Неприкасаемый (джен)

Стоило отдать главе Института должное: находить и привлекать к работе неприкасаемых с сильным сочетанием способностей у него получалось превосходно, и это, как подтвердилось, без доступа к госреестрам. По крайней мере официального.

Ну а тебе, Мор, снова выговор. Не помешало бы начать получше присматриваться к коллегам, да и в целом быть поосмотрительней. Повезло, что тщедушный Гаер оказался действительно лазутчиком Фейна, а то еще неизвестно, чем бы закончился твой порыв его подловить.

Сверля спину перевертыша взглядом, я накинул покров ихора и вышел следом за ним из зала. Без суеты, поскольку на расположенных в этой части коридора камерах я не мог не засветиться, но прибавил шагу, чтобы успеть вовремя оказаться на второй слепой точке.

Тоунс, увидев своего телохранителя, кивнула ему и протянула Фейну на прощание руку, в то время как один из ее помощников нажал на кнопку вызова.

— Рада, что удалось все спокойно обсудить. До встречи, возможно, скорой, если найду время для раута.

— До встречи, миссис Тоунс, — глава Института пожал хрупкую ладонь и сделал шаг назад, уступая дорогу к подоспевшему лифту. — Надеюсь, время найдется.

Невольно затаив дыхание, я проскользнул мимо них к расположенной рядом двери запасного выхода и, как только Тоунс с коллегами скрылись за створками лифта, выскочил из коридора.

А теперь пошустрее, Мор.

Торопливо осмотрев углы лестничного пролета и убедившись, что в них не торчат тушки камер, я сорвался на бег. Костюм с непривычки сковывал движения, мешая перескакивать по несколько ступенек, дыхание тут же возмутилось из-за сдавленной галстуком глотки, но я не рискнул сбавить темп, пока не оказался на площадке первого этажа. Да и там на отдышаться дал себе всего несколько секунд, замерев у закрытой двери, прежде чем аккуратно ее приоткрыть и без лишнего внимания просочиться в холл.

Заняв позицию возле лифта, я все так же, скорее по привычке, окинул быстрым взглядом стены, высокие потолки и декоративные перекрытия, выискивая камеры видеонаблюдения. Не только ближайшая, смотрящая точно на меня, и соседняя, с тем же обзором под другим углом, не подавали признаков жизни, но и многие другие. В том числе и следящая за отдельным коротким рядом турникетов, за которым притаилась нужная мне дверь, маркированная знаком парковки. Да и среди камер, расположенных над постом охраны, лишь половина подмигивала посетителям озорными красными огоньками, и уж не знаю, планировалось ли так изначально, но на видимость непредумышленного сбоя такой разброс работал хорошо, правда, как подсказывал опыт, не слишком долго.

Пока я осматривался, наконец с тихим шорохом открылись двери лифта. Первыми вышли коллеги Тоунс, продолжая обсуждать деяния все того же Пратера, и только после сама ведущий эксперт с метаморфом за спиной. Не теряя времени я протянул к ней загримированную руку, с удивлением отметив, до чего же пусто оказалось у меня в голове. Равнодушное молчание совести было делом привычным, но в сложившихся обстоятельствах довольно неожиданным. Никаких попыток себя оправдать или надежд на лучшее будущее для неприкасаемых, нет, только холодное стремление выполнить работу. Мне настолько в этот момент стало все равно, чьи взгляды на самом деле вернее: приторные Фейна или трезвые Тоунс, одинаково воротило и от одного, и от другого. Никто из них не жил нашу жизнь, однако почему-то оба считали себя правыми о ней судить. Но чья бы позиция ни одержала верх и к каким бы последствиям это ни привело — огребать будем неизменно только мы.

Едва коснувшись открытой шеи Тоунс, я сразу же развернулся к турникетам, отгораживающим выход на подземную парковку.

