Осень на двоих. Последнее мгновение вечности (гет)

«Грядёт страшнейшее время. Полотно судьбы разорвётся на части.

Тогда, дитя моё, ты возьмёшь ключ, что откроет двери в покинутый мир.

В жилах твоих течёт кровь короля, и лишь ты,

первородный наследник, сможешь открыть двери мёртвых».

Развалившись в кресле, Шакал крутил в ладони стакан с горьким дешёвым пойлом, которое какому-то недоумку пришло в голову назвать «виски», и любовался новым интерьерным решением в их кособокой хижине. Не так давно он поддался сиюминутному порыву, скрупулёзно скрепив страницы рисунка Луны, чтобы сохранить цельное изображение, после чего соорудил простенькую раму и повесил получившуюся картину на стену. Теперь он мог в любое время наслаждаться запечатлённым на бумаге изображением краха волшебного мира, упиваясь результатами своей мести. Лавгуд, если и знала о его маленьком развлечении, никак это не комментировала, а варна отчего-то не спешил глумиться над несчастьем магов вслух.

Впрочем, нынешней ночью собственное злорадство отчего-то казалось ему излишне наигранным. Будто та часть его разорванного в клочья разума, которой чужие страдания доставляли удовольствие, вмиг стихла, а он по привычке дожидался от неё отклика и восторга.

Шакал столь часто блуждал взглядом по картине, что запомнил каждое лицо в мельчайших подробностях, начал различать отдельные детали и мелочи, особое внимание уделяя преисполненным агонией взглядам и искривлённым в вопле ртам. Среди множества лиц он даже нашёл одно выбивающееся из общего хаоса. Человек на рисунке одновременно походил на мужчину и на женщину, но выглядел отчуждённым и спокойным, будто наблюдая за всем со стороны. Молчаливый созерцатель смерти. Как когда-то и сам Шакал, он мог лишь слышать, мог лишь наблюдать. И чем дольше варна смотрел на полотно, тем больше сходств он находил, а в застывших на изображении образах ему начали чудиться лица его погибших сородичей. Он всё ещё помнил их крики и мольбы о помощи. Всё ещё чувствовал, как гибнет душа от собственной беспомощности.

Теперь, глядя на картину, он ощущал лишь глухую пустоту и горечь.

«Чем я лучше магов?» — при этой неожиданной мысли по спине вдруг пробежал неприятный холодок, и следом родилась другая, не менее разрушительная истина: не его ли вина в том, что все варны были истреблены? Не он ли спровоцировал волшебников? Не он ли погубил собственное племя, а теперь губит и всех остальных в попытке заглушить горе и ненависть к самому себе? Виноватых всегда приятнее искать на стороне, гнев всегда веселее изливать на окружающих, боль всегда приносит наслаждение, лишь когда от неё мучается кто-то другой. Но если на миг замереть и обдумать прошлое, то стоит ли он и его горе чужих страданий?

Поттер как-то спросил, принесло ли отмщение радость Шакалу. В то время, одержимый слепой безумной злостью, варна ответил, что был в полном восторге. Но правда ли это? Мальчишка-заклинатель был прав — месть не вернула ни его семью, ни других варн к жизни. Так чего же он добился по итогу, раз сидит теперь глухой ночью в старой хижине, таращась на картину хаоса, а вместо удовлетворения и довольства испытывает только нарастающее чувство вины?

«И что же тот варна намерен делать дальше? — раздался в памяти голос Поттера. — Станет ли он счастливее, когда в мире не останется вообще никого? Когда по его вине погибнут не только маги, но и невинные волшебные существа, которых он когда-то хотел спасти? Он будет счастлив?»

Взгляд снова переместился к искажённым болью и ужасом лицам на картине. Шакал задержал дыхание. Очевидный ответ комом застрял в горле, оседая горечью на языке.

Но стоят ли другие его жертв и усилий?

Шакал с отвращением уставился в свой стакан, словно там были собраны все его беды и неудачи. Он почти забыл горький привкус сомнений и неуверенности. Варна чувствовал себя так, словно оказался на распутье дорог, не зная, какой путь выбрать. Казалось, что куда бы ни шагнул, любая дорога приведёт его в самые страшные глубины бездны. Но как долго он сможет оставаться неподвижным, избегая последствий своих решений? С каких пор необходимость выбора так тяготит его? Разве все эти мелочи вместе с надеждами не потеряли всякие краски и значение, когда сгинули его сородичи? Разве есть в этом мире что-то, ради чего стоит бояться и сомневаться? Он цеплялся за свою проклятую жизнь только ради отмщения, отчего же сейчас его вдруг стала так страшить неизвестность? Почему он вообще должен размышлять об этом сейчас?

— Какое мне дело до других? — словно продолжая прошлый разговор, неуверенно пробормотал он. — Всё, к чему я стремился, исполнилось.

Чего стоили теперь обещания обезумевшей варны?

Но ведь было и другое обещание. Эфемерное и смутное, словно сказочный мираж посреди руин, но столь желанное и притягательное. Едва достижимое. Стоило ли надеяться? Не эта ли призрачная надежда разбередила его иссохшие, изувеченные чувства?

Шакал сжал в пальцах стакан и вдруг хрипло рассмеялся, повторяя слова Гарри, что тогда эхом разнеслись по сумрачной камере маггловской лаборатории, отпечатавшись болезненным шрамом на сердце:

— Похоже, у этой истории всё-таки печальный конец.

— Разве история уже окончена?

Шакал вздрогнул и напрягся, услышав позади тихий голос.

