Apprentice (джен)

Море было огромным, серым, и поглощало все. Волна за волной с грохотом накатывали на камни, ветер сбивал с ног. Дикие птицы кружили в небе, вглядываясь в свинцовое покрывало. От неожиданности Нэт даже зажмурился и так и стоял, слушая и впитывая запахи, кружившие голову. Море отпечаталось у него на изнанке век, он знал это теперь.

— Что, долго будешь стоять? — окликнул знакомый голос.

— Я… нет, сэр.

Может быть, море просто пробуждало давно уснувшие воспоминания? Те, из детства, длившегося не более года.

— Первый раз? — почти сочувственно спросил Снейп. — Еще насмотришься. Пойдем, нас ждут.

Их действительно ждали. Юноша в мантии с меховым воротником. На груди инсигния — не вышитая, а словно напечатанная. Ученик мастера зелий.

— М… мейстер Снейп? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу. — Дитрих Хольц, — он стучал зубами, — к вашим услугам.

— Вас директор прислал?

— Мейстер, — завертел головой ученик. — Мейстер Ван Гёссе, то есть. Он, как только узнал…

Снейп поджал губы.

— Пройдемте со мной, — выдавил Хольц, с любопытством, однако, поглядывая на Нэта.

Он повел их тропинкой к северу, через холм, за которым открывался вид на гавань. Профессор Снейп даже не замедлил шага — это Нэт замер, схватившись за ствол. На вершине соседнего холма, белая, как лебединое перо, стояла крепость, запирая вход в гавань. Толстые сторожевые башни оглядывали окрестности: может быть и их, трех волшебников, заметили: на одной из башен приветствуя, взвился флаг с орлом. Над белыми стенами безмятежно плыли белые облака.

— Это и есть Дурмстранг? — спросил Нэт зачем-то, на что Хольц кивнул и ускорил шаг.

* * *

К воротам не так просто было подобраться — пришлось ждать, пока опустится мост. Ров, заполненный стоячей темной водой, да еще и заросший по берегам орешником, никого не пугал, но Нэтан чувствовал напряжение в воздухе — от привязанной к воде магии.

«Там, наверное, и не живет ничего. Никто в такой концентрации не выживет, кроме, разве что, саламандры…»

Наконец, цепи были опущены, и они смогли зайти внутрь. В отличие от выстроенного по готическим канонам Хогвартса, Дурмстранг представлял собой странное смешение стилей. Почти без окон, древние, высокие, слепые стены, а за стенами — здания, лепившиеся одно к другому. Ворота за спиной не успели опуститься, как прямо перед ними возникли еще двое: в одном Нэт без труда опознал человека, связавшегося с профессором через камин. По крайней мере, бородка была на месте.

Голос был тоже, картавый.

— Северус, — директор Дурмстранга поднял руки, желая то ли обнять, то ли задушить, но вовремя опомнился — на него смотрели.

— Игорь, — профессор сдержанно кивнул.

Второй волшебник, чуть седоватый, в мантии мастера зелий, расплылся сладкой улыбкой.

— Тот самый Снейп, — процедил он, охватывая одним долгим взглядом всех новоприбывших. Нэта невольно передернуло, впрочем, виду он не подал.

— Тот самый Ван Гёссе, — не остался в долгу Снейп.

— Вам придется согласиться, что в зелье истины компоненту вы заменили совершенно напрасно, — быстро произнес мастер зелий.

В отличие от ученика, у него акцент почти не чувствовался.

— С чего бы это?

— У меня есть подтвержденные опытом исследования. Если вы соизволите пройти со мной в лабораторию, — он сделал приглашающий жест.

На лице директора тем временем расцветало нечто, напоминающее злорадную ухмылку младшего брата.

— Будь уж так добр, Северус, — сказал он. — Герр Ван Гёссе два года ждал своего звездного часа. Профессор Стурлсон все равно рыбачит. Когда он вернется, я, разумеется, за вами пошлю.

— Разумеется, — процедил Снейп.

— А мистер Баркер, — продолжал директор, — пока может отправиться с мистером Хольцем. Дитрих ему все покажет.

Мастера зелий скрестили взгляды, как клинки, и кивнули — одновременно.

