Орлица (гет)

Карен Голд больше не вернулась в Скендию. Иногда Джорджи приходили письма от нее, но случались и перерывы на несколько лет. Однако, насколько можно было судить, Винсента Карен все же нашла. Десять лет спустя, однако, письма перестали приходить совсем. Что случилось с Карен, увы, не удалось выяснить даже Джорджи.

Джорджи прославилась журналистскими расследованиями, из-за некоторых ей приходилось временно покидать страну и скрываться, настолько они были рискованны. Однако она никогда не изменяла своей жизнерадостности и из самой дальней и опасной командировки могла прислать бандеролью нелепый сувенир, а детей своих друзей выучила неприличным песенкам на половине, наверное, языков мира.

У Себастьяна и Летиции родились близнецы, мальчик и девочка. Себастьян продолжил работать врачом, а Летиция занималась переводами на дому, не желая отвлекаться от детей. Они по-прежнему дружили с Андерсом и Кларой.

Первая же роль в кино прославила Гарри. Поверхностные зрители оценили его красоту, более глубокие — откровенные, обнаженные эмоции и тщательную отделку роли. Почти немедленно Гарри пригласили в новую картину, пообещав более неоднозначного персонажа. Итак, карьера его пошла в гору, и вырваться в родные места он смог лишь пять лет спустя. Тогда же он увиделся с Кларой, и они станцевали снова. И после они поддерживали связь всю жизнь.

Брюсу в Гельстене приходилось несладко, но он все же дорос до управляющего в ресторане, даже женился на хорошенькой девушке восемнадцати лет и прижил с ней двух сыновей. В Квинленд, правда, наведывался совсем нечасто, и поговаривали, что неважно жил с женой. Она была очень хорошенькая и вроде бы внучка совершенно разорившегося помещика, вышла за Брюса по настоянию матери, позарившейся на наследство, которое должно было ему достаться. Брюс, однако, не предупредил, что делить наследство придется с братом. И поэтому жена и теща остались им крайне недовольны, однако посчитали, что разводиться поздно.

Старшую дочь Брюса, Анжелику, помогал воспитывать Андерс: замуж Розмари больше не вышла. Девочка привязалась к дяде, они понимали друг друга, как родной отец вряд ли бы ее понял. Нередко их можно было увидеть в выходные гуляющими в парке и тихо говорящими о чем-то. Андерс дарил девочке книги о природе и о медицине, Клара учила ее музыке и говорила с ней о литературе. Анжелика, однако, больше увлекалась рисованием и даже пристрастила к этому Валентайна — приемного сына Андерса и Клары. Шесть лет спустя после свадьбы они усыновили годовалого мальчика.

Получив диплом врача, Андерс вернулся в Квинленд. За годы учебы его почему-то стало тянуть в родные места, где оставались родители и где жила Клара. Он приезжал на выходные и все сильнее осознавал, что хотел бы остаться насовсем. Да и его ждали: работы было достаточно.

В городской больнице он проработал всю жизнь, и всю жизнь прожил с Кларой. Пациенты были им довольны, хоть и ворчали на дурные шутки и некоторую бесцеремонность. Необычным юмором отличался и Валентайн, но он, по крайней мере, обычно был очень милым мальчиком.

Клара оставалась в школе мадам Айсви, и когда та ушла на покой, сменила ее на посту директора.

Обеим было понятно, что жизнь школы будет складываться иначе. У Клары была семья, была родная деревня, куда она неизменно уезжал на Рождество и на летние каникулы. Там ее ждали мама, которая ни за что не хотела покидать Риверс-Холл, и сестра. Но мадам Айсви это не смущало.

— Вы можете работать иначе, не как я. Но я вижу, что у вас получается то, чего я и хотела бы.

Мадам Айсви оставалась жить при школе, хотя Клара и Андерс предлагали переселиться к ним. Они и еще некоторые выпускницы, оставшиеся в Квинленде, заботились о бывшей директрисе, хотя она всегда утверждала, что ей ничего не нужно. Но за десятки лет, проведенных рядом, Клара научилась различать, когда почтенная директриса слегка кривит душой.