— Научись предупреждать о своём приближении. Не ровен час, кто-нибудь особо нервный сперва тебя прибьёт от переизбытка чувств, а потом будет разбираться что к чему, — он оглянулся к девчонке и тут же раздражённо цокнул языком. — Ты способна увидеть грядущее, но не можешь даже тапки свои найти? — сердито фыркнул он, поднимаясь из кресла и усаживая туда Лавгуд. — Беспомощная недотёпа… — продолжая ворчать, он отправился в её спальню, подобрал с пола тёплые носки и пушистые тапочки, после чего вернулся обратно и уселся на пол, аккуратно надевая их на её босые ноги. — Однажды ты подхватишь какую-нибудь страшную простуду или всадишь себе занозу, и, видит небо, я пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь.

— Хорошо, — улыбаясь, согласилась девчонка.

Её волосы немного отрасли, теперь спадая на лоб неровной чёлкой, лицо и фигура потеряли нездоровую угловатость, а на щеках даже появился лёгкий румянец. Варна мысленно поздравил себя с первыми признаками её выздоровления, хотя пока не понимал, как быть с её слепотой. Лекарства, отправленные Поттером, неплохо сказались на общем состоянии Луны, но никак не помогли с восстановлением зрения.

Накинув на плечи своей безалаберной подопечной шерстяной плед, Варна заварил чай и вручил ей чашку, после чего уселся напротив, наблюдая за тем, как та пьёт маленькими осторожными глотками. Её незрячие глаза были обращены к собственной картине на стене и отчего-то Шакала не покидало гадкое чувство, будто ей прекрасно об этом известно.

— Какой была твоя семья?

Неожиданный вопрос напоминал провокацию, словно Лавгуд знала обо всех мыслях, терзающих варну этой ночью. И всё же подавив желание ответить ядовитой колкостью, Шакал задумчиво уставился в окно. В этот миг он впервые попытался вспомнить не то, как они умирали, а то, как жили.

— Большой, — наконец, хрипло прошептал он. — Шумной. Мы слышали друг друга везде, где бы ни находились, — с его губ сорвался смешок. — От того где-то на грани сознания будто всегда, не умолкая, шуршало незримое радио.

— Все варны слышат друг друга?

— Так и есть, да.

— И ты в любой миг мог позвать кого-то из своего племени, поделиться новостями или спросить совета? — продолжала расспрашивать она.

— Мог. Многие так и делали, а вот я… — Шакал вдруг рассмеялся, — сил моих не хватало отмахиваться от нудных наставлений старших и бестолковой болтовни младших. И вечно мне доставалось за попытки отмахнуться от голосов сородичей. А я лишь огрызался, говоря, что век бы их не слышал… и вот минул почти век, — улыбка сошла с его лица. — А эта тишина до сих пор кажется невыносимой. К этому невозможно привыкнуть.

— Быть может ты просто до сих пор не смог расслышать? — помедлив, произнесла она.

— Что ты хочешь сказать?

Варна метнул в девчонку агрессивный взгляд. Неужели ей хватило наглости думать, что кто-то из его племени выжил в той бойне, а он просто игнорировал их зов? Неужели она посмела полагать, будто он до последнего не пытался отыскать хоть кого-то. Да как она…

— Я хочу сказать, — её мягкий голос прервал поток его разъярённых домыслов, — что смерти подвластно не всё. Тот, кого ты любил может покинуть этот мир, но не заберёт с собой твою память и чувства, — она вдруг обратила к нему свои пронзительно-голубые глаза. — Мой отец больше не со мной, но я буду помнить его пока жива и все его слова, вся любовь и забота останутся со мной. У нас не было той связи как у варн, но каждый раз, когда я говорю с ним, он отвечает.

— Как… — его голос вдруг сорвался, варна прочистил горло и заговорил снова. — Как ты говоришь с ним?

В ответ Луна лишь улыбнулась и, протянув руку, коснулась кончиками пальцев его лба.

— Здесь, — тихо сказала она, — слишком шумно, оттого так трудно рассылать что шепчут здесь, — её рука скользнула ниже, замерев на уровне его груди. — Позволь себе услышать тех, кто любит, а не презирает.

Шакал, затаив дыхание, вглядывался в её лицо. Как ей всегда удавалось так ясно видеть, что творилось у него на душе? Варна отодвинулся от её руки, будто эта близость обжигала его, и фыркнул с наигранным раздражением.

— Как обычно болтаешь всякую чепуху. Когда уже тебе надоест трепать мне нервы, и ты уедешь с Поттером?

Луна помолчала, не переставая дарить ему терпеливую улыбку, словно прекрасно понимала все его попытки уйти от чересчур больной темы. К счастью, настаивать на продолжении разговора она не стала.

— Я пока не могу уехать.

— Почему?

Она выдержала загадочную паузу.

— Здесь спокойнее…

— Спокойнее? — оторопело переспросил Шакал. — Не хочу ни на что намекать, но что у тебя за друзья, раз тебе спокойнее в покосившейся хижине в компании сбрендившего волшебного существа?

— Там, где решается много судеб, не быть спокойствию.

— Тогда что насчёт нас с тобой? — с кривой усмешкой спросил Шакал. — Неужели для нас уже всё решено.

— Пока не стаял снег.

— Снег? — варна невольно глянул в окно, сейчас там виднелась лишь чернильная тьма, но только вечером всю округу накрыла метель. По ощущениям в ближайшее время даже мизерного потепления не ожидалось, но что же будет, потом? — Снова твои глупые загадки, — с безнадёжностью вздохнул Шакал, обращая взгляд к умиротворённому лицу собеседницы.

Ее блёклые глаза снова были обращены к картине на стене, словно девушка пристально вглядывалась в нарисованные ею лица, в то время как каждый искажённый безмолвным воплем рот взывал к своей ослепшей создательнице в немом крике о помощи. Та, кто не способна более увидеть страданий других, и те, кто не могут сказать о своей боли. Какой безнадёжный сценарий.

И всё же, пережив ад, она оставалась необычайно спокойной. Отчего-то варну злила мысль о собственной причастности к её несчастью. Луна пострадала от рук магглов и варлоков, но ведь именно он поспособствовал всей этой ситуации.

