Осень на двоих. Последнее мгновение вечности (гет)

«Любовь — величайшая сила и страшнейшая кара,

что может постигнуть человеческое сердце.

В руках безумца она обращается инструментом,

что несёт гибель и бедствие.

В руках труса она уничтожает доверие.

В руках глупца она приводит к непоправимым ошибкам.

Так кем же оказался я? Безумцем, трусом или глупцом?»

В штабной палатке было так тихо, что казалось, можно услышать мерное биение сердца расположившегося возле стола Тёмного Лорда, сосредоточенно изучающего блокноты с записями Гермионы. С тех пор, как они вернулись, он не сказал ей ни слова, одним суровым взглядом велев следовать за ним. Флинт предусмотрительно отключился от истощения после того, как они переместились в лагерь, тут же угодив в заботливые руки целителей и Эрмелинды, Снейп отправился готовить восстанавливающие зелья, Мелисса куда-то запропастилась, и в итоге Гермиона осталась один на один с пугающе неразговорчивым Волдемортом.

Заняв скамейку на максимальном удалении от Тёмного Лорда, Гермиона в который раз подавила желание нервно поёрзать на месте. Прислушиваясь к шелесту переворачиваемых страниц, она упрямо хранила молчание, не спеша первой нарушать эту взрывоопасную тишину и страшно жалея, что не лишилась сознания на пару с Флинтом. Так ей хотя бы на время удалось бы избежать неприятного разговора. Чувствовала она себя при этом как нерадивая студентка, которая вот-вот получит шумную выволочку от строгого профессора.

«Не сошёл ли окончательно этот мир с ума? — с угрюмым весельем подумала она. — Кто бы мог предположить пару лет назад, что, оказавшись один на один с разгневанным Волдемортом, магглорождённая ведьма будет скорее маяться в тревожном предчувствии выговора, а не пыток и смерти?»

Наконец со стороны Тёмного Лорда послышался тихий вздох, когда тот отложил её блокнот и, развернувшись к ней всем корпусом, устремил на девушку сумрачный взгляд. Гермиона напряглась, ожидая, когда из его уст посыпятся насмешки и упрёки, но вместо этого он преодолел разделяющее их расстояние и взял её за подбородок, вынуждая чуть повернуть голову к свету. Гермиона так удивилась, что даже не подумала сопротивляться, лишь недоумевая зачем он так пристально рассматривает её лицо, пока не вспомнила о том, что скулу и щёку до сих пор покрывают следы запёкшейся крови от оставленного пореза.

— Я поцарапалась об обломок, когда сломалась дверь, — голос внезапно сел и охрип, отчего звучал почти испуганно, Гермиона прочистила горло и продолжила чуть твёрже: — Меня не ранили инферналы.

— Я в курсе, — спокойно изучая рану, отозвался Тёмный Лорд, — иначе после соприкосновения с синим пламенем от тебя бы осталась лишь горстка пепла, — его прохладные пальцы наконец выпустили её подбородок, он отошёл к ящикам, достав оттуда аптечку и склянку с заживляющей мазью, после чего вернулся к Гермионе и вновь склонился над ней. — Одни проблемы от тебя, — ворчливо известил он, аккуратно стирая кусочком бинта кровь с её щеки.

— В лагере есть целители, — скрывая внезапно охватившее её смущение за мрачным тоном, напомнила Гермиона. — Мог бы поручить это им.

Тёмный Лорд негромко хмыкнул, прижимая пропитанный очищающим раствором бинт к саднящему порезу, Грейнджер зашипела от боли.

— И отказать себе в удовольствии тебя помучить? Вот уж ни за что.

Гермиона молча покосилась на него и торопливо отвела взгляд. В какой-то момент Волдеморт избавился от своего маскирующего кольца, вернув облик Тома. Адреналин, бушующий в крови после произошедшего, окончательно выветрился и контролировать вялый разум стало непросто — теперь от голоса и близости Арчера в голову лезли совсем уж неожиданные мысли, всколыхнувшие давно похороненные в сердце чувства.

— Больше похоже на заботу, — пробормотала Гермиона и тут же прикусила язык, когда в ответ раздался язвительный смешок.

— Думаешь, я о тебе забочусь?

— Это так выглядит.

Том промолчал, закончив обрабатывать ссадину, и аккуратно наложил на неё широкий пластырь после чего наконец отодвинулся. Гермиона так и осталась сидеть, глядя в сторону и воюя с разбушевавшимся сердцебиением. По крайней мере Том теперь находился на достаточном расстоянии, чтобы мысли о его близости не превращали мозги в расплавленную жижу.

— Ну и что же мне с тобой делать, а? — подал голос Арчер.

Гермиона скосила на него глаза. Том выглядел скорее утомлённым, а не сердитым и в интонациях ей не слышалось ни знакомой издёвки, ни сарказма. Несмотря на то, что она была не права, Грейнджер уже по привычке готовилась огрызаться и спорить с ним, но весь боевой настрой угас, напоровшись на это усталое спокойствие. Едкие ответы и аргументы застряли в горле и осели горечью на языке. Ругаться с Томом, отвечая ударом на удар, всегда было привычно и просто. Но как вести себя теперь, когда он не провоцирует и не задирает её? И что делать с нарастающим чувством стыда и вины за собственную глупость?

— Ты хотя бы осознаёшь, сколько проблем могло случиться, если бы ты и Маркус погибли, а Энн поняла, что её вычислили? Никто кроме вас троих не знал о том, что она некромант.

— Мы тоже этого не знали.

— Но догадывались, что она может быть шпионом магглов.

— У нас не было доказательств.

Том смерил собеседницу тем самым пристальным взглядом, в котором ясно читалось досадливое раздражение человека, вынужденного разговаривать с непроходимой тупицей.

