Холмс. Гарольд Холмс (джен)

Поместье Холмсов было тихим местом. Гарольд всегда считал это одновременно и преимуществом, и недостатком. С одной стороны, здесь можно было спокойно думать, читать, проводить эксперименты (в разумных пределах, разумеется, — бабушка терпеть не могла запах горящей серы). С другой стороны, здесь не происходило ровным счетом ничего интересного.

Родители Шерлока — люди очень спокойные и привыкшие к размеренной жизни. Они не задавали лишних вопросов, не лезли в душу, не пытались «понять» Гарольда с его странностями. Возможно, потому что их собственные сыновья были не менее странными. А возможно, потому что они просто умели уважать чужие границы. Бабушка занималась поместьем и светской жизнью. Дедушка читал газеты, если был дома. Но чаще он где-то пропадал. Гарольд подозревал, что его, как и Майкрофта, занимали дела государственной важности. В общем, сад в поместье Холмсов был зеленым. Небо — серым. Все было правильно и упорядоченно. Все было совсем не так, как хотелось бы.

На Бейкер-стрит что-то происходило. Что-то очень и очень нехорошее. Что-то такое, от чего взрослые решили его уберечь. Гарольд не зря считал себя умным человеком, потому он прекрасно все понимал, но понимать — не значит принимать. Тем не менее, если поначалу Гарольд был не слишком рад тому факту, что его с рук на руки сдали бабушке и дедушке, как какую-то собачонку на передержку, то теперь он, пожалуй, был счастлив, что оказался в нужное время в нужном месте. Иначе пребывать бы ему в неведении, как и всем остальным, неизвестно сколько!

Тем не менее, узнав то, что, как полагалось, он знать не должен, Гарольд не обрадовался. Он затосковал. Честно говоря, это было очень новое для него чувство, и чем-то по своему интересное. Но неприятное.

Справедливости ради, он уже испытывал неприятные эмоции, однако раньше это, как правило, была скука. Нет, скучно с самим собой ему не было никогда. С окружающими? Пожалуй. Потому что люди — в большинстве своем — идиоты. Во всяком случае, так считал Шерлок, о чем не стеснялся сообщать всем желающим (а особенно — не желающим) вслух. Как прямо, так и завуалированно. Майкрофт, вероятно, придерживался той же концепции, но полагал, что не все, о чем думаешь, нужно заявлять во всеуслышание. Бабушка говорила, что нельзя быть настолько категоричным. Дедушка на это только хмыкал. Он вообще был крайне молчаливым человеком.

Итак, Гарольд Холмс тосковал, потому как жизнь преподнесла неприятные сюрпризы и сделала резкий разворот. И виноват во всем был Джеймс Мориарти.

Мориарти можно было в чем-то понять: ему тоже было скучно. Вот только в качестве средства избавления от своей скуки он почему-то выбрал Шерлока. Все бы ничего, но жизнь окружающим он портить умел и любил, и делал это с размахом, что и доказали последние события. А еще, по мнению Майкрофта, Джеймс был законченным психопатом, которого перемкнуло на Шерлоке и играх с ним. Что самое неприятное, Мориарти неплохо подстраховался со всех сторон и мог выйти сухим из воды практически из любой ситуации — суд над ним ярчайшее тому подтверждение. Хуже всего было то, что и устранить его ни Корона в целом, ни Майкрофт в частности не могли: политика.

Итак, все началось с того, что самый младший из Холмсов сидел на подоконнике в дальней комнате на втором этаже — отсюда было неплохо слышно, что происходит в гостиной. Если, конечно, встать в определенном месте. И если те, кто разговаривает внизу, не слишком понижают голос.

Гарольд не то чтобы подслушивал. Он просто… желал все знать. Исключительно в научных целях, да.

Шерлок приехал в поместье рано утром, но почему-то не спешил поздороваться. Мальчик услышал шум подъезжающей машины, потом шаги на лестнице, потом тихий разговор с бабушкой в прихожей. Через полчаса прибыл и Майкрофт — Гарольд как раз выглянул в окно и увидел, как дядя, опираясь на зонт, неторопливо направляется ко входной двери.

— А, Майкрофт, — донесся снизу голос бабушки. — Ты к завтраку?

— Если не затруднит, мама.

— Твой брат уже здесь. В гостиной. Имей в виду, он не в духе.

— Я никогда не застаю его в духе, мама. Это было бы слишком большим везением.