— А знаешь, — неторопливо протянул он, придавая собственному голосу глумливые интонации, — если бы не я, этой войны могло и не случиться. Я помогал магглам, рассказывал им ваши секреты. Благодаря мне твой отец мёртв, а ты едва избежала той же участи, но потеряла зрение.

Он жадно вглядывался в её лицо, надеясь увидеть гнев и отвращение, страх, злость… но Луна лишь молчала, а её глаза, так похожие на пару потускневших топазов, неотрывно смотрели на картину.

— Мне жаль твою семью, — словно читая его мысли, сказала Луна. — Но ты не вернёшь их, даже омыв кровью всю землю. Чужая беда не заполнит тишину в твоей душе.

— Но принесёт удовольствие.

— Ты ведь и сам так больше не считаешь, так отчего же хочешь убедить меня?

Опять этот пронзительный взгляд, что смотрел куда глубже, чем он хотел бы, видел куда больше, чем он осмеливался показать. Но в этот раз Шакал не испытал ни злобы, ни страха, только странную тоску с горько-сладкой примесью давно позабытого спокойствия. Он смотрел на неё, всматривался в эти глаза и думал, что ничего прекраснее не видел уже очень многие годы. Её глаза были похожи на лазурные кристаллы, покрытые толстым слоем льда, едва различимые, но столь совершенные, что скрыть это было невозможно. И не нужны были маски, не нужно притворство. Она смотрела сквозь все его личины и заслоны и с безусловным терпением принимала каждую искажённую грань его изуродованной души. Когда-то весь мир отверг и покинул его, а он в ответ возненавидел и проклял этот самый мир, превратившись в монстра. И как же так вышло, что стоя на самом краю пропасти, отчаявшийся и готовый шагнуть в чёрное жерло собственной мести, он повстречал эту странную девушку, сумевшую разглядеть в нём то, что он и сам больше не надеялся отыскать?

— Откуда же ты такая взялась, Аштиори? — пробормотал он, качая головой.

— Аштиори… что это?

— Это, — он в задумчивости протянул руку к тыльной стороне её ладони, не касаясь кожи, но ощущая тепло, исходящее от неё. — Это… на языке моего племени. Означает, хм, «лунная ночь».

— Лунная ночь?

— Да. Время, когда на небе ни облака и лунный свет льётся на землю чистым, мягким потоком, разгоняя мрак.

— Почему ты назвал меня Аштиори? — она с любопытством склонила голову к плечу.

— Потому что ты похожа на такую ночь, — тихо признался варна.

Мир по-прежнему был мерзким местом и все его обитатели по-прежнему не стоили и полувзгляда. Шакал был бы не прочь спалить дотла всё. И оставить лишь эту одну-единственную тихую гавань посреди снежного леса. Сохранить лишь эту одну-единственную жизнь. Безмятежную, словно луна, степенно взирающая с небес на землю. Ибо нет прекраснее ночи, чем та, что благословлена лунным светом.

И глядя на эту луну, он наконец нашёл ответ на свой вопрос.

* * *

Крупный чёрный кот вальяжно развалился на подоконнике неподалёку от наглухо запечатанных дверей главного зала и, лениво покачивая хвостом, наблюдал за группой молодых Пожирателей Смерти, столпившихся у входа. Волшебники нервничали и перешёптывались, то и дело поглядывая на запертые двери в ожидании новостей. Днём ранее, почти через две недели после нападения инферналов на лагерь беженцев, в штабе Тёмного Лорда случился новый кризис — сбежал пленный варлок. Уже сутки всё поместье буквально стояло на ушах. Приближенные к Волдеморту Пожиратели расследовали причины побега, организовывали поисковые группы и прочёсывали округу, но следов беглеца так и не обнаружили, как и не смогли точно установить, как варлоку удалось выбраться из защищённого чарами тюремного лабиринта в подземелье поместья. Тёмный лорд с каменным лицом выслушивал отчёты о безуспешных поисках и молчал, а чем дольше он молчал, тем сильнее нервничали Пожиратели, подозревая, что за тишиной кроется буря пострашнее самых изощрённых проклятий.

— Говорят, что в ту ночь дежурила Мелисса Хант, — шёпотом сказал один из молодых волшебников, обращаясь к товарищам. — Её сейчас допрашивают.

— Зачем вообще этой дуре доверили такую работу? — фыркнул его собеседник. — Очевидно же, что рано или поздно она бы облажалась.

— Маркус Флинт вроде как за неё ручался, — припомнил третий. — И даже мадам Лестрейндж взяла её под свою опеку, а значит, не такая уж она и дура.

— Да ничего это не значит, — хмыкнул второй Пожиратель. — Просто ей повезло оказаться в нужном месте в нужное время. И вот во что всё вылилось.

— Как бы теперь сюда не пожаловали магглы, — тревожно пробормотал другой юноша, нервно поглядывая по сторонам, словно вот-вот из воздуха материализуются отряды вооружённых солдат.

— Да не трясись ты так. Тут же Тёмный Лорд. Думаешь, он не справится с ними?

— Да хоть сам Мерлин! Под действием блокирующих рун любой из нас окажется не сильнее ребёнка.

Кот, прислушивающийся к разговору, зевнул и равнодушно повёл ушами, теряя интерес к говорящим.

— Эй, а давно в поместье живёт эта зверюга? — вдруг заметив кота, нахмурился один из Пожирателей.

— Понятия не имею, что теперь и кошек шарахаешься?

— Я слышал, Тёмный Лорд их ненавидит, — припомнил молодой волшебник. — Значит, он пробрался тайком.

— Дался тебе бездомный кошак.

— Надо бы избавиться от него. Чего доброго, милорд его увидит, а потом ещё нас обвинят, что мы его не вышвырнули.

— Тебе надо, ты и избавляйся…

Пожиратель сердито глянул на собеседников и шагнул в сторону кота, привлекая к себе внимание зверя.