— В условиях военного времени даже небольшое подозрение в шпионаже является поводом для ареста и допроса, — напомнил он. — Ты представляешь, сколько ещё жертв могло быть? Что ты хотела доказать этой выходкой? Свою умопомрачительную самостоятельность? По итогу вы с Флинтом, парочка детективов недоумков, чуть не пополнили коллекцию пованивающих экспонатов Миллер.

Гермиона с трудом подавила желание огрызнуться, до боли закусив губу. Сейчас не время ругаться. В конце концов, не так уже он не прав.

— Ты привёл к её дому оборотней, — меняя тему, сказала она. — Откуда узнал, что там инферналы?

— За это благодари Эрмелинду. Ей удалось сложить два и два и предупредить меня о том, что может нас ожидать в особняке.

— Как она это поняла?

— В Норвегии, откуда она родом, остались некроманты. Она была знакома с одним из них, — Том помедлил, словно раздумывая, стоит ли вдаваться в детали и утолять любопытство собеседницы, но всё же продолжил: — Малоизвестный факт заключается в том, что некроманты черпают свою силу из энергии смерти, поэтому часто держат у себя дома разную нежить, подпитываясь от неё. Именно поэтому считается, что напасть на некроманта в его владениях сродни самоубийству — в окружении своих питомцев они становятся значительно сильнее.

— Если бы Миллер сбежала и укрылась в своём доме, выкурить её оттуда было бы довольно сложно, — с пониманием пробормотала Гермиона, ужасаясь, какими последствиями могло всё обернуться. — Её удалось схватить?

— Да. Она сейчас под арестом. И на всякий случай оглушена. Я не хочу новых проблем с восстанием мертвецов в моём лагере.

— И что ты планируешь с ней делать?

— Допросить. Потом решу по обстоятельствам.

Гермиона, подумав, вытащила из кармана куртки библию и, раскрыв её, нашла спрятанное между страниц фото, протянув его Тому.

— Думаю, причина в нём, — указав на Майкла Миллера, сказала она. — Это муж Энн. Он погиб два года назад, когда твои Пожиратели напали на Косой переулок. Он тоже был среди инферналов.

Том скользнул равнодушным взглядом по фотографии и сухо улыбнулся.

— И ради своей мести она обрекла на смерть десятки невинных людей, которые вообще никак со мной не связаны? — иронично уточнил он. — Слабое оправдание, не находишь?

— Я её не оправдываю, просто предположила, из-за чего она могла обозлиться.

— Мне слышится в этом скрытый упрёк, — Том скрестил на груди руки, прохладно глянув на Гермиону. — Хочешь развить мысль?

— Не очень, — она чуть поморщилась, уже представляя, куда могло бы завести такое продолжение диалога. — Это лишь подтверждает теорию о том, что зло порождает ещё большее зло.

— Очень глубокомысленно, — саркастично оценил Арчер. — Сам бы я не догадался.

Гермиона неуютно повела плечами и почти враждебно глянула на него исподлобья.

— Спасибо, кстати, — буркнула она, отводя взгляд. — Что пришёл нас оттуда вытащить.

— Тебя это удивляет?

— У тебя не совсем та репутация, чтобы ожидать будто ты ринешься спасать всех нуждающихся, рискуя собой.

— Всё верно. За подобные глупости у нас отвечает Гарри.

— И всё же ты пришёл, — тихо пробормотала Гермиона, изучая его лицо.

— Пришёл...

Казалось, Тому не нравилось то, что она заострила на этом внимание, словно он и сам только сейчас задумался о мотивах собственных поступков. В конце концов, в характере Волдеморта скорее было бы сосредоточиться на угрозе в лице Энн, а не бросаться, сломя голову, спасать кого-то. Но вот он здесь — разговаривает с ней и лечит её раны, вместо того чтобы допрашивать некроманта.

— Почему?

— Почему? — эхом отозвался Арчер и затих, будто спрашивая об этом самого себя.

Между ними на некоторое время повисла тишина. Том прошёлся по палатке, старательно избегая встречаться взглядом с Гермионой. Наконец он остановился напротив аквариума с рукой инфернала, задумчиво уставившись в пустоту.

— Этот мир очень жестокое и несправедливое место, — негромко пробормотал он. — Очень… неправильное. Таким он виделся мне с самого детства. Я отчаянно желал его исправить, сделать правильным и справедливым, доказать, что чего-то стою, что лучше прочих знаю, каким должен быть мир. Только вот, — он глянул через плечо на затаившую дыхание Гермиону и безрадостно хмыкнул, — что может знать о том, что такое счастье и справедливость ребёнок, выросший в приюте? Куда больше я знал о презрении, отвержении и жестокости. Проще было сделать мир удобным только для меня. Уничтожить всё, что не нравится, избавиться от тех, кого ненавидишь, истребить любое несовершенство. Для этого нужно гораздо меньше усилий, ведь не приходится задумываться о том, сколько судеб придётся исковеркать и сколько жизней отнять. Это удобный и лёгкий путь. Зачем менять мир, когда проще его уничтожить и построить на обломках нечто совершенно новое? — Том вновь отвернулся, заложив руки за спину. — В конце концов, я слишком сильно этот мир ненавидел, чтобы пытаться его спасать. Страх лучше привязанности, а преданность проще купить ценой чьей-то жизни. Лишь абсолютная власть и могущество достойны уважения и только силой можно заслужить признание. Всё это надёжнее и крепче изменчивых чувственных уз вроде дружбы или любви. Я следовал этой вере много лет. Меня никогда не страшила перспектива, что в этом новом «удобном» и «правильном» мире не останется ничего кроме горы трупов и горстки до одури запуганных волшебников. Главным было лишь осознание контроля. Уверенность в том, что всё будет происходить так, как я сам того пожелаю. Пока, — он помедлил и вздохнул, — пока моя жажда контроля не сыграла со мной довольно злую шутку.