В последние годы мадам Айсви стала совершенно невесомой, полупрозрачной, но сохраняла энергию и интерес к жизни. Она даже иногда подменяла учителей, вела кружки. Со временем, конечно, Клару стала беспокоить такая загруженность старой женщины, но Андерс убеждал, что совсем ограничивать ее не стоит: она из тех, кто без работы быстро вянет.

Мадам Айсви пережила и Марту, и Юстаса, и многих из своих учениц и младших коллег, но Клара и Андерс порой чувствовали, что они больше постарели, чем она. И лишь когда по вечерам, несмотря на протесты Клары и Андерса, она стремилась выйти в сад или очень долго сидела в комнате, не зажигая свет, Кларе становилось не по себе. Хотя вокруг царила тишина, ей казалось, будто мадам Айсви разговаривает с кем-то. И точно, однажды она различила, как директриса шепотом назвала имя: Жером. Клара, уже знавшая историю ее семьи, изрядно испугалась.

Вскоре после этого — была весна — мадам Айсви заболела пневмонией, и хотя стараниями Андерса и Клары все же одолела болезнь, но сил уже не стало. С каждым днем она гасла, и Клара постаралась собрать всех ее учениц, раз уж родственников и друзей давно не было в живых.

Тогда она и сама увиделась и с одноклассницами, и с первыми своими ученицами. С Летти и Кассандрой они поддерживали связь, а вот с Лизой, например, давно не виделись. Кто-то приехать не захотел, кто-то, как Карен, уже не смог. Но Клара увидела и Деллу, возглавившую сыскное агентство, и Стейси, теперь астронома, и Вайолет — дирижера оркестра, жену художника.

Удивительно было понимать, что все они когда-то были маленькими девочками, которые играли здесь в саду или учили уроки в библиотеке. Летиция — пожилая женщина, чуть располневшая, но все еще яркая, с красиво уложенными седыми волосами и лучистыми черными глазами; Лиза и Джорджи, обе коротко стриженные, одетые по-современному, энергичные; Кассандра, в лице которой с возрастом проступила удивительная красота, которой не замечали прежде. Они посмеялись, вспоминая, как Лиза в же день хотела учить уроки, а на Кларе висела форма и туфли слетали с ног. Помолчали в память о Карен.

— Может быть, мы все вместе собрались в последний раз, — проговорила Кассандра. — Каждый раз, конечно, мог стать последним. Сегодня особый день, вы это знаете. Каждому надо подумать, что же он скажет. Мадам Айсви должна услышать от нас самое важное.

— Может, еще не все потеряно? — понадеялась Летиция. — Посмотрим, что скажет Себастьян.

Себастьян приехал с женой и осмотрел больную, конечно. Однако когда вышел от нее, сказал, чтобы послали за священником.

После того, как ушел и священник, ученицы стали подходить и прощаться. Целовали бессильную руку, опускались у кровати на колени. Мадам Айсви лежала, словно уже бестелесная, бесплотная, дыхание слабело. Клара, стоя в углу, цеплялась за руки Андерса и Валентайна и зачем-то сдерживала слезы.

— Иди, — шепнул Андерс. — Иди, а то не успеешь.

Клара робко подошла, поцеловала мадам Айсви руку и заглянула ей в глаза.

— Спасибо вам, — прошептала она. — За все.

— У меня была семья, — ответила та чуть слышно, но с улыбкой. Потом отвела мутнеющий, но все еще осмысленный взгляд в сторону. Ее пальцы провели по воздуху, словно она гладила по головам детей.

— Жером, — она приподнялась. — Ты здесь? Надолго ты отлучался. Но я ждала. Поцелуй меня.

Со вздохом она опустилась на подушку. Андерс подошел, всмотрелся, закрыл ей глаза, обхватил Клару и повел прочь. Та еще не осознала, что произошло, но за окном, как ей показалось, мелькнули два силуэта.

Конец