— Эй ты, — подбираясь ближе к животному, позвал Пожиратель. — А ну-ка брысь отсюда.

Кот смерил молодого человека пренебрежительным взглядом, но когда тот протянул руку, чтобы схватить его за шкирку, ударил парня когтями по руке, оставляя глубокие царапины. Пожиратель отшатнулся, потрясая рукой. Его товарищи ехидно захихикали, наблюдая за представлением со стороны, что только сильнее разозлило Пожирателя. Он с яростью уставился на кота, а тот ответил ему шипением, обнажая белые клыки.

— Ах ты мерзкая тварь, — зарычал он, выуживая волшебную палочку. — Посмотрим, как тебе понравится быть освежёванным заживо…

Кот снова зашипел. Смех Пожирателей в коридоре вдруг стих, а через мгновение на запястье оцарапанного парня легла чья-то рука, отводя в сторону нацеленную на кота волшебную палочку.

— И что это такое интересное ты тут удумал?

Пожиратель повернул голову, обращая раздражённый взгляд на дружелюбно улыбающееся лицо нового участника событий, тут же узнав, кто стоит перед ним.

— Не лезь не в своё дело, Поттер, — огрызнулся юноша, отдёргивая руку.

— Как же оно может быть не моим, когда ты тычешь палкой в моего кота? — любезно удивился Гарри и сгрёб в охапку сварливо заворчавшего зверя.

— Это… твой кот?

— Да, мой, — Поттер, продолжая улыбаться, почесал кота за ухом, заслужив утробное рычание, впрочем, зверь даже не пытался вырваться или оцарапать Гарри, покорно повиснув в его охапке. — Характер у него паршивый, но, если приглядеться, можно заметить, что иногда он очень даже милый, да?

Пожиратель уставился на свирепо поблёскивающие глаза кота, потом снова посмотрел на Поттера.

— Советую тебе держать свою блохастую животину подальше от Тёмного Лорда, — раздражённо заметил он. — Если не хочешь проблем.

— Спасибо за совет. Раз ты такой заботливый, я тоже дам тебе один, — продолжая улыбаться, Гарри шагнул ближе, пристально глядя в глаза собеседника, — если ты ещё хоть раз даже подумаешь о том, чтобы навредить этому коту, ты на собственной шкуре ощутишь, каково это, быть освежёванным заживо.

— Ты что, мне угрожаешь из-за какого-то кота?!

Поттер на миг задумался.

— А это прозвучало как угроза?

— Именно!

— Что ж, тогда, видимо, угрожаю, — продолжая демонстрировать жутковато бездушную улыбку, кивнул Гарри.

— Ты хоть знаешь, кто я?

— Нет, и мне, честно говоря, плевать.

— Ты забываешься, Поттер.

— Мне это часто говорят. Но что важнее, — Гарри поудобнее перехватил кота в своих руках, снова почесав того за ухом, — этот кот очень дорог моему сердцу. Так дорог, что даже страшно вообразить, какая участь постигнет того, кто этому коту навредит. Это, надеюсь, ты понял?

Пожиратель собрался огрызнуться, но взгляд, которым одарил его Поттер, отчего-то заставил того передумать. В итоге он лишь кивнул, стиснув зубы.

— Как хорошо, что мы смогли так славно поболтать, — на лицо Гарри снова вернулось безмятежно жизнерадостное выражение. — Хорошо дня.

Не обращая внимания на притихших в напряжении Пожирателей, юноша с котом на руках неторопливо направился прочь, скрывшись за поворотом.

— Не знал, что у Поттера есть кот, — нарушая молчание, пробормотал один из волшебников.

— Меня больше интересует, насколько двинутым надо быть, чтобы так психовать из-за обычного кота.

— Возможно… это и не обычный кот.

* * *

Тёмный Лорд подавил навязчивое желание почесать за ухом, чтобы избавиться от раздражающего чувства фантомной руки, касающейся его анимагической формы.

«Мордеред бы тебя побрал, Гарри», — мысленно вздохнул он.

Когда-то давно, только изучая основы трансформации в животных, они узнали, что достаточно опытный маг способен создать что-то вроде материальной проекции собственной анимагической формы. Этот навык был хорош для тайного шпионажа, так как волшебник видел и слышал всё, что видела и слышала его вторая ипостась, но имел и значительные недостатки, так как в комплекте с этим шла полная связь с животной формой, отчего волшебник ощущал всё, что чувствует зверь, и в случае ранений получал идентичные травмы. Из-за этого Том практически не использовал этот навык, понимая, что в форме кота будет слишком уязвим. Он изредка пользовался им лишь в пределах поместья, но, как выяснилось, даже тут можно было наткнуться на агрессивно настроенных идиотов… или идиотов, которым вздумается почесать кота за ушком. Он развеял свою анимагическую проекцию сразу же, как они с Гарри оказались вне поля зрения Пожирателей, но раздражающий зуд всё никак не прекращался.

«И кто вообще инструктировал этих тупоголовых недоумков, раз они не в курсе, что никакое случайное животное в моё поместье никогда не проберётся?!» — мысленно негодовал он, уже планируя очередную выволочку.

— Вы меня хотите обвинить?! — отчаянный визг Мелиссы Хант вывел его из размышлений, возвращая к разворачивающейся в главном зале истерике. — За тюрьму отвечала госпожа Лестрейндж! Я не виновата!

— Милорд, — вперёд выступил Флинт, силой закрывая рот Хант, — уверен, она очень сожалеет об ошибке и раскаивается, — он с силой надавил на затылок девушки, заставляя поклониться и склоняя собственную голову. — Молю о милосердии.

— Милосердии? — очень тихо спросил Волдеморт, переводя ледяной взгляд с Флинта на дрожащую от страха девушку. — Тебе не надоело умолять за эту бесполезную высокомерную вошь?

— Я в ответе за неё, милорд, — стиснув зубы, процедил Маркус. — Если вы позволите, я готов сам расплатиться за её ошибку.

