. И эту дрожь вызвали не воспоминания о тумаках, полученных от Александрии (Левиафан вламывал и посильнее), а память о черноволосой девочке, уже тогда предпочитавшей носить федору. И воспоминание это вызвали не столько слова советника, сколько записка, вдруг из ниоткуда появившаяся у Лунга на столе. Два слова, написанные неприятно-знакомым почерком. Всего два слова. «Не стоит!»

Броктон-бей. Остальные

Толкач о появлении в Броктон-бей нового кейпа узнал нескоро. Нет, то есть — сказали ему о свежем триггере через пару часов после того, как он, собственно, случился. Но варщики Барыг забодяжили новую убойную смесь. Так что такие мелочи, как возможное усиление Подопечных, а следовательно — и всего СКП, были Толкачу неинтересны.

О чем думал Выверт — не знал даже он сам. Просто потому, что делал он это одновременно в разных местах, и строил разные планы. Каким из этих мыслей и планов суждено воплотиться в жизнь, а какие — канут в туман забвения — еще было не решено. Правда, надо сказать, что новый триггер занимал в мыслях Выверта крайне немного места. И, хотя приказ Сплетнице: «Присмотрись к новенькой» уже был отдан, но на какие бы то ни было успехи Выверт не закладывался. Тем более, что, вне зависимости от результата, рано или поздно новенькая окажется под подобающим управлением. Ведь Томас Калверт собирался править Броктон-бей и тайно, и явно. Так что, присоединись Тейлор к Подопечным, или же к Неформалам, общего итога это не изменит. А вот что беспокоило Выверта, это то, что некие документы, случайно и совершенно неоправданно доставшиеся Лунгу, никак не удавалось извлечь из сейфа в казино «Рубиновые грезы». Что бы не делал Выверт, какие бы силы не направлял — результат не менялся. Лунг каким-то образом узнавал о вторжении, и успевал перехватить нападавших, будь то Неформалы, собственные люди Выверта, или же нанятые на стороне кейпы. Нет, если бы те же Неформалы вынесли нужные Выверту документы, пусть даже и погибнув в полном составе, Томас ни на секунду не поколебался бы, бросая их под каток. Но проблема была в том, что погибали все, кого он направлял в проклятое казино, настолько бездарно, бесцельно и бесполезно, что подобный шаг трудно было назвать иначе, как «растрата ресурсов». Бесцельного же мотовства же Томас не любил, и раз за разом схлопывал неудачную линию. Но Выверт был упорен и терпелив. Он знал, что рано или поздно нужная ему возможность — появится. А потому пробовал снова и снова, раз за разом. И, так или иначе, цель обязательно будет достигнута.

Трещина и ее команда отсутствовали в городе, выполняя очередной заказ.

Прочим же случившееся было не интересно.