Да куда бы я без Марины-то? (джен)

Семья возвращалась с дачи, загруженная сумками с овощами и банками малинового варенья. Аркадий Петрович неспешно вёл машину по загородной трассе. В салоне пахло яблоками и мятой, Лена на заднем сиденье играла с Мрачным, сидевшим в переноске. Кот благоволил ей, мурлыкал и ловил солнечных зайчиков.

Ровный гул двигателя внезапно перебил оглушительный, сухой хлопок. От неожиданного звука на мгновение заложило уши.

Аркадий Петрович крепче вжался в кресло, обеими руками повернул руль и плавно, почти бесшумно вывел автомобиль на обочину.

— Пап! — испуганно вскрикнула Лена, инстинктивно накрывая собой кошачью переноску, из которой донёсся испуганный, почти человеческий возглас.

— Всё в порядке, — твёрдо, но спокойно сказал Аркадий Петрович, уже включая «аварийку». Голос дрогнул лишь на полтона. — Все целы? Марина? Лена?

— Целы, — отозвалась Марина, глубоко вздохнув и разжимая пальцы, вцепившиеся в пассажирское сиденье.

Они вышли из машины. Спустя несколько секунд до них донёсся едкий запах горелой резины. Прямо перед ними, метрах в пятидесяти, на обочине стоял большой белый фургон. Из-под его задней оси валил густой серо-чёрный дым. Дверца кабины с лязгом распахнулась, и оттуда выпрыгнул крепко сбитый мужчина в серой рабочей куртке. Он отбежал на несколько шагов, огляделся, затем, убедившись, что взрыва не последует, сгоряча швырнул на асфальт перчатки и провёл рукой по лицу.

Аркадий Петрович первым пришёл в себя.

— Марина, Лена, оставайтесь у нашей машины, — распорядился он и решительно направился к фургону.

Подойдя ближе, он увидел, что левая задняя покрышка разорвана в клочья. По обочине были разбросаны тёмные лоскуты резины. Дым, теперь уже не такой густой, поднимался от перегретого обода.

— Э-э, народ, простите, — смущённо обратился к нему водитель. Видно было, что он тоже не до конца отошёл от шока. — Покрышка... не выдержала, видимо. Перегрелась. Напугал я вас, да?

— Главное, что вы целы, — ответил Аркадий Петрович, осматривая повреждение. — И мы целы. Нужно убрать машину с проезжей части и поменять колесо.

Пока Аркадий Петрович и водитель — представившийся Виктором — устанавливали знак аварийной остановки и доставали из фургона домкрат и запаску, Марина с Леной оставались у своей машины. Лена не выпускала из рук переноску, через сетку которой виднелись два широких испуганных глаза.

— Всё хорошо, Мрачный, всё уже позади, — успокаивала она кота, больше пытаясь успокоить себя.

Замена колеса оказалась непростой. Болты прикипели намертво. Аркадий Петрович и Виктор, уперевшись ногами в баллонный ключ, с трудом стронули их с места. Наконец, лопнувшая шина была снята, на её место водружена «запаска».

— Спасибо вам, Аркадий, — Виктор вытер потный лоб рукавом. — Один бы я тут... Без вашего ключа и помощи...

Оказалось, что Виктор везёт груз для детского праздника — огромные картонные коробки, набитые воздушными шарами, хлопушками и гирляндами. В знак благодарности он вручил Лене огромный ярко-жёлтый шарик в виде улыбающегося смайлика.

— На, девочка, чтоб не боялась больше. На счастье.

Они тронулись в путь. Лена прижала к стеклу надувной смайлик, за которым уплывала назад одинокая фигура Виктора у его фургона. Марина тихо вздохнула, глядя на убегающую дорогу.

— Страшно было, — призналась она. — Очень.

— Да, — согласился Аркадий Петрович, на секунду сняв руку с руля, чтобы дотронуться до её ладони.

На заднем сиденье Мрачный, наконец выбравшись из переноски, устроился на коленях у Лены, ворча себе под нос, но уже не шипя. А на его морде застыло выражение глубочайшего презрения ко всем фургонам, шинам и неожиданным хлопкам на дорогах.