Дверь гостиной закрылась. Гарольд на цыпочках подошел ближе к шкафу и занял позицию там, где акустика была лучше всего. В иных обстоятельствах он бы, вероятно, испытывал чувство вины или, по крайней мере, неловкости. Но, во-первых, Гарольд Холмс вообще редко испытывал подобные эмоции, а во-вторых, речь шла о его семье, и он имел право знать правду.

— Итак, — голос Майкрофта был ровным и практически безэмоциональным.— Положение хуже некуда.

— Спасибо, я в курсе, — голос Шерлока звучал резче. — Мою репутацию разрушили, полиция считает меня преступником, а пресса — мошенником. Ты приехал сказать мне что-то новое?

— Я приехал сказать тебе, что Мориарти не остановится.

— По-прежнему ничего нового.

Тишина. Гарольд затаил дыхание.

— Ты видел, что он сделал, — продолжил Майкрофт. — Ты видел, как он вел себя на суде. Ты видел, что он сотворил с твоей репутацией. И ты думаешь, на этом все? Ошибаешься. Он будет продолжать. До тех пор, пока не победит. А его понимание победы, Шерлок, отличается от нормального человеческого. Он не хочет убить тебя — этого слишком мало, этого недостаточно. Ему нужно, чтобы ты был сломлен. Чтобы ты признал его превосходство. Чтобы ты сдался. А ты, как мы оба знаем, сдаваться не умеешь.

— Разрушил мою репутацию… Братец, ты же понимаешь, что я все знаю? Что я не мог не понять, откуда Джим получил те крохи правды, которые искусно перемешал с тонной лжи?

— У меня не было выбора, — отрезал Майкрофт. — У него есть то, что может уничтожить не только меня, не только правительство, но и всю страну. Для него нет закрытых дверей. Теперь, когда у него есть ключ, он может узнать что угодно. Например, коды запуска ядерных ракет, Шерлок. Или имена всех агентов MI-6. Буквально — что угодно. Ты представляешь, что будет, если эта информация попадет не в те руки? Самому Мориарти это не особо интересно, но есть огромное количество тех, кто с готовностью заплатит любые деньги даже за крошечную часть всего этого. Мориарти предложил сделку.

— И ты согласился.

— И я согласился. Я предоставил ему информацию, которая не была критичной. Которая не могла нанести непоправимого ущерба. Которая…

— Которая помогла ему уничтожить меня, — перебил Шерлок. — Которая помогла ему организовать травлю в прессе. Которая помогла ему подставить меня. Ты дал ему информацию, и он использовал ее против меня.

— Да, — тихо признал Майкрофт. — Я надеялся, что ему будет достаточно того, что он уже получил. Что он успокоится. Что он…

— Что он переключится на другую цель? — Шерлок усмехнулся. — Ты знаешь его не хуже меня. Он никогда не переключается. Он зациклен. Он одержим.

— Да. Так же, как и ты.

Гарольд Холмс пытался переварить услышанное.

Майкрофт слил информацию Мориарти. Добровольно. Сознательно. Ради интересов государства.

Выбор. Майкрофт сделал выбор. Между безопасностью миллионов и безопасностью собственного брата. Он выбрал миллионы.

«Правильно ли это? — спросил себя Гарольд. — С этической точки зрения — да. С точки зрения утилитаризма — да. С точки зрения семьи…»

Он не знал, как закончить эту мысль. Потому что с точки зрения семьи это было предательством. Майкрофт предал Шерлока. Не из злобы и не по велению души, а из чувства долга. Из любви к стране, которая была для него важнее, чем любовь к брату.

«И Шерлок знал об этом. Знал и все равно сейчас обратился за помощью к дяде! Ведь явно же, что у них была назначена встреча! Обратился, потому что понимал: другого выхода нет. Потому что Майкрофт — это Майкрофт. И он никогда не изменится».

— Мне жаль, Шерлок, — голос Майкрофта действительно звучал подавленно. — Мне жаль, что он использует эту информацию, чтобы уничтожить тебя. Он искусно переплел правду с ложью, добавил сенсаций и подлил масла в огонь.

— Да ни черта тебе не жаль, я знаю тебя, братец. В этом весь ты. В этот раз ценой оказалась моя репутация. Что дальше? Кто будет следующим?

— Твоя репутация, — Майкрофт повысил голос, — была единственным, что я мог отдать без необратимых последствий. Я знаю, что для тебя это много. Но это было меньшее из всех возможных зол.

— Для тебя — меньшее.