— Ты говоришь о том дне, когда пришёл в дом Поттеров, — прошептала Гермиона, заворожённая его словами.

— Мог ли я тогда вообразить, что тот, кого я так стремился убить покажет мне совсем иную сторону жизни? Жизни, в которой будут те, с кем можно разделить радость успеха и горечь разочарования, кто предан и добр без всяких условий, кто доверяет тебе и может просто… любить тебя, не ожидая ничего взамен. Это оказалось таким притягательным, что былые убеждения поблёкли, потеряв свою ценность. Мне вдруг не захотелось больше быть одному.

— Благодаря Гарри.

— Да. Но не только. Гарри перебросил мост через ту пропасть отчуждения, за которой я жил долгие годы, позволил узнать и увидеть жизнь, в которой у меня может быть что-то ещё кроме власти и силы. Что мир в целом не так уж и плох и он не должен строиться на одних костях. Что, сохранив чью-то жизнь, я возможно тем самым спасу собственную.

— Так ты…

— Я устал от бессмысленных смертей, Гермиона, — Том наконец обернулся, взглянув ей в глаза. — Их стало слишком много даже для жестокого Тёмного Лорда, — он едва заметно усмехнулся. — И вот так вышло, что в последнее время я только и делаю, что спасаю кого-нибудь… потеря квалификации налицо.

Гермиона невольно улыбнулась, но почти сразу помрачнела. Она давно осознала, что Том изменился. И не только по сравнению с давно уже утерянной личностью Волдеморта. Мировоззрение самого Арчера значительно изменилось. И она не могла отрицать, что ей отчаянно нравился человек, стоящий сейчас напротив неё.

— Но зачем, — тихо заговорила она, — зачем тогда ты делал всё это на пятом курсе? Зачем организовал нападения и предал Гарри?

Том скривился, явно не желая предаваться этим воспоминаниями.

— Я не то, чтобы горжусь своими решениями в то время, — признал он, отводя взгляд. — Но попробуй-ка совладать со шквалом разом проснувшихся воспоминаний о шести десятках лет совершенно другой жизни и других ценностей. Проще было принять свою прошлую личность со всеми её тараканами. Потребовался почти год, чтобы разобраться что к чему. По итогу, я весьма удачно обманул всех вокруг, включая самого себя. Но слишком поздно это осознал, чтобы исправить содеянное.

Гермиона вспомнила его скорбный силуэт напротив серого надгробия и отчаянные мольбы о прощении к тому, кто, как он думал, никогда не вернётся. И в этом было куда больше искреннего раскаяния чем в любых словах. Поступки Том давно уже говорили за него.

— И всё же ты пытался, — прошептала она.

— Иронично, да? — Арчер хмыкнул. — Когда-то Волдеморт услышал пророчество о том, что появится тот, кому хватит могущества его уничтожить. Естественно всё, о чём он тогда мог подумать было банальное сражение и убийство. А оказалось, что Тёмного Лорда не стало из-за той самой привязанности, которую он презирал и мнил слабостью.

— Неужели ты сейчас признал, что согласен с верой Альбуса в силу любви? — недоверчиво улыбнулась Гермиона.

— Вот уж нет, — Том надменно вздёрнул подбородок. — Надо быть конченным недоумком, чтобы прислушиваться к его бредням. Этот велеречивый лицемер много поёт о том, чего сам до конца не понимает. Просто так совпало, что его сумбурная догадка на практике оказалась не такой уж и абсурдной, — он вновь отвернулся к аквариуму и проворчал: — Я лишь признал, что любовь сама по себе не настолько жалкое чувство, как мне раньше виделось.

— Ну а что тогда насчёт… насчёт… — Гермиона вдруг замолчала отчаянно краснея.

О чём вообще она собиралась его спросить? О том, что он чувствовал по отношению к ней? Или о том, возможно ли вернуть к началу их едва зародившиеся на четвёртом курсе отношения? Очевидно, как глупо бы это прозвучало, спустя столько времени. Тогда что за нелепая надежда вдруг всколыхнулась в её сердце и как теперь её усмирить?

Вероятно её молчание слишком затянулось, потому что Том оторвавшись от задумчивого созерцания руки инфернала, оглянулся, вопросительно воззрившись на собеседницу.

— Насчёт чего? — искренне не понимая той смуты, что поселилась в душе Гермионы уточнил он.

— Насчёт меня, — выпалила та и тут же чуть не ударила себя по губам от досады, заметив недоумение в его алых глазах. — Я… эм, я о том, как ты поступишь со мной теперь? — затолкав подальше неуместные ожидания и сумбурные мысли, твёрдо объяснила Грейнджер. — После всей этой истории с Энн и её инферналами.

— А, — Том моргнул, будто только сейчас вспомнив для чего вообще вызвал её на разговор, и задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Технически за вашу эскападу полагается суровое наказание. Но было бы довольно нелепо устраивать публичную казнь после того, как я же вас и спас, поэтому ограничимся выговором, снятием с должности и арестом.

— Арестом?

— Да. Отправишься со мной в поместье Риддлов, где будешь отбывать установленный срок наказания, — он вздохнул. — Позже решу, кого назначить на твоё место… если на это будет время, — Арчер активировал кольцо вновь возвращая свой жутковатый облик Тёмного Лорда и в голос его вернулись равнодушные, формальные интонации. — У тебя десять минут на сборы, — сказав это, он шагнув к выходу их палатки.

Гермиона, кусая губы, смотрела ему вслед.

— Том? — тихо позвала она, когда он уже был у самого порога, тот помедлил, чуть повернув голову и давая понять, что слушает. — Прости меня.

