Холмс. Гарольд Холмс (джен)

Вагон Хогвартс-экспресса плавно покачивался на рельсах, отмеряя мили пути от Хогсмида до Лондона. За окном мелькали заснеженные поля, редкие деревья и иногда — маленькие станции, остановка на которых явно не предусматривалась стандартным маршрутом школьного поезда. Колеса выстукивали ровный, монотонный ритм, в коридоре слышались голоса: Энтони Голдстейн и Сью Ли перекликались с кем-то из третьего купе, обсуждая каникулы и планы на них, кто-то из старшекурсников играл на волшебной флейте. Двери в тамбуре то и дело открывались и закрывались, пропуская из других вагонов компашки, которые никак не могли определиться, где им сидеть.

Гарольд устроился в одиночестве в купе, которое предусмотрительно занял заранее, пока остальные студенты прощались с друзьями, обнимались, обещали писать письма и вот это вот все. Ох уж эти социальные ритуалы! С точки зрения Холмса, они были утомительны и неэффективны. Куда как продуктивнее было потратить время на размышления.

Нет, Энтони и Сью пытались затащить Гарольда в общее купе, но Холмс вежливо отказался: ему нужно было подвести итоги. Три с половиной месяца в Хогвартсе, две раскрытых загадки (причем одна — со смертельным исходом), и бесконечное количество наблюдений требовали осмысления. Тем более, что следовало решить, что рассказывать Майкрофту и под каким соусом все подать, чтобы не получить нагоняй за утаивание важной информации.

С Салли-Энн Перкс все кончилось так, как Гарольд и предполагал: девочку, конечно, нашли. Холмс не сомневался: подсказка, оставленная Мориарти, сработала. Вермеер привел Дамблдора к краеугольному камню или к тому месту, где агент спрятала Салли-Энн. Что директор решил относительно того, откуда картина взялась в Запретном коридоре, Гарольд не знал. Не слышал, не подслушивал, не выпытывал. Но по тому, как выглядел Дамблдор в последние дни перед каникулами, — задумчивый, рассеянный, отстраненный, — Холмс сделал вывод: директор думает вообще не в ту сторону. Скорее всего, он все еще винил во всем Тома-Волдеморта. Ему даже в голову не приходило, что на самом деле за всем стоял маггл, который решил добавить магии в свой мир.

«Слепое пятно, — отметил про себя Гарольд. — Дамблдор настолько не привык принимать во внимание магглов, что даже не рассматривает возможность их появления в магическом мире».

Для директора Хогвартса это была игра с одним противником. Он даже не догадывался, что на доске появился второй игрок.

И это, как понимал Холмс, было проблемой. Не его проблемой, конечно. Пока что.

Итак, Салли-Энн нашли и препроводили в Больничное крыло. Девочка провела все это время под стазисом — заклинанием, которое заморозило ее тело и сознание. Она, вроде как, ничего не помнила и выглядела потерянной, что, в общем-то, немудрено: открыть глаза и узнать, что на дворе уже декабрь, а не начало сентября — так себе новость.

Перед самым отбытием Хогвартс-экспресса Гарольд мельком видел Перкс на перроне. С ней говорил профессор Флитвик, и Холмс, случайно проходя мимо (ну, не совсем случайно, конечно, он нарочно попытался подобраться поближе, потому что знал: миром правит информация!), услышал обрывок разговора:

«…вы пропустили много материала, моя дорогая, пока спали, — Флитвик говорил тихо, но его писклявый голос все равно пробивался сквозь шум. — Но мы поможем вам нагнать программу. Не переживайте. А на каникулах хорошенько отдохните…»

Что ж, агент Мориарти неплохо сработала. Элегантное решение. Ну, если не считать того, что бедняга Салли-Энн лишилась нескольких месяцев жизни и теперь будет вынуждена как-то догонять однокурсников.

Флитвик продолжал говорить что-то о чудесном спасении и о том, как важно теперь сосредоточиться на учебе, но больше Гарольд ничего интересного не услышал: его увлекли за собой в поезд Голдстейн и Ли, размахивающие пакетами с лакричными палочками и требующие срочно сесть в одно купе.

Если с Перкс, в целом, все было ясно, то вот относительно Мориарти возникали вопросы. Холмс не знал точно, удалось ли агенту завершить миссию, но предполагал, что таки да. Слишком многое указывало на то, что женщина, судя по всему, успела спуститься к камню, считать «слова-печати» и передать их Джиму. Может ли теперь Мориарти создавать локальные «карманы» магии в маггловском мире? Не факт. Но пробовать будет точно.