— Для всех, — практически рявкнул Майкрофт. — Для всех, кто остался жив. Для всех, кто не пострадал. Для всех, кто может жить дальше, не оглядываясь. Твоя репутация — это цена, которую мы заплатили за то, чтобы другие остались в безопасности. И если тебе это не нравится, если ты считаешь, что я поступил неправильно — что ж, ты имеешь на это право. Но это не меняет фактов.

— Ты мог бы остановить это.

— Нет. Не мог бы. И не могу. Это вышло из-под моего контроля. У меня буквально связаны руки, брат. Потому что у Мориарти нашлись союзники там, где я даже не подозревал. И потому, что — да, я скажу это прямо — интересы Короны оказались выше интересов семьи. В тот момент я сделал выбор. И я буду жить с этим выбором. Как и ты будешь жить со своим.

— Не думал, что ты простишь ему Антею, — внезапно переключился Шерлок.

— С чего ты взял, что я простил?

— И что теперь? — помолчав, спросил Шерлок. — Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе исчезнуть, — спокойно сообщил Майкрофт.

Пауза. Гарольд представил, как братья смотрят друг на друга — два гения, два упрямца, два человека, которые понимают друг друга лучше, чем кто-либо в этом мире, и все равно не могут найти общий язык.

— Исчезнуть? — переспросил Шерлок.

— Да. Ты не сможешь его победить, находясь на виду. Он использует твою публичность против тебя. Каждое твое действие, каждое слово, каждый шаг — все это становится оружием в его руках. Ты думаешь, что играешь с ним в шахматы, а он играет в го. Другая доска, другие правила, другие фигуры. Ты и сам стал фигурой, а должен бы быть игроком.

— Спасибо за лестное сравнение, братец.

— Не за что, — Майкрофт сделал паузу. — Шерлок, я знаю, что тебе это не нравится. Мне самому это не нравится. Но другого выхода нет. Послушай, Мориарти — не просто преступник. Он — феномен. Я изучал его и знаешь, что я понял?

— Просвети меня.

— У него нет слабых мест. Нет ни одной ниточки, за которую можно потянуть. Ни одного человека, который мог бы стать рычагом давления. Ни одной слабости, которую можно было бы использовать против него.

— Это невозможно, — возразил Шерлок. — У каждого есть слабости.

— У психопатов нет. Мориарти — законченный психопат. И не просто психопат, а психопат с невероятным интеллектом. Он не испытывает привязанностей. Он не боится смерти. Он не чувствует вины. Единственное, что движет им, — это скука. И единственное, что приносит ему удовольствие, — это игра. Игра с тобой, Шерлок. И он не успокоится, пока не докажет себе — и всему миру, — что он лучше. Умнее. Сильнее.

Гарольд слушал и анализировал. Портрет Мориарти, который рисовал Майкрофт, складывался в голове мальчика в четкую картину.

«Отсутствие эмпатии. Высокий интеллект. Нарциссизм. Паранойя? Нет, не паранойя — он просто осторожен. Но паранойя — это иррациональный страх. А Мориарти не боится. Он просчитывает. Он всегда на несколько шагов впереди».

— Объясни мне, — сказал Шерлок после долгой паузы. — Объясни, почему мы не можем просто… убрать его. У тебя есть ресурсы. У тебя есть люди. Ты мог бы…

— Я мог бы, — перебил Майкрофт. — И ты знаешь, что я действительно мог бы. Но ты также знаешь, почему я этого не сделаю.

— Ну естественно. Потому что политика.

— Потому что последствия. Мориарти — не одиночка. У него есть целая преступная сеть. Огромная, разветвленная, законспирированная. Если мы уберем его, сеть не исчезнет. Она просто… децентрализуется. Станет неуправляемой. Ты представляешь, что начнется? Война кланов. Передел сфер влияния. Хаос. И в этом хаосе погибнет больше людей, чем за все время деятельности Мориарти. Тем более, мы не знаем, какие указания он оставил на случай своей несвоевременной кончины, но вот что нам точно известно, — продолжил Майкрофт, — так это то, что у него есть страховка. Одна из наших аналитиков полагает, — и у меня нет причин не доверять ей в этом, Эвр никогда не ошибается, — что этой страховки будет достаточно, чтобы поставить под удар всю Британию. Экономический кризис, которого мы только что избежали, покажется цветочками по сравнению с тем, что может случиться.

— И ты не можешь это предотвратить?

— Я пытался, — в голосе Майкрофта прозвучало нечто, похожее на досаду. — Я потратил на это месяцы. Мои люди работали круглосуточно. Но Мориарти слишком умен. Он все предусмотрел. Каждый раз, когда мы приближались к разгадке, оказывалось, что это ложный след. Каждый раз, когда мы думали, что нашли слабое место, оно оказывалось ловушкой.