Ничего не ответив, он только коротко кивнул и вышел на улицу, оставляя Гермиону наедине со своими растерянными чувствами.

* * *

Отец Элиот отвлёкся от изучения доклада, когда в коридоре послышался странный приглушённый грохот и вскрик, а через мгновение дверь в его кабинет открылась без предупреждения и порог переступил высокий молодой человек столь странной внешности, что в первое мгновение священник принял того за призрака: кожа и волосы были белее мела, а глаза мерцали в тусклом свете ламп потусторонним серебристо-зелёным огнём. Стряхнув с рукава чёрного кожаного плаща невидимую пылинку, юноша перехватил напряжённый взгляд Элиота и на удивление доброжелательно улыбнулся.

— Добрый вечер, — негромко поприветствовал он, закрывая дверь. — Должен извиниться за неожиданный визит, но, боюсь, моё дело не терпит отлагательств.

Элиот сузил глаза, пристально наблюдая за тем, как незнакомец бесцеремонно вторгся в его кабинет, целенаправленно приблизившись к столу с картами и поисковым кристаллом. Ничуть не обеспокоенный присутствием священника, «призрак» склонился над столом, с любопытством изучая разложенные у самого края продолговатые камни. На первый взгляд они казались совершенно непримечательными, Элиот даже понадеялся, что незваного гостя привлекли сами карты, но вот его бледные губы растянулись в улыбке и тот, едва не мурлыкая, протянул:

— А вот и ты, — он взял со стола мерцающий голубоватым светом камень. — Мы тебя обыскались.

Элиот стиснул зубы, стараясь ничем не выдать своей досады и удивления — этот человек (человек ли?), совершенно точно знал, что именно держал сейчас в своих руках. Проследив за тем, как с трудом добытый артефакт исчезает в кармане беловолосого незнакомца, Элиот чуть сдвинулся в сторону, собираясь незаметно вытащить из ящика пистолет. Будучи глубоко верующим человеком, Элиот не жаловал оружие, но, в условиях сложившейся ситуации, даже он не мог отказаться от дополнительных средств самозащиты.

— Я бы на вашем месте не делал сейчас глупостей, — голос юноши звучал почти ласково, но от того сильнее ощущалась исходящая от него угроза.

Элиот замер, не донеся руки до ящика и встретился взглядом с парой нечеловеческих серебристо-зелёных глаз, взирающих на него с безмятежным спокойствием. Лишь в этот миг он узнал это лицо, которое успел хорошо изучить не только на фотографиях с камер наблюдения разрушенной лаборатории, но и в многочисленных отчётах зеркала памяти. Впрочем, у того молодого человека волосы были тёмного цвета, а глаза не полнились потусторонним серебряным светом. Сейчас же образ незваного гостя как никогда точно подходил падшему ангелу, коим его нарекли некоторые послушники и даже солдаты после разрушения одной из военных баз. Разве что крыльев не наблюдалось.

— Гарри Поттер, — медленно протянул Элиот. — Это ведь ты?

— Я, — согласился тот, неторопливо прохаживаясь по кабинету и разглядывая немногочисленные картины на стенах. — А вы Преподобный Отец Элиот Торрес Минтурно. Всё верно?

— Ты хорошо осведомлён, — холодно заключил Элиот, сцепив пальцы замком.

— Врага следует знать в лицо и по имени, разве нет? — пожав плечами, хмыкнул Поттер, останавливаясь возле стеллажа с книгами.

— Зачем ты явился сюда?

Юноша иронично глянул на собеседника через плечо.

— А вы не слишком-то гостеприимны для божьего человека, — заметил он. — Может я хочу исповедаться?

— Твои грехи я отпустить не в силах.

Его беловолосый собеседник помедлил, словно задумавшись о чём-то.

— Как же там было, а? — пробормотал он и через мгновение победно хмыкнул: — «Если исповедуем наши грехи, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды». Не значит ли это что в милости и прощении можно спасти сердце даже самого падшего грешника?

Элиот на миг опешил, не ожидая цитат из святого писания, но быстро взял себя в руки.

— Ты пришёл сюда искать искупления?

— Скорее, я пришёл предложить его вам, преподобный.

— Вот как? Полагаешь, мне нужно искупление?

— Разве нет? — Поттер обернулся, сложив за спиной руки. — Кто отпустит вам ваши грехи, преподобный?

— Я чист перед Богом и действую от имени Его и с Его благословения.

— Это он сам вам сказал? — юноша чуть склонил голову к плечу и на миг в мерцающих серебристо-зелёных глазах отразилась откровенная издёвка. — Не то чтобы я порицал теории о существовании воображаемых друзей, но возможно убитые во имя вашего Господа с вами бы сейчас поспорили.

— Твои слова и угрозы не имеют силы и власти надо мной. Любовь Божья бережёт мою душу и разум от сомнений и страхов, — категорично отрезал Элиот, то и дело поглядывая на ящик с оружием.

— А пистолет ваш от чего бережёт? — перехватив его взгляд, насмешливо уточнил Поттер.

— От таких как ты, — Элиот говорил негромко, насторожено прислушиваясь, ожидая уловить голоса послушников или солдат, которые дежурили в церкви и давно должны были явиться, чтобы остановить незваного гостя, однако снаружи не доносилось ни звука.

— Но по итогу в данный момент спасти вас не может ни то ни другое, — равнодушно отметил Поттер, с интересом наблюдая за лицом собеседника. — Вы сомневаетесь и боитесь, что я убью вас быстрее чем вы успеете дотянуться до оружия. Куда подевалась ваша хвалёная вера в силы Всевышнего?

— «Но, если ты придёшь ко Мне и будешь следовать за Мной, тьма не сможет тебя одолеть», — прикрыв глаза, Элиот едва слышно зашептал молитву, возвращая себе самообладание. — «И каждый, кто призовёт имя Господа, спасётся».

