Маггловская зараза (джен)

Гарри праздновал Хэллоуин дома и ему это нравилось — вместе с Дадли и другими ребятами они с наступлением темноты шныряли по Литтл-Уингингу и стучались во все дома подряд, требуя сладостей. Это было очень весело! А какие костюмы они надевали! В некоторых домах, особенно если там были дети, взрослые украшали комнаты или хотя бы прихожую тыквами-черепами, прикрепляли на стены бумажных летучих мышей и развешивали клочья искусственной паутины, а некоторые даже сами одевались в костюмы ведьм и скелетов! Но даже если взрослые ничего такого у себя не делали, то всё равно всегда давали им сладости. А вот как празднуют маги? Или не празднуют? У крёстного Гарри не успел спросить и потому спросил Драко. Тот, сморщив нос, сказал, что во-первых, у магов этот праздник называется Самайн и празднуют его совсем не так, как намечается праздновать Хэллоуин в Хогвартсе. Гарри стало ещё интереснее. Тогда Драко рассказал ему про жертвоприношения, а увидев, как непроизвольно вытянулось лицо Гарри, рассмеялся и сказал, что жертвуют не людей и даже не животных, а плоды урожая, колосья, орехи, ягоды, хлеб, изделия из льна... То, что собрано и сделано своими руками. И добавил:

— Мы же не Дамблдор, который развесил тыквы по всему Хогвартсу и думает, что этого достаточно для праздника. И вообще тыквы в Англию попали поздно, к тому времени Самайн уже тысячу лет праздновали.

Гарри тыкву терпеть не мог. Тётя Петунья рассказала ему, как он плевался детским пюре из тыквы, к её немалому огорчению, ведь тыква очень полезна. После пары неудачных попыток накормить Гарри таким пюре она сдалась и отдала его порцию Дадли, тот-то мёл всё подряд, аппетитом его природа не обделила. Гарри в общем тоже редко капризничал, и чем уж так провинилась перед ним эта несчастная тыква, сказать было трудно, но уж что есть, то есть... Максимум он мог съесть кусочек тыквенного пирога, и то только для того, чтобы не расстраивать тётю, которая старалась и пекла этот пирог на Хэллоуин, а у тёти невкусной еды не бывает. А услышав, что и на столе в Хогвартсе в этот день будут исключительно блюда из тыквы, Гарри для себя решил, что лучше он вообще тогда не пойдёт в Большой зал, чем будет сидеть там и давиться нелюбимой едой. Тем более что и повод для этого имеется — у него всё-таки родители погибли в этот день, так что ему совсем не до праздников... Когда он сказал об этом Драко, тот сразу посерьёзнел.

— А ведь правда... А не боишься, что другие подумают? Ведь в этот день и Лорд тоже... погиб... или не погиб.... ну в общем, исчез...

Гарри пожал плечами.

— Погиб Лорд или нет, никто точно не знает. Неизвестно даже, был ли он там вообще в этот день. Никто его не видел, тела тоже не осталось. Только тела моих родителей, вот про них точно известно, что они погибли. Так что кто там что подумает, мне по фигу... Пусть празднуют, я им не мешаю. А сам не буду. И если мне кто-то помешает...

Драко осторожно спросил:

— А ты не будешь против, если я составлю тебе компанию и тоже не пойду в Большой зал? Сейчас подумал, что мне тоже очень не хочется там торчать, а если спросят, я скажу, что тебе нужна была моральная поддержка... Можно?

Гарри кивнул.

— Оставайся, конечно. Лучше потренируемся лишний раз в беспалочковой.

Потом, улучив минутку, когда Драко вышел из спальни, Гарри вызвал Корникса и спросил:

— Корникс, ты можешь сказать крёстному, что я на Хэллоуин останусь в гостиной и не пойду в Большой зал обедать и ужинать?

Домовик тут же запричитал:

— Корникс может, но маленькому хозяину нужно что-то есть! Как же?..

Гарри не дал ему договорить.

— Ты не волнуйся, Корникс! Конечно, я буду есть, но только не в Большом зале и не то, что в этот день там подадут. Не люблю я тыкву, особенно в таких количествах. Я потому и позвал тебя, хотел спросить — ты не мог бы приготовить нам что-нибудь? Для меня и Драко, но я думаю, что к нам ещё кто-нибудь добавится. Что-нибудь, что полагается есть на Самайн?