Тропинка к общежитию петляла среди камней. Дитрих ловко перескакивал с одного на другой, Нэт — берег ботинки. Через пару шагов оба были уже на ты и по именам.

— Зови меня — Дирк. Так, кажется, по-английски. А ты Нэтан?

— Нэт.

— Тебе сколько? Мне — пятнадцать.

— Мне тоже.

— Я уже третий год как ученик, — с гордостью сказал Дитрих.

Здание общежития было старое, и несколько напомнило Хогвартс — сложенное из серого камня, оно выделялось на фоне белых стен крепости неуместной мрачностью.

— Зато у нас самые большие окна, — продолжал провожатый. — Мне сказали, ты будешь жить вместе со мной и другими ребятами.

— С другими? — удивился Нэт. — У вас здесь что, летняя школа?

— Обычно, я один, — ученик зельедела вытащил из кармана фигурный ключ и повертел в замке. Чары красным осветили ладонь. — Но в этом году получилось по-другому…

Витая лестница повела их наверх.

— Во-первых, Янек, — объяснял Дитрих, — сын нашего лекаря, он тут из-за семьи… В общем, увидишь. Еще Ари — но он по обмену, а обратный портал только через две недели. Ари — из Бразилии. Он классный! И ты, — он закончил загибать пальцы. — У меня в жизни такого лета веселого не было.

Улыбка Дитриха понравилась бы кому угодно. Он был румяным, белобрысым и на редкость простодушным. На первый взгляд, конечно.

Остановились у двери — Дитрих постучал, дважды.

— Настоящий англичанин! Анка умрет от зависти, когда я ей напишу. Моя сестра, — еще раз улыбнулся он и распахнул дверь.

Перед глазами несколько ошеломленного Нэтана предстала спальня с шестью кроватями, похожая на слизеринские спальни, только никаких балдахинов, да и окно было, действительно, большим, и выходило в сад.

— По-английски я говорю лучше всех, так что, наверное, буду твоим переводчиком.

Смуглый парень с кудрявыми черными волосами, сидевший к ним спиной, тут же обернулся и смерил их насмешливым взглядом. Серые, светлые глаза неожиданно напомнили Нэту его собственные.

— Я бы не был в этом так уверен, дорогой Дитрих, — сказал юноша по-английски. — Facile inveniemus lingua vulgari.

— Est verisimile*, — Нэт поднял бровь. — Ты, наверное, Ари?

— Ари Марсело Таварес, — ответил тот не без гордости, поднимаясь, чтобы пожать руку. Его кисть была тонкой, но сильной.

— Нэт Баркер.

— А я — Янек, — сказал до того остававшийся незамеченным мальчишка, сидевший на кровати, скрестив ноги. — Можешь занять ту, что у двери.

Кровати были узкими, похожими на койки в Мунго. На коричневом покрывале — двуглавый орел. Больше никакой символики в комнате не было, если не считать кривого котла, зачем-то намалеванного на стене в углу.

— Это мой, — похвастался Дирк. — Когда мейстер Ван Гёссе меня взял, я, в общем…

— Был тем еще дураком, — поддел вихрастый Янек. — Не давай ему себя заболтать. А то и сам свихнешься на этих зельеварских штучках…

— Поосторожней, Ян, — бразилец хмыкнул. — Что ж ты главного не приметил? Наш гость — такой же свихнутый на зельях, как и Дитрих, правильно я говорю?

— Между прочим, у Нэтана уже свой есть патент, — совершенно без зависти заметил Хольц. — Так что он в определенных кругах — знаменитость.

Нэт бросил сумку в тумбочку рядом с кроватью и ничего не ответил.

— Ну же, знаменитость, расскажи нам чего-нибудь.

— Не молчи.

— Про Хогвартс.

— Я слышал, у вас там четыре дома, которые между собой воюют…

— Это все к тому, — пояснил Ари для удивленно молчавшего Нэта, — что ужинать нам все равно не скоро.

История о четырех факультетах закончилась быстро.

— Живете под землей? Серьезно? — не верил Янек. — Это же вредно.

— В смысле?

— Люди — не вампиры, им нужно солнце.

— Янек хочет стать целителем, — пояснил Дитрих, листая какой-то учебник. — Так что не смотри на все это показное презрение к зельям — он в них прекрасно разбирается.