Беловолосый демон всё это время невозмутимо наблюдал за ним, по-хозяйски устроившись в одном из кресел.

— Это даже в какой-то степени гениально — вплести в веру магию и превратить слова в оружие, — дождавшись, когда Элиот вновь взглянет на него, признал Поттер. — Вы не знаете, кому пришло в голову превратить молитвы в заклинания?

Элиот хранил мрачное молчание, не желая более вступать в диалог.

— Похоже светская беседа у нас не заладилась, — выждав несколько секунд в напряжённой тишине, разочарованно заключил гость. — Тогда перейду к делу. Остановитесь.

— Что? — опешив, переспросил священник.

— Мы планируем покинуть ваш мир, — прямо заявил Поттер. — Все волшебники и волшебные существа, вся магия вскоре исчезнут из этого мира и без ваших усилий. Я предлагаю вам остановиться и просто подождать. Ни к чему лишние жертвы.

Губы Элиота изогнулись в усмешке.

— Ах да, эти ваши мистические «Врата», — понимающе протянул он. — Планируете отправиться в преисподнюю, откуда объявились?

— Пусть будет «преисподняя», если вам так спокойнее думать. Но разве это не решило бы общую проблему?

— И как я могу быть уверен, что вы не вернётесь обратно?

— Уж поверьте, это вряд ли случится. Так что?

— Нет.

— Нет? — ответ казалось, удивил его. — Отчего же?

— Вернее истребить зло, чем знать, что однажды оно может вновь отравить наш мир. Я не позволю вам затаиться, чтобы собрать сил и позже снова ударить по нам.

— Понятно, — юноша задумчиво потёр подбородок. — Я рассчитывал, что вы окажетесь умнее, — досадливо пробормотал он. — Что ж, тогда другой вопрос. Видели когда-нибудь Эверест? Или, может, в Альпах бывали? А Карпаты? Как вам Карпаты?

— К чему эти расспросы?

— Ну видите ли, там под ними спят древние драконы, — с любезной улыбкой, известил Поттер, помедлил и, когда никакого ответа не последовало, продолжил всё тем же мягким тоном: — Знаете, такие огромные огнедышащие ящерицы из сказок? Поговаривают, что пик Эвереста является окаменевшим сгибом крыла одного из них.

У Элиота по спине бежал холодок, когда он на миг вообразил подобное существо.

— Вздор…

— Не спорю. Но вы же не хотите проверять правда это или нет?

— Так теперь ты решил угрожать, что пробудишь этих драконов?

— Это выглядит как угроза? — его собеседник как будто растерялся, впав в задумчивость. — А хотя и правда так выглядит. Что ж, раз так, то да. Я пришёл угрожать. Как думаете, много ли останется от мира, который вы так хотите сберечь, если проснётся хотя бы один такой дракончик? Я достаточно безумен, чтобы на это взглянуть. А вы?

Элиот молчал. Ни разу ещё он не слышал о подобном ни в зеркале памяти, ни от безумной многоликой твари, что снабжала церковь информацией вначале войны. Даже старинные святые писания не упоминали о подобных чудовищах.

— Даже если они и правда существуют, хватит ли у тебя сил чтобы контролировать их?

— Конечно не хватит, — Поттер широко улыбался и тон его звучал жизнерадостно, но глаза стали безжизненными и лишёнными всяких эмоций. — Поэтому я пока их не разбудил. Хоть и очень хочется.

— Что тебе нужно? — изогнув бровь, надменно уточнил Элиот.

— То, о чём я говорил. Сверните свою охоту на ведьм и дайте нам уйти. Разве это так сложно? — Поттер вопрошающе изогнул светлые брови. — Почему бы не попробовать мирно договориться?

— Договориться? — с губ священника сорвался смешок. — Вы столетиями дурманили нас своим колдовством, вообразив себя богами. Сегодня ты вторгся на святую землю, напал на моих людей, угрожал мне и теперь смеешь заговаривать о перемирии?

— Я не то, чтобы силён в дипломатии, — с деланным смущением хмыкнул Поттер. — Но…вам что так нравится война?

— Ты и тебе подобные богопротивные создания, отвергающие законы природы, чужды творениям господним и этому миру, — с презрением отчеканил Элиот. — Как могу я даже думать о том, чтобы заключить союз с демонами, если Господь завещал нам всеми силами противостоять злу? Уходи, колдун. Или убей меня, раз так жаждешь крови.

— Какой мне толк от вашей смерти, преподобный? — развеселился собеседник. — Рано или поздно на ваше место придёт кто-то другой. Вы мне пока больше нравитесь живым. И кстати, — на губах юноши заиграла приторно любезная улыбка, — для столь верующего человека, рьяно отстаивающего слово господне и всё такое, вы чрезвычайно плотно окружили себя всякой бесовской атрибутикой, — он махнул рукой в сторону стола с картой и кристаллами. — Вы и с магическим существом спеться не побрезговали. А ваши любимые блокирующие руны — созданы руками таких как я. О «святом воинстве» церкви я и упоминать не буду. Мне видится в этом некоторая доля лицемерия. А вам?

— В руках божьего человека всё это лишь инструменты для истребления зла не более, — стиснув зубы парировал Элиот.

— Инструменты, — пробормотал вполголоса юноша, задумчиво постукивая себя пальцем по подбородку. — Варлоки это тоже ваш инструмент?

— Если надеешься, что с моей смертью они сложат оружие…

— Не надеюсь. Просто пытаюсь кое в чём убедиться. Ваша воля — это их воля?

— Это воля церкви.

— Но приказы им отдаёте лично вы? — с нажимом уточнил Поттер.

Священник поджал губы, прожигая собеседника презрительным взглядом. Он не желал более продолжать этот разговор.