Корникс подумал, почесал макушку и изрёк:

— Корникс всё равно собирался готовить особые блюда для хозяина Северуса, так что хватит на всех. Маленькому хозяину нужно будет только позвать Корникса, Корникс всё принесёт!

— Спасибо тебе, Корникс! А крёстного предупреди, ладно?

Домовик поклонился и исчез. А Гарри довольно потёр руки и направился в гостиную факультета. Ему как раз крёстный передал посылку от тёти Петуньи — она выполнила его просьбу и прислала ему шоколад. А также напомнила, что в деле налаживания связей с прекрасным полом шоколад — это старинное и испытанное временем средство, практически не дающее сбоев. Не то чтобы Гарри стремился налаживать такие связи, но он прекрасно понимал, что раз уж дамы составляют аж целую половину человечества, причём, судя по всему, его лучшую половину, то надо им нравиться, это очень облегчает жизнь. Даже если это очень юные дамы. Гарри усмехнулся — если бы его сейчас слышал Дадли, он бы фыркнул и сказал, что он такой ерундой заниматься не станет, потому что девчонки глупые и с ними скучно, вот парни — это да, с ними интересно и весело! Очень может быть, что Дадли прав, но если эти девчонки — ведьмочки... В голове тут же всплыло, как дядя Вернон шутил: «В каждой женщине спит ведьма, и только глупый мужчина может её разбудить!», а тётя смеялась и говорила, что ей повезло выйти замуж за умного... От всех этих воспоминаний Гарри зашмыгал носом и поспешил в гостиную, захватив коробку конфет.

Войдя в гостиную, он увидел, что там собрались почти все девочки с его курса и даже несколько со старших — какая удача!. Он вспомнил, что парни отправились посмотреть на тренировки квиддичной команды — Маркус Флинт навёрстывал время после своей дисквалификации и придумывал всё новые и новые финты. В гостиной остались только Тео и Блейз, которые сидели за столом и что-то писали.

Девочки, которые вообще квиддичем интересовались гораздо меньше, сейчас сидели на диванах и креслах, кто-то вышивал, кто-то занимался другим рукоделием, остальные читали и тихо беседовали друг с другом.

Гарри раскрыл коробку.

— Леди, — обратился он к девочкам, — позвольте вас удивить. Прошу... — и он стал медленно обходить дам, протягивая каждой красивую коробку с шоколадом. — Ой, забыл сказать — клянусь, что это только шоколад и ничего более! Люмос! Нокс!

Девочки угощались с удовольствием, а одна, кажется, с третьего курса, спросила:

— А в какой связи?

Гарри было остановился в замешательстве, но тут его осенило:

— Завтра Самайн, а для меня это день памяти моих родителей... В их честь... хоть я их и не помню совсем. Не знаю, что учудит завтра директор, но то, как тут происходит подгтовка к этому дню, мне уже не нравится. Поэтому я решил помянуть их сегодня и не в Большом зале, а здесь.

Спасибо за понимание!

Девочки покивали, многие смотрели на Гарри с сочувствием, и только Панси Паркинсон, когда до неё дошла коробка с конфетами, сморщила носик:

— Маггловские?

На что Гарри честно ответил:

— Да. Магический шоколад такого качества мне так и не попался, а лягушек я есть не могу. Я как-то привык, что шоколад из рук не убегает и не прыгает. Да и невкусные они по сравнению вот с этим.

Панси хотела ещё что-то сказать, но её остановила Дафна Гринграсс, сказав своим глубоким и спокойным голосом:

— Паркинсон, если не разбираешься, то лучше ничего не говори. Магглы умеют делать прекрасный шоколад. Это ведь из «Фортнум & Мэйсон»?

Гарри кивнул: — Да, тётя там покупала. Сказала, что там самый лучший шоколад в Лондоне. Нравится?

— Очень, — ответила Дафна. — Спасибо!

Остальные девочки тоже начали наперебой благодарить Гарри. Он про себя выдохнул с облегчением — «Зашло.» Уроки Джеймса Бонда не прошли даром...

Саманта Харрис со второго курса спросила:

— А твоя тётя маггла? Почему ты живёшь с нею?

Гарри с готовностью ответил:

— Я не только с нею, у меня есть ещё дядя, это её муж, и их сын, мой кузен. Да, они магглы, но это неважно. Они замечательные! А почему с ними... ну, больше родственников у меня, наверное, нет, вот меня Дамблдор им и подбросил.