— Ошибку ли? — сощурив алые глаза, с обманчивым спокойствием уточнил Волдеморт. — Можешь ты гарантировать, что она не помогла заключённому сбежать?

Флинт медлил с ответом, покосившись на бледную Мелиссу, в её широко распахнутых глазах плескался почти животный ужас вперемешку с обидой.

— Для такого, — медленно, почти неуверенно произнёс он, — она слишком… глупа, мой лорд.

— Глупость — удобное оправдание и хорошая маска, — известил Волдеморт, заставляя Флинта нервно повести плечами. — Но даже если и так, я не намерен терпеть в своём поместье некомпетентных, бесполезных людей.

— Милорд…

Волдеморт прервал очередные мольбы взмахом руки.

— Это будет исключением за твою верную службу. Пусть благодарит тебя всю жизнь за то, что выйдет живой из этого зала. Но видеть её здесь я не желаю.

— Благодарю вас, милорд, — Флинт низко поклонился, выпуская из захвата Мелиссу, чем та тут же поспешила воспользоваться.

— Вы меня выгоняете?! — ахнула она. — Куда мне идти?

— Замолчи, — прорычал сквозь зубы Маркус, и что-то в его тоне заставило девушку оскорблённо закрыть рот. — Милорд, — вновь обращаясь к Волдеморту, произнёс он, — в новом лагере не хватает рабочих рук, позвольте мне забрать её туда.

Тёмный Лорд некоторое время изучал напряжённое лицо Флинта, затем произнёс:

— Если от неё будет ещё хоть одна проблема…

— Проблем не будет, — торопливо пообещал Маркус.

— Что ж… тогда так и поступи. Можете быть свободны.

— Спасибо вам, мой лорд…

Поняв, что судьба её решена, Мелисса протестующе взмахнула руками.

— Но я не хочу ту…

Не позволяя ей сказать очередную глупость, Маркус наложил на Хант Силенцио и почти силой выволок из зала.

Оставшись в одиночестве, Том снова наложил на двери запирающие чары и со вздохом привалился к спинке стула, теряя весь свой величественный облик.

— Любовь зла.

Раздавшийся позади насмешливый голос его ничуть не удивил. Арчер скосил глаза, наблюдая, как в дальнем углу зала стягивает мантию-невидимку Поттер, очевидно, пробравшийся сюда через один из потайных ходов.

— Быстро же ты явился, — ворчливо хмыкнул Том. — Не смог пропустить такой спектакль?

Гарри с деланным равнодушием повёл плечом.

— Да не то чтобы… — он небрежно забросил мантию на спинку кресла, в котором расположился Арчер, и уселся на свободный стул возле пустующего стола для общих совещаний. — Видишь ли, от меня сбежал мой новый питомец. Я надеялся, что смогу обнаружить его здесь.

— Очень смешно, юморист, — адресуя другу колючий взгляд, сухо прокомментировал Арчер. — Не обессудь, если в следующий раз этот «дорогой твоему сердцу питомец» исполосует когтями всю твою улыбчивую физиономию.

Поттеру хватило наглости рассмеяться в ответ, но смех его быстро сменился лёгкой полуулыбкой и внимательным взглядом.

— Ну как? Тёмному Лорду удалось сегодня избавиться от угрозы безопасности?

— Скорее от раздражающе докучливой проблемы…

— Не думаешь, что Мелисса шпион?

— Сомневаюсь, — Арчер хмыкнул. — Она слишком несдержана, — Том поднялся с кресла и прошёлся по залу, нахмурившись в размышлениях. — И чего Флинт так с ней носится?

— У Маркуса ещё со времён Хогвартса выработалась привычка нянчиться с сирыми и убогими.

— Это ты сейчас о себе?

— В том числе, — Гарри улыбнулся, перехватив ироничный взгляд друга.

— В любом случае у меня наконец-то нашёлся повод выдворить Хант из поместья, — продолжая бродить по залу, признался Том.

— Зачем ты вообще её сюда притащил?

— Долгая история, — со вздохом отозвался друг. — Помнишь нападение на Хогсимд, когда мы учились на пятом курсе? — дождавшись утвердительного кивка, Том размеренно продолжил объяснять: — В то время Шакал, принявший облик Крауча-младшего, собирал молодых болванов из числа свежих выпускников Хогвартса и, действуя якобы от моего имени, устраивал нападения на магические и маггловские поселения, разжигая недовольства для начала войны.

— Вот ведь изобретательный гад, — беззлобно хмыкнул Поттер.

— Наги смогла схватить нескольких самозванцев, которые притворялись Пожирателями Смерти, и привела ко мне на допрос, — продолжил рассказывать Том. — Среди них оказались Мелисса… и Флинт. Даже тогда я видел, что он по какой-то причине заботится о девчонке, и решил, что из неё может выйти неплохая заложница, пока я не буду уверен в надёжности Маркуса.

— Угрожал, что замучаешь её до смерти, если Флинт тебя предаст?

— Что-то вроде того…

— Какой варварский метод.

— У меня есть определённая репутация, знаешь ли…

Гарри метнул в друга смешливый взгляд, словно бы говоря, что с этой своей репутацией Тому давно можно было бы и распрощаться, но от комментариев воздержался. В конце концов, зачем озвучивать очевидные вещи?