— Миссис Тоунс, вам плохо? — раздался за спиной встревоженный возглас одного из ее коллег. — Миссис Тоунс? Здесь есть врач? Вызовите скорую!

Перемахнув закрытую створку турникета, я бросил короткий взгляд на лежащую навзничь мертвую женщину и суетящихся вокруг нее бюрократов с охранниками конференц-центра. Личной охраны Тоунс среди них не оказалось — похоже, Гаер воспользовался суматохой и вернулся к начальству. Чем и мне следовало заняться.

Я быстро открыл дверь, вышел на площадку с очередными лифтом и лестницей и, не спеша спустившись на один пролет, щелкнул через пиджак кнопку рации.

«Иду к тебе».

«Хорошо. Стою у выезда».

«Понял».

Никогда еще я не чувствовал себя настолько безучастным бездушным инструментом, как сегодня. Даже если приходилось работать в паре или с техническим сопровождением, детали исполнения почти всегда оставались на мое личное усмотрение. Сейчас же я целиком и полностью зависел от своего нанимателя, двигался исключительно по заложенным им рельсам. Толком не знал возможностей подельника, не заботился о прикрытии и камерах, не выбирал маршрут — ничего. Удобно работать, когда за тебя все решили? Безусловно. Понравилось ли мне? Ни капли.

И дело было даже не в потухшем азарте, как бы грубо это ни звучало, когда речь идет о чужих жизнях. Невольно в мозгу всплыла ассоциация с плохой компьютерной игрой, в которой для выполнения задания непосредственно от игрока требовалось всего лишь нажать одну кнопку. И сейчас я чувствовал себя даже не игроком, которого за руку провели по миссии, я чувствовал себя этой гребаной кнопкой.

Настолько ведомое положение лишало чувства хоть какого-то контроля ситуации и навевало на крайне неприятные мысли о возможной подставе. И, словно этого было недостаточно, на не менее неприятные предположения, к каким выводам может прийти Ткач, считав мое смятение.

Быть может, именно из-за этих мыслей я не особо торопился, спускаясь на утонувшую в полумраке парковку. И именно из-за них не разобрал шаги за своей спиной. Зато вот щелчок предохранителя я услышал предельно четко.

Сука.

— И какого хрена, Мор?

— Это ты меня спрашиваешь? — бросил я, оборачиваясь на знакомый голос.

Кречет стоял на предусмотрительно безопасном от меня расстоянии спиной к закрытым дверям подземного лифта и направлял пистолетное дуло точно мне в лоб.

— Да ладно, глазастый, уже поздно пушками размахивать, дело сделано. — Мне ничего не оставалось, кроме как поднять обнаженные руки в примирительном жесте.

— Вот так у тебя все просто, да, тень?

— А с каких пор у тебя нет? — искренне возмутился я. Не сказал бы, что хорошо разбирался в специфике работы Кречета, но ее общая суть ничем не отличалась от моей. — Давай не будет играть в эти игры, а решим все, как наемник с наемником. Если помешал планам или лишил крупного заработка, договоримся, компенсирую.

— Раньше я бы даже не подумал, что ты настолько способен мерить все деньгами, — строго сощурился глазастый черт. — И сколько тебе заплатили за убийство Хвата?

— Чего? — я аж осип от неожиданности вопроса.

— Не делай такое удивленное лицо, Мор, — невозмутимо продолжил Кречет. — Кто, кроме тебя, мог незаметно к нему подобраться?

— Да что ты несешь? — еще сильнее, до перехватившего дыхания, возмутился я. — Ты правда думаешь, что у меня рука на Хвата поднялась бы после всего, что он для меня сделал?

— Ну, раз он мертв, значит, поднялась.

— Серьезно? — процедил я, а самого сначала бросило в гневный жар, а затем тут же будто окунули в ледяную воду. Подставили, как пить дать, подставили. Кто и по какой причине, я не знал, но уверенность Кречета меня не на шутку испугала. — Как ты себе это представляешь? Вернулся после задания, пристрелил, а потом, в лучших традициях детективных историй, как ни в чем не бывало приехал еще раз? Ах, да, еще Тана по дороге утопил, выходит, тоже я?

