СУПчик дня (ТРИУМФАЛЬНЫЙ) (гет)

Был поздний час, и я ступил на камни,

Объялось небо вдруг огнём земным,

И жар напал: мучительный, нещадный.

Он опалил мне губы до крови.

Вокруг скалы, куда хватало взора,

Плясали языки сплошных костров,

И плавилось, ревело всё живое,

Под небом чёрным, в мареве златом.

Я ужаснулся весь от пламенной картины

И хоть едва дышал в чаду густом,

Не смог сдержать тогда я слёз обильных

От вида мук людских,

Под жалящим мечом.

И вниз сбежал с горы той опалённой,

До кромки вод направил я свой путь,

Туда, где в паре завихрённом

Тела кипели, обнажая суть.

Едва взглянув на ближнего страдальца,

Я сам готов был испустить свой дух:

Весь вздутый, в язвах,

Простирал он пальцы,

Прося скорей избавить от потуг.

«Воды! Воды!» — шептали его губы,

Иссушенные, словно соль земли,

Но я ничем не мог обле́гчить этой муки,

Осталось лишь познать его мольбы.

«При жизни той грешил я очень много:

Транжирил средства, беспробудно пил

И умер от подслащенного рома,

Который мой подельник отравил».

А рядом с ним другой хрипел бедняга,

От жара плавилось высокое чело:

«Прослыл я сластолюбцем, коих мало,

За каждой юбкой бегал: увлекло.

Пока один гвардеец кардинала

От ревности не про́бил мне нутро».

От ужаса и смрадного дыхания

Я отшатнулся вмиг,

Но слабый глас левей

Меня сподвигнул выслушать стенанья

Ещё одной души в юдоли сей:

«А я всю жизнь

Присваивал чужое, —

Шептал измученный

И сломленный вожак. —

Безбожно грабил, презирая скорби,

Пока не угодил в судьбы ловушку сам.

Однажды ночью, тёмной, словно сажа,

Я шёл к селенью, бряцая добром,

Карманы грела золота пропажа:

Я знатно поживился у купцов.

Как вдруг упал — ни шороха, ни звука! —

Приставили холодный к горлу нож

И прохрипели, страшно и беззубо:

«Живым сегодня точно не уйдёшь!»

Рассказчик третий, то поведав миру,

Пытался выбраться на сушу из огня,

Но только зря истратил капли

Жалкой силы:

Горящая стремнина унесла.

Не смог я вынести отчаянной кончины

И ринулся обратно вдоль горы,

Но свыше глас грозой неотвратимой

Остановил мои трусливые шаги:

«Куда ты, грешник, убегаешь ныне?

От вод кипящих хочешь ты уйти?

За все твои дела и мысли злые

Не избежать тебе той кары до поры!»

И я упал, издав животный вопль,

Склонился ниц к обугленной степи

И прокричал в великом страхе Божьем:

«Помилуй меня, Господи, прости!»

…Забрезжил свет

Сквозь спущенные шторы,

На полке мирно тикали часы,

Открыл глаза я, весь в поту холодном,

С тупою болью, давящей виски...

Виденье? Сон?

Иль дьявольская прелесть?

А может быть — причудлива игра?

Вопросы эти без конца роились,

А сердце вдруг укутала тоска.

И вспомнил я про все свои деянья,

Про те года, что бе́столку прожёг,

Сложил я три перста для покаянья

И тут увидел на руке ожог…