Гарольд прищурился, обдумывая услышанное.

«Майкрофт потратил месяцы. Значит, он начал расследование до того, как Мориарти влез в Тауэр. Возможно, еще тогда, когда Гарольда похитили. Возможно, даже раньше. И он ничего не смог сделать. Это говорит о том, что Мориарти не просто умен — он мыслит на несколько шагов вперед. Он предвидит действия противника и закладывает контрмеры заранее».

— Ты думаешь, что мое исчезновение направит его разрушительную энергию в другое русло?

— Я думаю, что это даст нам время. Время, чтобы уничтожить его сеть по частям, пока он будет отвлечен.

— Отвлечен чем?

— Отвлечен твоей смертью.

— Ты предлагаешь мне умереть? — заинтересовался Шерлок.

— Я предлагаю тебе сделать вид, что ты умер, — поправил его Майкрофт. — Разница, как ты понимаешь, глобальная. Ты — его главная цель на текущий момент. Если тебя не станет, он потеряет ориентир. Конечно, он будет искать подтверждения, проверять, сомневаться, но в итоге ничего не найдет. А мы тем временем сможем подобраться к нему ближе и уничтожить его империю изнутри.

— Итак, — задумчиво произнес Шерлок, — ты предлагаешь инсценировать мое убийство.

— Самоубийство, — поправил его Майкрофт. — Убийство Джеймса вряд ли удовлетворит, тем более, он начнет искать тех, кто осмелился перейти ему дорогу.

— Пусть так. И что потом? Я буду прятаться до конца жизни?

— Нет. Ты будешь работать. Смею тебе напомнить, что ты не только консультирующий детектив. Мы тайно развернем операцию по уничтожению сети Мориарти. А когда все закончится, ты вернешься.

«Не только консультирующий детектив? — удивился Гарольд. — А кто еще?»

— Я помню, Майкрофт. Сколько, по-твоему, времени это займет?

— Не знаю. Год. Два. Три. Столько, сколько потребуется.

— А Гарольд? — поинтересовался Шерлок. — Родители? Джон? Они тоже будут думать, что я мертв?

— Это необходимо, — твердо сказал Майкрофт. — Если они будут знать правду, и Мориарти узнает. Он читает людей, как открытые книги. Он поймет по их поведению, что они лгут. Только искреннее горе убедит его в том, что тебя больше нет.

— Хорошо, — сказал Шерлок. — Я согласен.

Гарольд вздохнул. Шерлок собирается инсценировать свою смерть. Шерлок собирается исчезнуть. Шерлок собирается позволить всем, кто его любит, думать, что он мертв. Не будет больше никаких расследований интересных дел. И совместных химических опытов. И подтрунивания над чудаковатых инспекторами. Ничего не будет.

Гарольд понимал, что все было логично и правильно, но все равно почувствовал себя крайне неуютно. Тоскливо?

— Есть еще кое-что, — сказал Майкрофт. — О травле в прессе.

— Что с ней?

— Я мог бы попытаться остановить ее. Частично. Но не полностью. Руководство… — Майкрофт запнулся, и это было так непохоже на него, что Гарольд невольно напрягся. — Руководство считает, что если мы попытаемся защитить тебя, это вызовет еще больше проблем. Что лучше дать всему идти своим чередом, а потом, когда ты вернешься, предъявить неопровержимые доказательства твоей невиновности.

— То есть, это их решение?

— Они считают, что это наименьшее из зол.

— А ты? — голос Шерлока был тихим. — Что считаешь ты?

Молчание. Гарольд представил, как дядя стоит у окна, смотрит на сад и не может подобрать слов.

— Я считаю, что иногда приходится выбирать между плохим и очень плохим, — наконец сказал он. — И что выбирать плохое — не значит быть плохим человеком.

— Но это значит быть плохим братом.

— Возможно. Но я предпочитаю быть плохим братом, чем плохим главой правительства. У меня есть ответственность перед этой страной. Перед миллионами людей. Перед тобой — тоже, но ты — один. А их — миллионы.

«Вот оно, — подумал Гарольд. — То, что отличает Майкрофта от Шерлока. Шерлок жертвует собой ради близких. Майкрофт жертвует близкими ради страны. И оба правы. И оба неправы. И никто из них не сможет измениться».

— Я знаю, — сказал Шерлок. — Давно это понял. И принял.

— Прости, — тихо сказал Майкрофт. — Если бы был другой способ…

— Но его нет.

— Нет.