Со дня нападения инферналов на лагерь дел у всех прибавилось. Пришлось искать новый участок, проводить подготовку и дополнительные ритуалы для усиления защитных и скрывающих чар, менять текст табу, который на этот раз выбирал Дамблдор, и пытаться тайно распространить новости среди скрывающихся волшебников. Том хоть и демонстративно открещивался от всех мероприятий, желая свалить все заботы на Орден и авроров, не смог остаться в стороне, направив в лагерь группы наиболее безобидных Пожирателей смерти для оказания помощи. Вскоре он и сам начал заглядывать в новый лагерь, проверяя, как установлены охранные чары, обсуждая процесс снабжения и помогая в организации нового полевого госпиталя, предоставив медикаменты и выделив целителей. Когда первые работы по обустройству были окончены, в лагерь перебрались Сириус и Ремус, присоединившись к аврорам и помогая в обучении новобранцев. Семейство Уизли также предпочло покинуть поместье Риддлов, решив, что они будут полезнее, помогая с работой в лагере, но по-прежнему часто заглядывая к Джинни, находившуюся под постоянном наблюдением медиков в штабе Тёмного Лорда. Минерва МакГонагалл и некоторые преподаватели Хогвартса также обосновались в лагере, а за ними туда переехала и Хельга, работая со своими артефактами и наблюдая за отсечённой рукой Антонина. Проклятая конечность спустя некоторое время перестала двигаться, но не разлагалась, а будто впала в спячку, что в равной степени разжигало любопытство и беспокойство Долоховой. Она полагала, что у отсечённой руки сохраняется слабая связь с энергией некроманта, но не могла определить источник и причину. Вместе с Хельгой в лагерь отправилась и Гермиона, ассистируя Долоховой и помогая с организацией работ.

Лагерь постепенно начал обретать статус укреплённого поселения, где маги проходили боевую или медицинскую подготовку, осваивали зачарованное оружие и вступали в ряды добровольцев для борьбы с магглами. То, что раньше было лишь прибежищем для обездоленных волшебников, начинало приобретать слаженную и организованную структуру.

Гарри лагерь посещал редко, даже не пытаясь притворяться, что ему есть до этого дело. Куда больше его интересовало предстоящее перемещение в иной мир и поиски некого «Ока бури», о котором ему наболтала Лавгуд.

Главным же пунктом в длинном списке дел для них с Томом стал поиск шпиона, если тот действительно существовал. Дело усложнялось тем, что посвятить кого-либо в это мероприятие они не могли. Даже Драко и Блэйз оставались в неведении. Чтобы отвлечь их и чем-то занять, Том надавал бывшим сокурсникам заданий по подготовке отчётов по снабжению и вооружению и поиску любой информации о загадочных вратах, которые предстояло открыть для перехода в другой мир. Блэйз отбрыкивался от возложенных обязанностей как мог, ссылаясь на свою неусидчивость и донимая Арчера бесконечным нытьём. В итоге тот не выдержал, назначив Забини помощником в лазарете поместья. Такой расклад на удивление быстро его утихомирил, и Блэйз наконец перестал жаловаться.

— Значит, Мелисса у тебя тут загостилась, — снова заговорил Гарри, когда тишина стала затягиваться.

— Да, — Том вернулся к столу, усевшись напротив Поттера и пододвигая к себе папки с отчётами. — И я всё не мог решить, как выгоднее от неё избавиться. Флинт к ней в какой-то степени привязался. А после того, как во время атаки на Мунго погибли родители Мелиссы, и вовсе стал носиться с ней, словно она его младшая сестра, поэтому просто вышвырнуть её было бы неразумно. К счастью, обстоятельства сыграли нам на руку, — Том самодовольно усмехнулся. — Я избавился от Хант, а Маркус теперь будет благодарен мне за сохранение её жизни.

— Как удобно называть происходящее просто «удачно сложившимися обстоятельствами», — насмешливо заметил Гарри. — Не беспокоишься, что теперь всем обителям лагеря, вынужденным терпеть её характер, туго придётся?

— Ничуть. Это уже не моя проблема.

Отвлечённо сворачивая бумажного журавлика из документа на столе, Гарри наблюдал, как Том что-то сосредоточенно изучает в стопках бумаг.

— Гермиона же сейчас занимается распределением работ в лагере? — припомнил он.

— Насколько я знаю, так и есть, — Арчер отобрал у него журавлика, распрямил помятый лист и метнул через стол сердитый взгляд. — Мерлина ради, Гарри, это же был отчёт по вооружению.

— Отправь ей сообщение, — игнорируя ворчание друга, предложил Поттер, — чтобы Мелиссу назначили работать в полевой госпиталь.

— Ты так сильно желаешь смерти всем больным и раненым? — Том недоумённо глянул на друга.

— Я же не колдомедиком её предлагаю записать. Пусть дадут ей любую грязную работу: убираться там, мусор выносить, стирать, инструменты мыть… что-то в таком духе.

— И какой в этом смысл?

— Чем сильнее она будет уставать, тем меньше глупых мыслей будет забредать ей в голову.

Том обдумал эту идею и кивнул, невольно улыбнувшись, когда представил себе реакцию Гермионы на его предложение. Сказать, что она будет в ярости — не сказать ничего. Грейнджер сильно недолюбливала Мелиссу ещё с третьего курса, когда по её вине чуть не погиб Гарри, а уж когда узнала о том, что та участвовала в нападении на Хогсмид, её отношение к Мелиссе и вовсе рухнуло куда-то в далёкую пропасть глухого презрения. Впрочем, Том был уверен, что, когда Грейнджер перебесится, она в полной мере оценит все плюсы этого мероприятия. Возможно даже, будет ему благодарна за такой сюрприз.

* * *

Гермиона уронила голову на стол, комкая в пальцах пергамент с сообщением Тёмного Лорда.

— Будь ты трижды проклят, чёртов глумливый, бездушный, мерзкий…

— Грейнджер, ты тут?

Полог штабной палатки сдвинулся в сторону, впуская внутрь поток холодного воздуха, и с порога на резко выпрямившуюся за столом Гермиону выжидательно воззрился Маркус Флинт.

— Чего тебе? — негостеприимно осведомилась та.

— Я сопровождаю Мелиссу Хант. Тебя не уведомили?

— Уведомили, — пергамент в её ладони стремительно превратился в измятый комок и отправился прямиком в огонь походной печи. — Где она?