— Просто я не любитель искусства ради искусства, — пожал плечами будущий целитель. — Итак, вы живете под землей, а остальные три факультета — а башнях?

— Хаффлпафф живет в главном корпусе. У них там спальни, прямо рядом с кухней.

К счастью, никто из оставшихся на лето в Дурмстранге не увлекался квиддичем — Нэт попросту не знал бы, что им ответить. Вместо этого он рассказал про библиотеку.

— Запретная секция? Интересно, — пробормотал Ари. — У нас, в Бодокене, все опасные книги хранятся у профессоров.

— А у нас вперемешку. Но если у тебя уровень допуска на формуляре не соответствует, а ты сидел и читал…

Ари рассмеялся.

— Да, я как раз и попался, в первый же вечер. Эта… гарпия схватила меня за шиворот, и как потащит прочь, да еще шипит по-немецки… Струсил я тогда знатно. Думал, бросит меня в какой-нибудь резервуар со змеями, не иначе. Не бросила, конечно, но к директору отвела.

Стук в дверь прервал веселую беседу — к удивлению Нэтана, все трое повскакивали с кроватей и принялись поправлять покрывала. Он тоже встал, не совсем понимая, что происходит.

Дверь открыл мужчина — невысокий, худой и очень напоминавший Янека. Должно быть, это и был его отец — Янек подошел к нему сразу, и они быстро заговорили на каком-то языке, совсем не похожем на немецкий. Потом целитель что-то вспомнил и повернулся к Дитриху.

— Вас звали… зовут в лабораторию.

— Быстрее, — спохватился Дирк, кидая учебник в сумку и подтягивая второй рукой ремень на поясе. — Не тормози, англичанин, нас уже ждут, — сказал он, выскакивая из комнаты.

Тормозить Нэт не стал.

* * *

Лаборатория располагалась (вот роскошь!) в отдельном здании, имела несколько залов с рабочими столами, и два — с печами, собственное хранилище под землей и еще помещение на чердаке, оборудованное для сушки трав.

— Мы тут много чего собираем сами, — признался Дитрих.

Нэт с любопытством оглядывал коллекцию, накопившуюся с сезона. Были травы, которые не росли на Британских островах, были и морские водоросли. Лесных растений, правда, оказалось мало, как и горных, которые попадались в Шотландии. К собственному удивлению, он совсем не нашел грибов и очень мало — ранних, весенних видов.

— Для вашего леса у нас холодно, — согласился ученик зельевара, ловко перебирая стебли.

Нэт пристроился помогать.

Этажом ниже, в главном зале, профессор школы чародейства и волшебства Хогвартс выяснял отношения с герром Ван Гёссе: то, что вопрос с зельем истины решен, Нэт понял, мельком увидев исписанную доску и красное лицо мейстера, однако, похоже, на этом их разногласия не были исчерпаны. Теперь речь шла о составах, стирающих память, и, если Нэт не ошибался, об их возможных модификациях.

Оказывается, целитель, отец Янека, остался в Дурмстранге не просто так, а выхаживал какого-то беднягу, попавшего в переделку — ему-то и нужно было лекарство.

Оглядев целую батарею мышечных релаксантов и противоожоговых средств, Нэт присвистнул.

— С драконом он, что ли, сражался?

— Хуже, — Дитрих помрачнел. — Увидишь потом.

Потом они вдвоем принялись за посуду и в четыре руки выдраили все котлы, дожидавшиеся очереди. Нэт улыбнулся стиравшему пот со лба Дитриху — честно говоря, он не очень-то понимал, как тот собирался выполнить это все за один вечер и в одиночку.

— Да, работы много, конечно, — согласился тот. — Снабжаем пару окрестных аптек. Не говоря про наш госпиталь.

«Полная самоокупаемость. То-то у их директора такие хорошие отношения с местным зельеваром…»

— Но я не жалуюсь, — тонким голосом завершил ученик. — Выучусь, вот, годика через три, вернусь домой, открою там свое дело… — завел он мечтательно. — Анка будет мне помогать. Если, конечно, замуж не выйдет.

Проверив время, он подскочил, как ошпаренный.

— Scheiße! Knochenwachstum… Du bist ein dicken Knüppel, herr Holz**, — обругал он сам себя, бросаясь к кладовке и выволакивая здоровенный котел на треноге.