«Он получил доступ к источнику, — размышлял Гарольд. — Не к самой магии, но к энергии. К возможности делать то, что раньше было невозможно. И что он предпримет теперь?»

Ответа не было, но от этого становилось только интереснее.

Дамблдор… Дамблдор был отдельной темой.

Гарольд перечитал свои заметки о директоре, сделанные после памятного разговора в его кабинете. «Опасный противник. Умен, опытен, манипулятивен. Привык, что все вокруг — пешки. Недооценивает магглов. Абсолютно уверен в своей правоте. И — что самое важное — у директора есть план, в котором он, Гарольд Холмс, играет какую-то роль».

Какую именно — пока неясно. Но мантия-невидимка, которую директор предложил, прямая лесть, попытки наладить «доверительные отношения»… Все это говорило о том, что Дамблдор видит в Гарольде не просто талантливого студента, а нечто большее. То ли оружие, то ли символ. На кой черт ему так нужен «Мальчик-Который-Выжил», и который, кстати, официально в Хогвартсе так и не появился?

Кстати, об этом.

Холмс не мог не заметить, что слухи о Гарри Поттере, которые поначалу витали в воздухе, очень быстро сошли на нет, и тема как-то сама собой заглохла. Дамблдор, как оказалось, был мастером информационной войны. Слово тут, заявление там, намек здесь… и все утихло. Никто не искал Мальчика-Который-Выжил. Никто не задавал неудобных вопросов. Даже самые любопытные репортеры «Ежедневного пророка» нашли себе более интересные темы.

«Исчезнувший национальный герой? Какая скука, — мысленно передразнил Гарольд гипотетического журналиста. — Вот взлом Гринготтса — это да, это сенсация».

Дамблдор любил рассуждать о «великом благе». Но вот в чем штука: великое благо для магов — это великое неудобство для всех остальных. Шерлок как-то сказал, что идеалисты опасны, потому что они верят в свою правоту настолько сильно, что не замечают, какой хаос сеют вокруг. Идеалист ли Дамблдор? Вполне возможно. И в этом, пожалуй, крылась главная опасность. Не в том, что директор Хогвартса «злой» или «плохой» (Гарольд вообще не мыслил такими смешными категориями!), а в том, что он искренне убежден в собственной правоте. Таких людей не переубедить, их можно только переиграть. Когда-нибудь.

Размышления о Дамблдоре плавно перетекли на другие мысли — о Шерлоке и, как ни странно, о магии.

Перед тем как инсценировать свою смерть, Шерлок все же нашел время и возможность для обстоятельного разговора с Гарольдом. Сам Гарольд тогда, помнится, в штыки воспринял план с инсценировкой смерти, несмотря на то, что прекрасно понимал, что это, во-первых, решение логичное, а во-вторых, оно еще и нужное. Как бы то ни было, Гарольд попытался увлечь Шерлока загадкой магии: а ну как заинтересуется и передумает исчезать?

Шерлок в итоге просто-напросто отмахнулся:

— Я уже все разузнал, Гарольд. Неужели ты думаешь, что я, узнав о существовании целого отдельного мира, не успел вытрясти из Майкрофта все, что можно, и даже то, что нельзя? Я уже сходил в Косой переулок, посмотрел на волшебные палочки, мантии и котлы, почитал книги и пришел к некоторым выводам.

— И? — спросил тогда Гарольд.

— И мне неинтересно, — признал Шерлок. — Вернее, могло бы, будь я магом. Но я не волшебник. А магия — это всего лишь еще один язык, еще одна система. Но некоторыми своими гипотезами могу поделиться. Хочешь послушать?

Гарольд, конечно, хотел.

Шерлок тогда говорил долго. Он не был волшебником, он не мог проверить свои гипотезы на практике, но думать-то ему никто не мешал!

— Магия, — сказал Шерлок, — это просто плохо описанная система. Как электричество до Максвелла — все знали, что оно есть, велись исследования и эксперименты, но никто до конца не понимал, как оно работает.

— Постой, — перебил Гарольд. — Ты говорил что-то про волшебные палочки? Благодаря им маги колдуют? Давай найдем такую и для тебя!

— Да, у волшебников есть палочки. У тебя тоже будет. Но палочка — не источник магии. Палочка — фокусировщик. Усилитель. Стабилизатор. Можно колдовать и без нее — дети это делают, Дамблдор это делает, да ты сам так делал! Палочка снижает порог входа, делает магию доступной. Беспалочковая же магия требует четкого ментального образа результата, контроля над внутренним магическим импульсом, способности удерживать структуру заклинания без внешнего «фрейма». Контроля над собственными мыслями, над разумом. Это сложно, потому что мозг кипит.