— Ждёт на улице, — Маркус насторожено наблюдал, как Гермиона поднялась из-за стола, облачаясь в зимнее пальто. — Куда ты её распределишь?

— В госпиталь, — сквозь зубы процедила она, натягивая перчатки.

— Разумно ли это?

«У милорда своего мудрого спроси», — мысленно огрызнулась Грейнджер, подхватив со стола списки работников госпиталя. Грубить Маркусу смысла не было, в конце концов свалить Мелиссу на попечение Гермионы было не его идеей, поэтому она лишь адресовала собеседнику сумрачный взгляд, проходя мимо него к выходу.

— Увидим.

Возле палатки, зябко ёжась в тонком шерстяном пальто, их дожидалась Хант, спрятав в рукавах замёрзшие руки. Гермиона бросила на неё колючий взгляд и прошла мимо, жестом велев следовать за ней. Флинт, к счастью, присоединился к ним, поэтому все разговоры и объяснения Гермиона оставила на него и, пока за спиной гнусаво ныла и жаловалась на несправедливость Мелисса, судорожно соображала, куда бы назначить эту ходячую катастрофу, чтобы это не закончилось очередной проблемой.

Длинные шатры полевого госпиталя располагались в дальней части лагеря, поэтому к тому моменту, как все трое остановились возле одной из палаток, Гермиона более-менее справилась со злостью и даже придумала, на какие работы можно было бы назначить Хант.

Внутри было тепло, пахло травами и обеззараживающими средствами, где-то за ширмами слышались тихие голоса колдомедиков. Больных или раненых в этот шатёр ещё не распределяли, поэтому атмосфера здесь была даже умиротворяющей. Гермиона как раз собиралась поискать дежурного целителя, когда из-за ширмы, стягивая перчатки для работы с медицинскими зельями, вышла утомлённая волшебница, сразу заметив прибывших.

— Чем могу помочь? — спросила она, подходя ближе.

— Мне нужен дежурный колдомедик, — тут же ответила Гермиона, сверяясь со списком в поисках нужной фамилии.

— Это я.

— Вы? — Грейнджер неуверенно нахмурилась. — Мне кажется, я вас раньше не встречала.

— Энн Миллер, — представилась целительница, — я временно заменяю дежурного. В другой палатке пациент с тяжёлым ранением.

Гермиона всё ещё листала списки и хмурилась.

— Вы не приписаны к госпиталю. Прибыли недавно?

— Пару дней назад. Мне пришлось уехать по семейным обстоятельствам.

Грейнджер вздохнула, мысленно ругаясь на дежурного медика, свалившего обязанности на новенькую.

— Вам нужно было сначала отметиться, — известила она, внося имя целительницы в список. — Все волшебники, постоянно проживающие и работающие на территории лагеря, должны регистрироваться.

— Я не знала, простите. Так для чего вы меня искали?

— По правде, не уверена, что вы сможете помочь, — Гермиона махнула рукой в сторону Флинта и Хант, которые тихо переговаривалась у входа. — В госпиталь назначили помощницу, нужно ввести её в курс дела и дать работу. Что-то… не требующее медицинского опыта. Боюсь, если вы и сами недавно приступили…

— О, нет-нет, я работала в полевом госпитале лагеря до нападения и знаю, как всё устроено, — лицо целительницы омрачилось воспоминаниями. — Просто пришлось уехать сразу после этого и… честно говоря… было страшно возвращаться.

— Понимаю вас, — Гермиона сочувственно взглянула на собеседницу, невольно вспоминая тот день. — Вы покинули лагерь сразу, как сняли барьер?

— Да, я… мой муж болен, и я, — Энн прерывисто вздохнула. — Я так испугалась, что погибну там и некому будет о нём позаботиться, что сразу отправилась к нему.

— Сочувствую, но… удобно ли вам постоянно отлучаться, чтобы помогать в лагере? Мы можем перевезти вашего мужа сюда, чтобы вы…

— В этом нет необходимости, — торопливо перебила целительница, благодарно улыбаясь. — У него тяжёлое психическое расстройство, и среди других людей, боюсь, может случиться приступ.

— Понятно, — не зная, что ещё ответить, пробормотала Гермиона, невольно проникаясь к собеседнице симпатией и уважением за такую самоотверженность — в конце концов, она могла просто остаться с мужем и махнуть рукой на помощь в госпитале. — Спасибо за ваш труд.

— Не стоит. Так что за работник, о? — брови Энн удивлённо изогнулись, когда она рассмотрела Мелиссу. — Мисс Хант, это вы?

Услышав, как её окликнули, Мелисса повернула голову, взглянув на колдомедика.

— Вы же миссис Миллер, да? — подходя ближе, уточнила она.

— Вы знакомы? — Гермиона переводила взгляд с одной на другую.

— Я работала с мистером Хантом в клинике Святого Мунго, — печально улыбаясь, пояснила Энн и снова взглянула на Мелиссу. — Соболезную гибели ваших родителей. Я… боялась, что и вы… — она замолчала, разглядывая Мелиссу. — Рада, что вы целы.

— Что ж, раз вы знакомы, это упростит адаптацию Мелиссы в госпитале, — невольно радуясь, что появился человек, на которого можно будет свалить опеку, объявила Гермиона. — Как я ранее сказала, Мелисса не колдомедик, но пара лишних рук здесь будет не лишней.

— Помощники никогда не помешают, — удовлетворённо согласилась Энн под сумрачным взглядом Хант. — Да и Мелиссе приятно будет работать с кем-то знакомым.

— Мне не десять лет, чтобы со мной нянчились, — тут же огрызнулась та.

— Если нечего сказать, лучше просто молчи, — сварливо шикнул на неё Маркус, подходя ближе и глядя на колдомедика. — Я вас раньше видел в госпитале.

— Я давно работаю в лагере.