— Я помогу, — вставил свои два слова Нэт.

Вдохнув запах зелья, он подавил вздох. Помочь было очень и очень непросто.

— Потерял время… пропустил… — пытался объясниться Дитрих, то и дело переходя на немецкий. — Теперь-то уж что, поздно, — чуть не плача, твердил он. — Пропала моя голова!

Нэт попробовал костерост на вязкость.

— Еще можно спасти… — неуверенно сказал он. — Тащи сюда падуб и кноллей.

Поскольку Дитрих ничего не понял, ингредиенты Нэт повторил на латыни.

— Мы их никогда не добавляем, — покачал головой тот.

— Ты карту расчета хоть раз составлял? Они безвредны совершенно, а ферментацию замедлят, как раз до перехода к третьей фазе.

— Если я изменю рецепт, — последовал печальный ответ, — мне будет капут.

— А если не изменишь?

Ученик оглянулся на дверь.

— Тоже капут.

— Никто ничего не узнает, — заверил его Нэт, отрубая мертвому кноллю хвост.

Когда-то он играл с самим собой наперегонки, ставя рекорд по потрошению разных магических и немагических зверушек, но пришлось признать — в простом ручном труде Дитриху не было равных. Он работал с нечеловеческой скоростью, и вскоре Нэт оставил доску ему, а сам поднял температуру под котлом, удерживая потенциал.

— Ты точно уверен? — в восьмой раз переспросил Хольц.

Нэт в восьмой раз кивнул — он чувствовал запах. Влив процеженную кровь тонкой струйкой, не стал мешать, просто дунул на поверхность. Костерост послушно потемнел.

— Нет, ну как ты это делаешь?

Не отвечал, сосредоточенно считая секунды: правая ладонь описала круг, и днище котла потихоньку стало терять температуру.

— Теперь падуб, быстро. Не надо его толочь, балда, осадок же будет.

— А что делать?

— Целую ветку дай, вместо мешалки.

— С листьями?

Хотелось воздеть руки к небу — Нэт выхватил ветку сам и осторожно, медленно, опустил ее по краю. Теперь, если он все рассчитал…

— Вот, как-то так, — выдохнул через десять минут.

Дитрих смотрел на него, потом на прозрачный, как слезы, остывающий костерост, потом — опять на него.

— Переходим к третьей фазе.

Оглянувшись на стол, Нэт изумился. Следы их преступной деятельности были виртуозно стерты: ничто не напоминало о потрошении кноллей и неудачно истолченном падубе; зато в ряд, сверкая, выстроились следующие ингредиенты. Дитрих гордо улыбнулся.

— Если я что и умею…

— Не отвлекайся, — заметил Нэт. — Времени у нас впритык.

Чудесное спасение костероста подействовало на Хольца серьезнее, чем он ожидал — ровесник чуть было не заглядывал ему в рот, на всякий случай перепроверяя каждый свой следующий шаг.

— Я всегда режу вот так… маленькими… ты тоже?

«Еще бы звезды из них вырезал… Впрочем, с его сноровкой нет ничего невозможного…»

Нэт старался не отставать: он знал, что обращается с ножом не хуже, просто учили их по-разному. У него самого каждый кусочек выходил идеально ровный, а у Дитриха ладонь мелькала с такой скоростью, что не успевал разглядеть — но потом все-таки заметил изъян.

— Давай только без последних, — сказал мягко.

— Я последние всегда выкидываю, — весело отозвался Дирк. — Видишь, когда я один, приходится все быстро делать.

Они прошли все этапы третьей фазы, пару раз только поспорив насчет помешиваний. В конце концов, Дирк доверил это Нэту: сам он признался, что ужасно боится напортачить с потенциалом.

— Самое трудное, — вздохнул он. — Вот, мейстер тоже говорит, чутье развивать надо. Но я все равно иногда ошибаюсь. Скажи, как ты научился?

Нэт ласково вытянул мешалку из котла. Стекло звякнуло о поддон.

— На опыте, как, — чувствовал себя обманщиком, который подглядывает, когда у остальных завязаны глаза. — Меня еще дед учил, — сжалился он. — Дышать надо, — кивнул на костерост, — с зельем вместе.

Когда все было готово, и котел отправился обратно в кладовую, дозревать, Дитрих с наслаждением сел на пол и вытянул ноги.