Гарольд услышал, как Шерлок подошел к двери. Потом остановились.

— Что насчет Гарольда? — спросил он. — Считаешь, ему действительно не стоит знать?

— Нет. Знать будем только ты и я. И несколько проверенных людей, которые будут обеспечивать операцию. Я хочу, чтобы Гарольд был в безопасности, и чтобы Мориарти не смог больше использовать его. Он уже привлек его внимание, не стоит давать повод присматриваться к мальчику. Тем более, скоро у Гарольда начнется новая жизнь. Хогвартс, магический мир… Там тоже все непросто.

— Как думаешь, Мориарти в курсе?

— В курсе чего? Наличия волшебников? Вполне возможно. Но сомневаюсь, что он сунется к магам — он там бессилен. Кстати, ты прогулялся по Косому переулку? Ты запрашивал доступ к защитной экипировке и проходу.

— Да, нужно же было узнать, с чем столкнется Гарольд.

— Узнал? — хмыкнул Майкрофт.

— Конечно. Выводы сделал. Ты был прав: мне неинтересно. Но с Гарольдом я бы еще хотел поговорить и поделиться с ним некоторыми мыслями на этот счет. До того, как я уйду со сцены. Кстати, когда это будет? — поинтересовался Шерлок.

— Через несколько дней. Ориентируйся на девятнадцатое ноября. Нужно подготовить все. Место, свидетелей, доказательства. Все должно выглядеть убедительно. О, и назначить встречу с Джеймсом, конечно.

— Где?

— Крыша больницы Святого Варфоломея. Оттуда открывается хороший вид. И там легко организовать «случайных свидетелей», которые видели, как ты прыгнул.

— Прыгнул? — Шерлок усмехнулся. — Я должен прыгнуть с крыши?

— Ты должен заставить всех поверить, что ты прыгнул. Мы подстрахуем тебя. Надувные матрасы, каскадеры, все как положено.

— Звучит как плохой голливудский фильм.

— Жизнь иногда не хуже любого кино, братец. Ты должен это знать.

Шаги снова направились к двери. Гарольд вскочил, готовый перехватить Шерлока на пороге, задержать его, поговорить с ним.

— Еще кое-что. Насчет Гарольда. Мне бы не хотелось, чтобы он думал обо мне, как о мошеннике или преступнике. Ты скажешь ему правду? О том, что ты сделал? О том, что ты сотрудничал с Мориарти?

— Если он спросит — да. Но вот уж кто точно не будет верить досужим сплетням — так это он. Странно, что ты вообще в нем усомнился.

— Он спросит, — проигнорировал Шерлок последнее утверждение. — Он всегда задает правильные вопросы.

— Знаю, — в голосе Майкрофта прозвучало что-то, похожее на гордость. — Он — настоящий Холмс.

Дверь открылась. Шерлок вышел в коридор, и Гарольд, запоздало выбежавший из комнаты, не успел добраться до приемного отца раньше, чем тот покинул поместье. Хлопнула входная дверь, завелся мотор, от дома отъехала ожидавшая Шерлока черная машина.

Майкрофт вышел из гостиной через минуту. Увидел Гарольда, замер на секунду, приходя к каким-то выводам, а потом спокойно спросил:

— Ты все слышал?

— Не все, но достаточно, — ответил Гарольд. — Ты собираешься инсценировать его смерть.

— Ты предпочел бы, чтобы он умер по-настоящему? — поднял бровь дядя.

Гарольд промолчал, скептически глядя на Майкрофта. Потому что ответ был и так для всех очевиден.

— Ты злишься на меня, — констатировал Майкрофт. — Это нормально. Я бы на твоем месте тоже злился.

— Я не злюсь. Я делаю выводы.

— И к какому выводу ты пришел?

— Я пришел к выводу, что ты — предатель, — пожал плечами Гарольд. — Но предатель, который предал одного, чтобы спасти многих. И что мой отец это понимает. И что я тоже должен это понять. Но это не значит, что я должен это принять.

— Мудро для десятилетнего мальчика.

— Я не мальчик. Я Холмс.

Майкрофт едва заметно усмехнулся.

— Да, — кивнул он. — Ты Холмс. И поэтому ты справишься.

Он развернулся и пошел к выходу. Гарольд смотрел ему вслед и думал о том, что мир устроен сложнее, чем хотелось бы. Что добро и зло — не абсолютные понятия. Что иногда приходится выбирать между плохим и очень плохим. И что выбор — это всегда потеря.

Потому что когда выбираешь одно, ты неизбежно теряешь другое.