— Хорошо, значит, знаете, что к чему, — Флинт ещё какое-то время рассматривал целительницу, словно пытаясь припомнить, когда её встречал, но в итоге лишь тряхнул головой. — Сообщайте мне, если с Хант будут проблемы. Я разберусь.

— Непременно, — Энн тепло улыбнулась Мелиссе. — Идём, я всё тебе покажу.

Энн скрылась за ширмой, но Мелисса не спешила идти следом, бросая умоляющие взгляды на Маркуса. Тот в ответ одарил её лишь хмурым молчанием и вышел из палатки. Гермиона помедлила, не зная, стоит ли произносить Мелиссе напутственные речи перед уходом, когда та сама с ней заговорила.

— Довольна небось, да? — процедила Хант. — Грязнокровка и пленница Тёмного Лорда выбралась в начальницы. Только не обольщайся сильно, ты просто пешка, от которой избавятся, как только станешь бесполезна.

— Эту мудрость ты, видимо, вынесла из собственного опыта, — холодно заключила Грейнджер, игнорируя оскорбления. — Что ж, раз теперь ты в курсе, как несправедлив мир, постарайся хоть тут не создавать проблем. Как ты сама заметила, у меня пока достаточно полномочий, чтобы выставить тебя из лагеря при первой же оплошности.

— Маркус не позволит…

— Маркус здесь ничего не решает, — сухо напомнила Гермиона. — А те, кто решают, слишком хорошо помнят, кто ты такая и что успела натворить. И хватит жалеть себя и ненавидеть весь мир. При иных обстоятельствах ты бы сейчас сидела в Азкабане.

Больше не желая продолжать бессмысленный спор, она отвернулась, направившись к выходу из палатки. Было даже что-то приятное во всей этой ситуации. Не то чтобы Гермиона намеривалась наслаждаться чужими страданиями, но ведь чуть-чуть позлорадствовать она может? Если, конечно, на это найдётся хоть минутка свободного времени.

* * *

Серые стены часовни тонули в ночной мгле, ветер с траурным гулом качал тонкие деревья, высаженные перед церковью, и разносил вихрями снег над промёрзшей землёй. Для случайного прохожего, оказавшегося здесь в столь поздний час, место это показалось бы устрашающим и заброшенным, но тяжело хромающий израненный мужчина, медленно ковыляющий к часовне, совершенно точно знал, что найдёт здесь прибежище. Когда до двери оставалось лишь несколько шагов, та распахнулась, проливая на порог тусклый свет ламп, и на улицу торопливо вышел немолодой священник, подхватывая под руки начавшего заваливаться на землю мужчину.

— Господь милостивый, Ричард, — удивлённо и радостно пробормотал отец Элиот, помогая варлоку удержаться на ногах. — Я помогу, не бойся. Всё хорошо. Идём.

Он завёл раненого в помещение, прикрывая за собой дверь и отдавая приказ двум молодым послушникам принести лекарства и приготовить постель.

— Отец, простите, я…

— Не трать силы, мой мальчик, — усаживая варлока на скамью, перебил священник. — Ты всё расскажешь мне после того, как тебе окажут помощь.

Испытывая смешанные чувства радости, сострадания и удивления, отец Элиот опустился на колени перед своим помощником и воспитанником, на возвращение которого уже и не надеялся. Он осмотрел покрытое ссадинами лицо и изорванную одежду, пропитанную пятнами засохшей крови и грязи. Одна его рука безвольно висела вдоль тела — похоже, плечо было выбито из сустава, лицо осунулось, а глаза лихорадочно горели от кровопотери, жара и боли.

— Какое благословение, что ты жив. Я молился за тебя, и Господь услышал мои молитвы.

— Я был глуп и позволил демонам обмануть меня и схватить, — процедил сквозь зубы Ричард. — Та женщина, отец, журналистка! Она была заодно с демонами. Она их шпион!

— Я уже знаю, Ричард. Оставь тревоги, она расплатилась за свои грехи.

— Но, отец, мне есть что рассказать, — в безумной одержимости тот едва замечал свои раны. — Я видел тех, кто ведёт проклятых, видел того, чьей рукой вершатся самые страшные злодеяния. Он опасен и силён, он жаждет уничтожить всех нас.

— Не тревожься так. Сейчас важнее твоё здоровье. Ты истощён и ранен. Отдохни и восстанови силы. После мы поговорим.

— Я готов служить вам! Ваши цели, отец… — варлок закашлялся, прижимая здоровую руку к груди.

— Всё следует согласно велению Господа, — спокойно сказал священник, успокаивающе касаясь плеча собеседника. — Не спеши и отпусти тревоги. Кто бы ни возглавлял проклятых, это уже не так важно. Мы знаем о них всё, и к нашей удаче, среди демонов зреет раскол. Недавно я получил весть — они отчаялись и готовы начать переговоры.

— Позвольте мне сопровождать вас!

— Как только ты оправишься. Я не желаю вредить твоему здоровью и разуму ещё больше. Отдыхай и ни о чём не думай. Око бури с нами. Теперь ветра и ненастья обратятся против грешных душ.

Изо-рта Ричарда вырвался хриплый, почти истеричный смех.

— Я знал, — теряя сознание, прошептал он. — Знал, что вы найдёте его.

Удерживая лишившегося чувств помощника, чтобы тот не упал на холодный каменный пол, Элиот с отеческой мягкостью пригладил его всклокоченные грязные волосы и улыбнулся.

— Отдыхай, Ричард, — словно убаюкивая ребёнка, прошептал он. — Очень скоро мы выжжем эту чуму из нашего мира.

От автора\\

Всем привет! Простите, что опять так надолго пропала, но я наконец стряхнула с фика пыль, освежила воспоминания и вернулась к работе. Очень постараюсь обновляться почаще, но сейчас прям беда со временем. Тем не менее, работа медленно, но движется и я про «Осень» не забываю. Мы перевалили за половину. При хорошем раскладе, я возможно даже закончу его в этом году. Но это не точно 😊