— Это мое самое лучше лето, — повторил он. — Янек здесь, раз. Экзамены пересдавать не нужно, два. И ты, три. Просто подарок судьбы.

— Я здесь только на месяц, а может и меньше, — заметил Нэт.

— Почему? — нахмурился его напарник. — Я имею в виду, почему вы вообще приехали? Никто не предупреждал.

— Нам нужен, кое-кто. Профессор Стурлсон.

Дитрих выпрямился и посмотрел на него внимательно.

— Всерьез?

— А что?

— Да ничего, — он перевел взгляд на руки. — Надеюсь, вы знаете, что делаете. Опасный он.

Дверь на лестницу открылась внезапно, заставив их обоих вскочить: Дирк, похоже, даже побледнел немного.

— Я тебя ждал еще десять минут назад, — начал герр Ван Гёссе, — когда ты должен был закончить.

— Все закончено, мейстер, — сглотнув, выдал его ученик. — Костерост настаивается.

— Что ты тогда делаешь тут? Бездельничаешь, с новым приятелем?

Появившийся на пороге Снейп безмятежно разглядывал выдраенный до блеска лабораторный стол. Один раз он втянул воздух поглубже — и позволил себе усмешку; впрочем, на Нэтана не смотрел.

— Я заберу с собой мистера Баркера, — сообщил он коллеге. — Нам с ним нужно поговорить.

«Конечно, герр Снейп…» — потонуло для Нэта в звуках шагов и унылом скрипе лестнице — мастер спускался первым.

* * *

Комната, выделенная профессору, оказалась интересней, чем спальня с видом на настоящий сад: она располагалась в башне, и из бойницы было видно край причала и каменистый берег. Холод, впрочем, прокрадывался к ногам даже сквозь ковер.

— К сожалению, как я ни пытался настоять на своем, в этой комнате,и даже в этой башне ты спать не можешь, — сказал профессор, разжигая камин. — Надеюсь, тебе хватит ума вести себя сдержанно. У них здесь гостит студент по обмену, Таварес, с ним будь особенно осторожен.

— Почему?

— Мы все знали его отца. Вряд ли он за последние семь лет изменился. Совершенно точно, он не просто так отправил сына в Европу.

— Я буду осторожен, сэр.

— Да, и совсем не обязательно выполнять работу за этого Хольца. Если уж беретесь делать вместе, так делайте вместе все. Он иначе не научится, — Снейп спрятал палочку в рукав, — не у кого.

За окном едва ли стемнело — но у Нэта сосало под ложечкой.

— Вы знали… — осторожно спросил он, — мастера Ван Гёссе, раньше?

— Слышал о нем. Не более. Мы… скажем так… принадлежим к разным школам. Пора идти ужинать, — профессор проверил окно и, поразмыслив, подвесил к раме простое заклятие от прослушки.

— Опять-таки, к сожалению, но Улле Стурлсона мы за ужином не увидим. Во-первых, он не ест вместе с другими, во-вторых, — заклятие тонко засвистело, и Снейп усмехнулся, — ночь, оказывается, лучшее время для рыбалки.

Нэт благоразумно молчал. По дороге к столовой (или что тут у них было, вместо Большого зала) профессор продолжал его наставлять.

— С директором веди себя почтительно, но на вопросы особо не отвечай. Без палочки не колдуй, разве что по мелочи. Завтра, на рассвете, с приливом, тот, кого мы ищем, должен вернуться, так что изволь за час до того быть у ворот.

— А вы, сэр?

— Мы все пойдем вместе. Каркаров нас представит.

Снейп коснулся деревянной двери, послушно заскрипевшей под его ладонью, и обернулся к Нэту в последний раз. Его лицо было серьезно, а взгляд — неожиданно холоден.

— Чем дольше ты делаешь перерывы в окклюменции, тем быстрее теряешь навык. Займись, наконец, делом, пока мне не стало за тебя стыдно.

Дверь распахнулась, приглашая в залитый светом зал, и Нэт, стиснув зубы, шагнул внутрь.

* — Мы легко найдем общий язык. — Вполне вероятно.

** — Knochenwachstum представляет собой кальку с "Костероста", дальше что-то вроде: "Ты толстая дубина, герр Хольц!"