Орлица (гет)

Вот и проводили девочек. Вместе выпили чаю. Завтра собирались разъехаться все, кроме мадам Айсви: у нее не было другого дома.

Вечером Клару вызвал на прогулку Андерс. Они блуждали по окраинам города, пока не очутились наконец у какого-то оврага, заросшего черемухой. Цветы уже опали, но в вечерней тишине пели соловьи. Небо было золотисто-розовое, воздух свежий и влажный. Они вместе присели на траву.

— Как нелепо все вышло, — пробормотал Андерс. — Вся жизнь рухнула... Из-за несдержанности.

— Почему же рухнула? — Клара взяла его за руку. — Ты продолжаешь жить. Собираешься заниматься тем, что тебе интересно.

— Разве дело в том? — возразил Андерс, теребя сорванный стебелек.

Клара припала к его плечу. Да, в самом деле, как нелепо, они ведь не должны были разлучаться никогда. И все же скоро год, как они только друзья.

— Зачем ты сделал это, Андерс? — глухо спросила она.

Он укусил губу.

— Похоть. Только похоть. И нежелание отказывать себе... Это мерзко, я знаю. Тебе было очень плохо. Прости меня. Это ничем не загладить, я знаю.

Клар тяжело вздохнула.

— Мне плохо еще и от того, что мы больше не вместе. Я рада быть твоим другом. Но я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — Андерс посмотрел ей в глаза. — Ты знаешь обо мне теперь худшее, знаешь, на что я способен, знаешь все недостатки.

— Знаю, — у Клары немного кружилась голова, ей казалось, что она сейчас на корабле, мчащемся вперед, к закату.

— Выходи за меня.

От неожиданности Клара обернулась к Андерсу, а он повторил.

— Выходи за меня. Если только считаешь это разумным, возможным... Если любишь меня еще и способна верить мне. Венчайся со мной. Я буду учиться в Корлинге и работать вечерами, а ты — работать здесь... Или поехали со мной. Как угодно. Но верь мне, пожалуйста.

Что сказать, когда жизнь к тебе возвращается?

— Я верю тебе. И выйду за тебя замуж.

Их руки в траве сжались и долго не разжимались.

Ариэлла Айсви шла по коридору. Темнело, но не хотелось включать свет. Вот и еще один учебный год закончился. Пройдет несколько недель, и начнется новый. Кому-то цикличность кажется скучной, для кого-то становится спасением. Всегда есть, чего ждать. Всегда наступает время подведения итогов, но они не окончательны.

В этом году она пошла на рискованный шаг — и риск оправдался. Нил Фицрой не сразу, но освоился с классами. Ариэлла чувствовала в нем "своего" человека. Она не могла бы объяснить словами... Скажем, они мыслили в одном направлении. А вот Эми Риверс собиралась уходить, возвращаться в Корлинг, и ее не хотелось отговаривать, пусть летом и придется снова кого-то искать на ее место. Формально у Ариэллы не было к ней никаких претензий, но когда о самых проникновенных историях рассказывают детям с таким равнодушным лицом, ничего не выражающим голосом, подчеркнуто нейтрально... Она не того бы хотела от учителя литературы. Конечно, Ариэлла сразу после посещения урока Эми поясняла ей, каких изменений хотела бы. И та уверила, что постарается. Но стараниями не поможешь, если настолько далек от чувств и мыслей тех, кто сочинял истории о любви, чести, свободе. А ведь было и в Эми что-то романтическое, что-то, позволившее ей предстать обманчивым призраком перед Брюсом Ивлингом, подарить ему ложную надежду.

Марта тяжело переживала разлуку с младшим сыном, хотя понимала, что так лучше действительно будет всем (хотя, признаться, поведение Юстаса Ариэлла очень старалась при подруге не комментировать). Конечно, перед отъездом Брюса Марта все же смогла выпросить у него прощение за то, что не смягчила отца. Но порой Ариэлле приходилось уговаривать ее не пытаться пока переехать в Гельстен насовсем.

Время, конечно, не лечит, но декорации меняются. Приходит новый день. Не всегда он приносит надежду, но если он наступил, значит, долг человека — прожить его. Хотя иногда так хочется, чтобы мгновение остановилось, а иногда — немедленно переместиться на годы вперед. Ариэлла вспомнила, как они с мужем ели одно на двоих мороженое и как он катал на плечах их детей; вспомнила и разрушенный дом, и его заросшую травой могилу. Можно ли сказать, что это прошло, если до сих пор сердце радуется от близости Жерома и разрывается от его потери?

...В передней скрипнула дверь, послышались легкие шаги на лестнице. По ступенькам взбегала Клара Уолли, очень мало изменившаяся с тех пор, как Ариэлла увидела ее впервые. Наверное, Клара очень удивилась бы, если бы ей сказали, что она для кого-то олицетворяет неизменность.

Юное, свежее лицо девушки сияло.

— Мадам Айсви, мне надо вам сказать.. — она вдруг смутилась. — Ох, простите. В общем, я выхожу замуж.