— Ну же, преподобный, — незваный гость миролюбиво улыбнулся, ничуть не рассерженный его упрямым молчанием. — Чем быстрее вы мне всё объясните, тем быстрее я уйду. Мне тоже глубоко противно ваше общество, давайте не будем друг друга долго мучить.

Элиот вздохнул.

— Что с моими людьми?

— Какими? Которые в рясах? Или с оружием?

— Все они — мои люди.

— Я их вероятно убил.

— Господи боже… да что ты…

— Так что насчёт варлоков? — перебил Поттер, теряя терпение. — Вы, преподобный, ими управляете? Они ваше орудие?

— Да.

— Считают ли они себя волшебниками? Такими как я?

— Конечно нет! — ужаснулся священник. — Их души под защитой церкви. Они рождены грехом, но не погрязли в нём.

— Значит, они просто орудия, ведомые рукой церкви, а церковь тут представляете вы, — понимающе протянул Поттер. — Могу ли я тогда считать, что ваше слово это их слово и ваши убеждения — это их убеждения?

— Можешь, — священник гордо вскинул подбородок. — Они никогда не присоединятся к вам.

— Ясно. Так что насчёт перемирия? Не передумали?

— Никогда.

— Жаль. Очень-очень жаль, — Поттер поднялся на ноги, собираясь уйти.

— Если ты думаешь, что, явившись сюда, смог что-то изменить или посеять сомнения в моём сердце, то ты заблуждаешься. С нами Бог.

— Да-да, — колдун распахнул дверь и с улыбкой оглянулся к священнику. — Передавайте ему привет от меня при встрече.

Дверь за ним закрылась. Потрясённый тем, что смог пережить эту чудовищную встречу, Элиот почти неверяще воззрился на собственные руки, подрагивающие от гнева и напряжения. Его разум переполняли вопросы и подозрения. Как колдун смог найти его церковь? Как попал внутрь, пройдя через все заслоны, блокирующие любую магию? Что с охраной? А послушники? Неужели все и правда мертвы? Элиот поднялся на ноги, но колени подогнулись, и он снова бессильно рухнул в кресло. Собственное дыхание показалось ему рваным и громким, а сердце заходилось бешеным ритмом.

Закрыв глаза, он вновь зашептал молитвы, усмиряя смятение и ужас. Он ни в чём не подвёл Господа, не позволил себя сломить. То был не человек. Не мог быть человек. Чудовище. Они все чудовища. По земле не должны блуждать демоны. И нельзя допустить, чтобы они укрылись в своём чёрном измерении, накапливая силы и готовясь вновь вторгнуться в Божий мир. Эти Врата, которые они ищут, давно следовало уничтожить. Стоит ускорить поиски, пока не стало слишком поздно. Око Бури всё ещё с ними. Пусть мальчишка и смог забрать кристалл, зеркало памяти осталось в руках Элиота, как и Око Бури. Однако, если тот так легко попал сюда, то не мог ли узнать о…

— Нет, это невозможно, — хрипло выдохнул Элиот.

С трудом поднявшись на ноги, он, пошатываясь, побрёл в смежную комнату, откуда можно было спуститься в подвальные помещения. Там, скрытое от чужих глаз, находилось драгоценное зеркало памяти, о котором не должен был знать никто кроме самых приближенных Элиоту людей. Преодолев лестничный пролёт, священник пересёк погружённый в полумрак коридор, толкнул приоткрытую дверь и замер, в немом ужасе воззрившись на представшую его глазам картину.

* * *

— Ну и жуть, — заключил Блэйз после минутного созерцания скреплённых между собой альбомных листов с изображением искорёженных трупов. — Какому психопату пришло в голову это на стену повесить?

— У меня больше вопросов вызывает художник, — постно заметил Драко, покосившись на сидящую в кресле Лавгуд.

В последний раз он видел её почти год назад. В то время её отец всё ещё был жив, а сама она куда больше походила на живого человека, а не на восковую куклу с тусклыми слепыми глазами и коротко остриженными волосами. С момента их появления, Лавгуд не обмолвилась ни словом, даже не соизволила переодеться, расхаживая в одной ночной сорочке и наброшенном на плечи пледом. В дом слизеринцев впустил домовик Поттера и, забрав принесённые ими пакеты с продуктами, юркнул на кухню готовить обед. Лавгуд же только скользнула по нежданным гостям пустым взглядом и отвернулась к окну.

Драко отошёл от Забини, который так и застрял у кошмарной картины, и подобрался ближе к Дафне, расположившейся на диванчике возле камина.

— Долго нам тут торчать? — шёпотом проворчал он, подсаживаясь к ней.

Гринграсс безмятежно повела плечом.

— Посидим до вечера и вернёмся.

— Тут с тоски с ума можно сойти.

— Это была твоя «гениальная» идея отправиться подальше от поместья, — также тихо напомнила Дафна, с лёгкой иронией глянув на друга.

— Откуда мне было знать, что мы потащимся в дикую хижину в диком лесу? — вымучено пожаловался Малфой. — Я просто предложил развеяться.

— Фу, Драко, что за примитивная лексика? — делано возмутилась Гринграсс. — Что сказал бы твой отец?

Драко оскорблённо крякнул, воровато оглянулся на Блэйза и подался ближе к подруге.

— Поттер вообще в курсе, где мы сейчас? — едва слышно осведомился он.

— Я не успела его предупредить.

— Как бы он нам головы потом не оторвал, — Малфой опасливо покосился на Луну. — Он её бережёт как зенице ока.

— Что плохого в том, чтобы навестить больного друга? — шутливо удивилась Дафна и потянулась за сумкой.

— Да, мы же такие близкие друзья. То-то я смотрю Лавгуд с самого нашего появления от восторга заходиться, — язвительно хмыкнул Малфой.

