Играющие с душами (гет)

Июнь 1983.

Хлопок аппарации.

Между многовековыми стволами появилась человеческая фигура, укутанная в мантию. Оглядевшись по сторонам и не найдя никого, незнакомец прислонился к ближайшему стволу и стал ждать.

— Ступефай, — прошептали сразу несколько голосов.

Они произнесли заклинания так тихо, что незнакомец не смог среагировать вовремя.

Сразу десять фиолетовых лучей пронзили небольшую область вокруг дерева.

Фигура рухнула на землю, запутавшись в собственной же бороде, от чего тело замерло в неестественной позе.

Десять человеческих силуэтов проступили среди леса.

— Он даже не проверил местность с помощью Гаменум Ревелио, — пробурчала по-русски женщина с длинной русой косой.

Все эти маги носили черные, словно из угля, маски, красные мантии (кажись Аврорат совсем мышей не ловит), желтые ботинки и серые маггловские джинсы. Хотя парочка накинули мантию на голое тело.

— Нам просто повезло, — в пустоту сказала женщина с длинной белокурой косой, нисходящей до поясницы.

Один из магов с редкой залысиной нагнулся к лежащему на земле и отрезал от его бороды солидный кусок.

— Этого есть достаточно? — спросил он с сильным немецким акцентом.

— Думаю, чо так, — сказал высокорослый парень с татуировкой летящего дракона на правой кисти.

— Аппарируем, — приказала женщина, у которой была точно такая же рыжая шевелюра.

Хлопки аппарации.

Спустя десять дней.

Крысоподобный чиновник с пивным брюшком с перфекционистской тщательностью проверял их документы, обвешенные международными печатями, как ежик иголками.

Чиновник изредка высказывался в духе:

— Та-а-а-ак-с-с…

— Хм…

— Такс-с-с-с...

Те, которые ждали его вердикт, уже переминались с ноги на ногу, а кто-то уже отходил в кустики отлить.

— Толин Неки Келлене семюювегет винни, ходь дьёршабб олвошшон? — спросила белокурая девушка у своей соседки, которая в ответ лишь пожала плечами.

*Примечание:

«Может быть, ему нужно купить очки, чтобы быстрее читал?», — венгерский.

Конец примечание*

— Все правильно, — произнес на конец-то чиновник скрипучим голосом. — Можете проходить. Никки, Арчи! Проведите наших гостей к камере номер один.

— Так точно, гер Бризден! — рявкнули два темноволосых пацана, чьи лица были сплошь усеяны веснушками, которые напоминали внутренности червей.

Нурменгард был построен в начале двадцатого века.

По размеру он немножко уступал Азкабану, но в то время, когда Азкабан был пустынным замком на северном острове, где людей практически не бывает, а по коридорам шастают дементоры, выпивающие все положительные эмоции, то Нурменгард был популярным местом для туристов со всего света.

Но внутрь пускали лишь с разрешения специальной комиссии при МКМ. И лишь в сопровождении доверенных лиц. Таких как Никки и Арчи.

Несмотря на нелепые, на первый взгляд, имена и на внешнюю молодость, они были магами-боевиками высшего ранга. Конечно, не чемпионы мира по дуэлям, но на уровне ныне покойного Аластора Муди.

Внутри Нурменгард представал как душный замок, где постоянно жарко. От подобной жары металл, из которого были сделаны стены, словно значительно расширялся, накатывая на вас, подобно волне во время наводнения. Неумолимо, с огроменной силой, против которой у человечества нет средств борьбы.

Среди подобных стен легко заработать клаустрофобию.

Камера номер один, в которой содержался Геллерт Гриндевальд, находилась на самом верху, среди многочисленных чар и рунических цепочек. Сквозь подобный барьер нельзя было бежать. Даже в анимагической форме.

Защитный контур можно было отключить, имея при себе специальный одноразовый ключ, выданный специальной комиссией.

Остановив действия защитного контура, Никии и Арчи сопроводили десять магов-историков к Гриндевальду.

— Доставай, — тихо пробормотал темноволосый парень лет тридцати. На всякий случай они говорили на чешском, заучив заранее с полсотни фраз на этом языке.

Трое рыжеволосых историка положили мешок, который они несли собою, и стали развязывать. Вскоре из него вытащили седобородого старика, чей разум был недавно сломан постоянными и грубыми ментальными атаками и продолжительными сеансами круциатуса.

— Открывай, — скомандовал все тот же парень, обращаясь к Арчи.

К Гриндевальду иногда пускали людей прямо в камеру. Часто так поступал Дамблдор. В таком случаи в обязанности Никки и Арчи входило наблюдение за разговаривающими. На всякий случай, вдруг подерутся.

— Затаскиваем, берем, ждем десять минут и уходим, — спокойным голосом сказал парень.

— Так точно, ясно пан, — ответили разом все его соратники.

— Что происходит? — заспанным голосом по-немецки осведомился Гриндевальд, вставая с мятых кусков ткани, заменяющие ему постель.

Он прищурился и посмотрел на входящих.

— Ба! Неужели дорогого Альби тоже поймали на чем-то?! — воскликнул он, распознав в старике Альбуса Дамблдора.

— Можно и так сказать, милорд, — сказала белокурая девушка.

Гриндевальд поперхнулся воздухом и уставился на сказавшую.

— Ты случаем не родственница Мэри Нодь?

— Ее внучка, Келена Вочоразнё.

— Милорд, вам придется немного потерпеть, — вклинился темноволосый парень. — Нам придется вытащить вас в мешке.

— Ладно, — флегматично пожал плечами Гриндевальд, залез в мешок и свернулся калачиком.

Арчи запер замок, оставив в камере Дамблдора, и процессия пошла вниз.

На Дамблдоре была специальная одежда, в которую были встроены катетеры. Каждые пятьдесят девять минут они вливали в Дамблдора несколько капелек оборотного зелья, благодаря чему еще долгое время никто не заметит подмену. По прогнозам зельевара, сварившего оборотку, запасов зелья хватит на несколько лет.

Спустя еще две недели.

— Альбус, добрый день, — Молли поприветствовала директора, вышедшего из их камина. — Что-то случилось?

— Да, Молли, — кивнул Дамблдор. — Нам нужно собрать снова Орден Феникса.

Миссис Уизли чуть не опрокинула кастрюлю с супом.

— Что-то случилось? Неужели Сами-Знаете-Кто возродился?

Дамблдор попытался скрыть усмешку.

Ага, Сами-Знаете-Кто.

— По счастью, нет, девочка моя, но все равно, нам нужно не отступать от наших принципов и держать руку на пульсе обстановки. Позови сюда тех, с кем сможешь связаться.

— Сейчас, директор, — Молли бросилась к стопке пергаментов.

Гриндевальд в обличии Дамблдора смотрел и недоумевал.

Извините, а у орденцев не было способа как-то созывать срочные собрания? Когда каждая минута на счету?

Ладно, он посмотрит, с чем ему придется работать.