— Поздравляю, — искренне ответила Ариэлла. Она была уверена, что иначе сложиться и не могло — уверена почему-то даже в те минуты, когда Клара еще даже никому не хотела пожаловаться, как ей больно из-за измены.

— Просите, мадам, значит ли это, что я должна уволиться? — Клара невольно стиснула манжету.

— Вы вполне доказали, что можете быть учителем и подругой, например, — улыбнулась Ариэлла. — Не думаю, что вы не сможете быть учителем и женой.

— Спасибо, — широко улыбнулась Клара.

— Я рада за вас, правда. Легко не будет. Но мне кажется, вы всегда будете вместе.

— Вы даете шанс?

— И не один.

На следующий день Клара отправилась в Корлинг, чтобы проводить Гарри. Самолет его отправлялся вечером, с коллегами и Лорой он попрощался еще вчера. Клара оставила чемодан в багажном отделении, и они отправились бродить по городу. Побывали на площадях, где когда-то выступали, у Школы искусств, проехали несколько остановок на трамвае.

Клара сказала Гарри, что вчера Андерс делал ей предложение.

— Жаль, — покачал головой друг и пояснил. — Жаль, что только теперь. Не спляшу уже на вашей свадьбе.

— Открытки хватит. А вообще можешь сплясать там, где будешь жить, а я буду знать, что ты это сделал.

Проголодавшись, зашли в кафе. Играла музыка, но за столиками и на танцевальной площадке было почти пусто. Заиграл быстрый народный танец, и Клару осенило.

— Может, спляшем сейчас? Авансом, а?

Она протянула руку Гарри, и оба выскочили из-за столика. Встали друг против друга. Поклон, прыжок, хлопок в ладоши. Народные танцы оба всегда любили: сколько угодно можно прыгать, топать и кружиться. И как же здорово повторять движения, почти угадывая их. Клара и Гарри настолько хорошо знали друг друга, что в танце могли импровизировать оба, не сомневаясь, что повторят почти синхронно.

Смеясь, раскрасневшись, они топали, подпрыгивали; Клара взялась за подол, и вот закружилась широкая юбка. А Гарри как будто забыл все тревоги, улыбался с прежней дерзостью и смело смотрел вперед.

Мелодия умолкла, а они все не уходили с площадки. Заиграла протяжная, печальная песня, Гарри взял руки Клары в свои. Они тихо покачивались, точно колеблемые самым легким течением, и не выпускали руки друг друга, точно уже обессилев. Вдруг голос, певший песню, взмыл вверх — и Гарри подхватил Клару, закружил. Мелодия снова точно нырнула вглубь, став задумчивой и печальной — и они стояли, чуть изгибаясь, и тянулись друг к другу, и не могли дотянуться. Их разделяла сама жизнь, но в припеве они снова кинулись друг к другу.

Немногочисленные посетители захлопали, когда воцарилась тишина, Гарри поклонился, и они с Кларой прошли за столик снова.

— Спасибо, — прошептал друг.

— Это не последний наш танец, — ответила Клара.

И вот время вылета стали близиться, они отправились в аэропорт. Кларе не хотелось думать, что быть рядом с другом, слышать его голос оставалось меньше часа. А Гарри переживал, не задержат ли самолет.

— Так не хочется оттягивать. Словно отсрочка перед эшафотом.

— Брось! — испугалась Клара. — Ты долетишь, и все будет хорошо.

Пришла пора разделиться. Гарри обнял ее.

— Прощай, Клара! Прощай, сестренка! Прощай!

— До свидания, — твердо ответила Клара. — Удачи. И обязательно пиши.

Он ушел, крылся из виду. Клара еще несколько минут стояла, потом развернулась, побрела к выходу. Взяла такси, отправилась к Летти и Себастьяну: договорились, что она переночует у них, а утром поедет наконец в Риверс-Холл. Уже в такси пришлось несколько раз вытереть слезы. "Мы увидимся с ним. Может, пройдет несколько лет, но увидимся обязательно и станцуем еще".

Когда такси остановилось, уже совсем стемнело. Перед тем, как войти в дом, Клар оглянулась. Прозрачное небо едва потемнело, золотилась полоса горизонта. Над океаном сейчас летел в самолете Гарри, а в Квинленде засиделся допоздна над учебниками Андерс и баюкает дочку Розмари. За одним из светящихся окон Клару ждали Летти и Себастьян, а еще где-то в Корлинге читала какой-нибудь философский труд Кассандра. Джорджи редактировала статью, а Карен — кто знает, ночует ли в гостинице или прямо в пустыне лежит и смотрит на звезды. В Риверс-Холл наверняка уже легла спать мама, ожидая, что завтра все дети съедутся к ней. А в опустевшей школе совсем одна сидела у окна мадам Айсви. О ком она думала этой ночью, чье присутствие ощущала?

Люди все были связаны, точно затканы в одно кружево, которым земля была покрыта, как небо — кружевом звезд. Клара, представив это, прижала пальцы к губам и послала поцелуй всему вокруг, всем, кого любила.

Конец третьей части