— Полно ворчать, Драко. Давай лучше сыграем, — с этими словами его собеседница выудила несколько игр и разложила на столе. — Блэйз, Луна, как насчёт МаджиКо?

Луна вопрос проигнорировала, а Забини вымучено застонал, «отлепившись» от картины и присоединяясь к ним.

— Только не эта садистская стратегия. Я устал тебе проигрывать, коварная ты женщина, — он обвиняюще ткнул пальцем в Дафну. — Лучше уж в покер.

— Как скажешь, — Гринграсс подтолкнула к нему колоду. — Сдавай карты.

Все трое расположились за обеденным столом. Драко и Блэйз то и дело бросали на молчаливую обитательницу дома настороженные взгляды, Дафна же, ничуть не обеспокоенная холодным приёмом, невозмутимо изучала свои карты и делала ходы. Несколько партий спустя объявился Виви, известив, что обед почти готов.

— Слава Мерлину, — Блейз отбросил свой очевидно проигрышный расклад. — Сегодня явно не мой день.

Драко чопорно отложил свои карты в сторону.

— Ты просто постоянно отвлекаешься на всё подряд.

Забини скользнул взглядом по Лавгуд и, подперев рукой голову, с подозрением воззрился на друзей.

— Я просто всё жду, когда мне объяснят, что мы тут делаем.

— Гарри попросил сегодня присмотреть за Луной, — не моргнув и глазом, соврала Дафна, убирая игры, чтобы Виви мог накрыть на стол.

— Почему именно нас? У неё что нянек мало? Не то чтобы я жаловался, но раньше он даже не хотел показывать, где её прячет.

— А кого ещё? Гермиона занята в лагере, а Том на это в жизни не согласился бы.

Блэйз задумался.

— Разве с ней тут не жил этот психованный варна? Где он кстати?

— Понятия не имею, но видимо он тоже периодически куда-то уходит, — Дафна скучающе наблюдала за тем, как домовик сервирует стол, пока Драко переводил напряжённый взгляд с неё на Блэйза и обратно.

— Тогда отчего бы не перевезти Лавгуд в поместье? — продолжал допрос Блэйз.

— Можешь спросить об этом Гарри.

Разговор прервался, когда на столе появилась еда. Дафна заметила, что для Луны эльф не приготовил ни посуды, ни приборов и вопросительно оглянулась на девушку.

— Луна, ты не будешь есть?

Та промолчала, глядя в окно незрячими глазами. Рядом, скорбно опустив уши, вздохнул Виви.

— Госпожа Видящая в последние дни совсем мало ест, — прошептал он, глянув на Дафну.

— Видящая? — Драко оторвался от меланхоличного изучения своей тарелки и обменялся с Блэйзом озадаченными взглядами. — Звучит как издёвка.

— Почему? — встрепенулся домовик.

— Ну, — Малфой покосился на Луну и громким шёпотом уточнил: — Она разве не слепая?

— Слепая, — согласилась Луна, впервые заговорив с тех пор, как Дафна, Драко и Блэйз явились к ней в дом.

— Мерлин и Моргана, она все-таки разговаривает! — обрадовался Забини и, перегнувшись через стол, громким шёпотом обратился к Дафне и Драко: — Я думал она после магглов совсем из реальности выпала.

— Нет. Я вас слышу.

— Неловко вышло, согласен, — сконфуженно потирая шею, хохотнул Забини.

— Тогда могла бы ответить, — буркнул Малфой, бросив на неё раздражённый взгляд. — Мы вообще-то пришли тебя проведать.

— Не стоило. Это только всё усложнило, — продолжая смотреть в окно, отозвалась та. — Впрочем, всё и так уже слишком запуталось.

По оконной раме барабанили капли ледяного дождя, нагнетая и без того сумрачную атмосферу в комнате. Дафна, Драко и Блэйз обменялись многозначительными взглядами.

— Похоже нам всё-таки здесь не рады, — негромко заметила Дафна, нарушая тишину. — Прости, если потревожили.

— Ты торопишься, — незрячие глаза Луны обратились к Гринграсс. — Стоило дождаться его.

Дафна помедлила, внимательно изучая бледное лицо собеседницы, аккуратно вытерла губы салфеткой и отложила в сторону столовые приборы.

— Быть может, это ты теряешь время, а не я тороплюсь? — любезно улыбнулась она, не прерывая странного зрительного контакта.

— Даже если видишь дорогу, не пытайся выбирать её самостоятельно. Добивайся целей чужими руками, как делала до этого, иначе на твоих окажется слишком много крови.

Брови Гринграсс изогнулись в безмолвном упрёке и на её рассечённом шрамами лице проскользнула редкая тень недовольства.

— Боюсь, твои загадки способен понимать только Гарри. Потрудись объяснить свои слова.

Луна медлила с ответом, всё также пристально всматриваясь в Дафну. Ощущая напряжение, повисшее между девушками, Блэйз и Драко незаметно выскользнули из-за стола. В поисках нейтральной темы, Забини скользнул взглядом по комнате, тут же приметив оставленный кем-то на каминной полке альбом для рисования.

— Ого, ещё жутковатые рисунки, — нарочито бодро известил он, надеясь сбавить нарастающий накал, и плюхнулся на диван, раскрывая альбом.

Драко с неохотой пристроился рядом, и оба затихли, изучая рисунки.

— Как она вообще умудряется рисовать, лишившись зрения? — спустя некоторое время, в полголоса озвучил Блэйз, переворачивая страницы.

— Что вообще тут нарисовано? — Драко склонял голову то к одному плечу, то к другому. — Похоже на коридор. Поттер сказал, что ты ищешь дорогу к Вратам, это её ты тут рисовать пыталась?