— Да как это нет?! — Панси Паркинсон даже подпрыгнула в кресле. — Да у тебя куча родственников! Через Поттеров и Блэков! Если бы я начала перечислять, я бы со счёта сбилась!

Гарри, который всё это прекрасно знал, показательно вздохнул:

— Ну меня ведь никто не искал... все десять лет... вот я и подумал, что у меня никого, кроме тёти с дядей, не осталось... Или я просто никому, кроме них, не нужен... — добавил он уже совсем вкрадчивым тоном.

Какая-то старшекурсница хотела что-то сказать, но осеклась. В гостиной воцарилось молчание. Тео и Блейз, которые с улыбкой прислушивались к беседе, перестали улыбаться. Действительно, ситуация вокруг Поттера складывалась очень нехорошая. Одно дело думать о таком, иногда и между делом, а другое — услышать от того, кого это в первую очередь касалось.

Наконец Дафна «отмерла» и сказала ровным голосом:

— Извини, Поттер, если тебе было неприятно всё это вспоминать... Мы все просим прощения.

Гарри «удивился»: — Да ничего... Я не обижаюсь, тётя и дядя классные! Да и вообще у магглов сейчас так интересно и весело! В Хогвартсе очень скучно, дома я бы уже сто фильмов новых посмотрел, в кино и по телевизору! Или мультиков!

И Гарри начал рассказывать заинтересовавшимся девочкам о кинотеатрах и телевидении, игровых автоматах, книжных магазинах с «девчачьими» альбомами и картинками — он видел такие у одноклассниц в маггловской школе, девчонки пищали от восторга, когда листали их. Гарри не очень понимал, чем там восторгаться, но раз девочкам так нравится, то наверное, что-то в этом есть. А девчонки более или менее, но везде похожи, поэтому Гарри пообещал, что попросит тётю прислать ему какой-нибудь, чтобы показать сокурсницам... В общем, он весьма приятно провёл время, общаясь с дамской половиной факультета. Когда он подсел потом к Тео и Блейзу, те вполголоса спросили его:

— Ну и что это было?

— Ну, во-первых, я протестировал маггловский шоколад на девчонках, — хихикнул Гарри, — Кстати, угощайтесь, тут как раз последние, — подождав, пока мальчики выгребут последние конфеты, сказал: — А во-вторых, теперь эти девочки меня жалеют и своим родителям спокойной жизни не дадут, будут их расспрашивать, почему я с магглами живу, когда у меня есть куча магических родственников.

— А почему девчонки-то? Что, мы бы не спросили? — вскинулся Тео.

— Извини, Тео, но нет. Не спросили бы. Просто забыли бы. Потому что мы мужчины, нам другое интересно. А у женщин, ну и у девочек тоже, мозги как-то по-особому устроены, они всякую ерунду помнят и никогда не забывают. Особенно кто кому родственник, у кого когда свадьба, кто родился или помер... моя тётя помнит все дни рождения своих подруг! Дядя вот такого не помнит, у него всё в записной книжке записано, когда у коллег день рожденья, когда у бизнес-партнёров. А тётя помнит так! И не только дни рождения, а даже годовщины свадеб и дни рождения их детей! Представляешь?

— Ну и что? — Тео всё ещё непонимающе смотрел на Гарри.

— А то, что девчонкам теперь интересно, почему со мной всё так получилось, и будь уверен, они родителей в покое не оставят, всё им выложат и про меня, и про моих магглов. И про Дамблдора, который меня им подбросил! Хотя по закону я должен был бы жить вместе с магами. Просто никто раньше об этом как-то не думал... А я теперь не дам им об этом забыть! Чтобы они совсем перестали верить Дамблдору!

— Не любишь ты Дамблдора, — констатировал Блейз.

— Не просто не люблю, я его ненавижу! Он убийца! Он хотел меня убить.

Тео и Блейз, которые в общих чертах знали историю попадания Гарри к тёте с дядей, покивали.

— У магглов бы его давно в тюрьму посадили.

Тео недоверчиво протянул:

— Председателя МКМ, главу Визенгамота?

— Да, за такое у магглов сажают, и даже таких важных, как Дамблдор. Не всегда, но бывает.

— У магов не так, — вздохнул Блейз. — А чего же ты тогда добиваешься?

— Я хочу испортить ему жизнь, — серьёзно сказал Гарри. — Чтобы он проклял тот день, когда я родился.

— Это очень трудно, особенно в одиночку, — рассудительно сказал Тео.

— А кто сказал, что я один и без помощников? — хитро прищурился Гарри.