Луна промолчала, отвернувшись от Дафны, её губы искривились в безрадостной улыбке. Гринграсс подошла ближе к друзьям, заглянув в альбом через плечо Забини, как вдруг тот шумно втянул носом воздух и резко напрягся, всматриваясь в рисунок. Дафна осторожно посмотрела в сторону друга, пытаясь понять, что его так встревожило и одновременно с этим раздался удивлённый голос Драко.

— А вот это похоже на коридор в Министерстве магии, — он подался вперёд, указывая на раскрытую страницу. — Смотри, Блэйз, вот эта дверь точь-в точь как…

Блэйз, хмыкнув, отмахнулся от друга, не дав тому закончить, и поднялся на ноги, сунув альбом в его руки.

— Всё-таки я не фанат абстракции, — он лениво потянулся. — И скажите уже кто-нибудь Поттеру, что он разбаловал своего домовика до крайности — вся еда пересолена, так и умереть можно. Я захватил с собой сливочное пиво. Кто-то будет? — он отправился на кухню.

Дафна проводила его задумчивым взглядом, помедлила, покосившись на притихшую Луну и последовала за другом. Драко недоумённо оглянулся им вслед и вновь всмотрелся в рисунки.

— Нет, это точно коридор в Министерстве магии, — донеслось до Гринграсс его озадаченное бормотание. — Лавгуд, ты что была в Отделе Тайн?

Дафна уже не слышала, что сказала ему Луна, если вообще соизволила ответить. Она вошла на кухню следом за Блэйзом, тот стоял к ней спиной, роясь в сумке с продуктами, которые они привезли с собой из поместья. Услышав, как закрылась дверь, Забини коротко оглянулся, одарив подругу кривой усмешкой.

— Лавгуд и на тебя жути наводит, да? — он снова отвернулся. — Я точно прихватил несколько бутылок пива, — бодро известил тот. — Разбавить бы атмосферу, да? Надо было огневиски брать. Уныленько тут. Жаль Поттер нас раньше не приглашал в эту дыру, глядишь и Луна быстрее бы поправилась, а то сидит тут одна целыми днями. Тут любой бы свихнулся. Да где это пиво?

Дафна привалилась спиной к двери, слушая его болтовню, и печально улыбнулась.

— Ты понял, что там изображено, да? — тихо спросила она.

Блэйз замер.

— Нет. Не понял. Драко ошибся. У него видимо от погоды мозги отсырели вот и бредит потихоньку, всё-таки эти близкородственные браки до добра не доводят. Не просто так ведь он таким задохликом уродился. Сначала Малфои с Блэками женятся, а потом у потомства отставание в развитии начинается, и они видят то, чего нет. Уж поверь, я бы точно узнал это место. Да будет тебе известно, мой троюродный дядя по линии двоюродной бабки, ну той которая… — Блэйз затих, ощутив, как на его плечо легла рука подруги, вынуждая обернуться. — Даф, ты чего? — растеряно спросил он, встречаясь с ней взглядом.

— Драко ошибся, — убеждённо сказала она, глядя ему в глаза. — Это просто абстрактный рисунок.

— Да, именно! Так что… — Забини снова вынужден был замолчать, когда Гринграсс, подавшись вперёд, крепко его обняла.

— Переживаешь за Джинни? — тихо спросила она.

Забини нервно сглотнул, напряжённо замерев в её объятиях.

— Ты представить себе не можешь насколько… — хрипло прошептал он, — я почти… с ума сошёл.

— Знаю. Мне жаль. Однако благодаря таким событиям раскрывается наша истинная суть.

Забини вымучено улыбнулся.

— Оправдывает ли это ужасные поступки? Если их совершают ради любимых?

— Не знаю. Наверное, это зависит от того, насколько ужасно мы поступаем… и от того, насколько сильно любим.

Блэйз обратил невидящий взгляд за её плечо.

— Ты бы… смогла так поступить?

Дафна помедлила с ответом, обнимая его крепче.

— Да, — уверенно сказала она, — смогла бы.

Блэйз вздрогнул и дёрнулся в её руках, с его губ сорвался едва слышный болезненный хрип.

— Прости, — прошептала она, нежно погладив его по плечу. — Мне, кажется, не оставили выбора.

Забини навалился на неё, сдавленно хватая ртом воздух, по его губам текла кровь. Кровью же окрасилась рука Дафны, которой она держала рукоять кинжала, вонзённого в его спину.

— Тебе больно? — приблизившись к самому его уху, с ядовитой мстительностью прошипела Гринграсс. — Надеюсь, что ты сейчас всё чувствуешь достаточно ярко. Будь добр, сдохни поскорее.

Блэйз покачнулся, его ноги подкосились, и он начал оседать на пол, Дафна подхватила его под руки, осторожно укладывая на бок, так чтобы не задеть рукоять кинжала. Несмотря на жестокие слова, её действия были бережными, а взгляд хранил ласковую мягкость. Она с печальной улыбкой всмотрелась в посеревшее лицо Блэйза, стирая кровь с его губ и подбородка.

— Ради тех, кого любим, — она нежно погладила его по щеке, оставляя на коже след окровавленных пальцев.

В затуманенных болью глазах Блэйза скользнуло понимание, он неотрывно смотрел в её лицо, словно пытаясь передать что-то одним взглядом, а Дафна лишь молча сидела рядом, продолжая гладить его по волосам.

— Потерпи ещё совсем чуть-чуть, — словно баюкая, мягко уговаривала она, — скоро всё закончится. Я буду рядом. Не бойся.

— К-какого тут происходит?! — раздался вопль от входа.

Дафна подняла голову, отрывая взгляд от Забини.

— Ах, Драко, — с досадливым упрёком сказала она, не замечая, как по щеке скатилась одинокая слеза. — Ты немного не вовремя.