Не в пример мне спокойный Кречет пожал плечом:

— У Института обширные возможности.

— Я в Институт подался только из-за проблем с этим гребаным заданием.

— Не к Своре обратился за помощью, не к кому-то еще из коллег, а в Институт, да?

Справедливо. Со стороны звучало плохо, очень плохо.

— Ты видел пацана, куда я с ним к наемникам?

— Мы все были такими же пацанами, Мор. Что в нем такого особенного, чтобы ты вдруг решил, что ему не место среди нас?

Объяснять под дулом пистолета, почему я не желал такой же судьбы Гласу, как у нас, не было никакого желания. Да и толку тоже. Следовало взять себя в руки, пока не словил в перепалке пулю, и нормально выяснить, какого черта происходит.

— Объясни мне, — шумно выдохнув, куда сдержаннее проговорил я, — почему ты решил, что это моих рук дело?

— Да все смыкается на тебе. Ты возвращаешься с мутного задания аккурат к остывающему трупу, от напавшего на тебя неприкасаемого так удобно не осталось ни следа, а единственный, кто мог пролить хоть какой-то свет на исчезновения тел наших, ну надо же, тут же преставился, стоило мне обсудить его с тобой. И только с тобой, тень, — цыкнул Кречет. — Как неудачно, согласись?

— Преставился? Ты о Залпе? — удивился я.

Неудачно, не то слово. Но я ведь тоже ни с кем больше не обсуждал его.

— О Залпе, о Залпе, — хмыкнул Кречет. — А теперь еще и выясняется, что ты продался Институту.

— Ты работодателя выбрал ничуть не лучше, — вновь завелся я.

— Я заключил сделку, Мор. И, боюсь, тебе не удастся компенсировать то, что ты ее сорвал.

— Сделку с теми, кто жаждет нас всех переписать и изолировать?

— Пусть переписывают сколько им влезет. Все лучше того, к чему стремится Институт. Неужели ты не понимаешь, что далеко не всем можно развязывать руки? — Нахмурившись, Кречет тяжело вздохнул. — Я могу ошибаться, Мор…

— Можешь, — сердито кивнул я. — И ошибаешься.

— …Но от тебя стало слишком много проблем в последнее время.

Да чтоб тебя. Как я и думал, меня оказалось проще сбросить со счетов, чем ломать голову о моей причастности.

Выхватить пистолет из кобуры под пиджаком я не успею. Сократить расстояние между нами тем более. Ихор хоть используй, хоть нет, взгляд Кречета мне не отвести, и никак его не отвлечь. Но как быть…

— Опусти оружие.

У меня аж сердце гулко екнуло в груди, но, черт возьми, никогда бы не подумал, что буду так сильно рад этому невозмутимому голосу.

Судорожно выдохнув, я обернулся на выходящего из полумрака пустой парковки Ткача. Он тут же приковал к себе внимание Кречета, но выполнять озвученное требование тот, естественно, не спешил.

— Давай-ка ты встанешь, где стоишь, — строго проговорил Кречет, — и не будешь делать резких движений.

— Давай, — согласился Ткач, остановившись и убрав руки в карманы брюк. — А ты за это меня послушаешь, и послушаешь внимательно.

— Я — само внимание, — хмыкнул Кречет.

— Да. И тем не менее ты облажался, — будничным тоном проговорил Ткач. — Но в том, что ты не смог выполнить простую работу, сохранить доверенную тебе жизнь, нет вины Мора. Только твоя.

Кречет нахмурился и, показалось, хотел возразить, но встретившись с пронзительным взглядом ледяных глаз, он заметно растерялся.

— Тебе не исправить ничего. — От фатальности сказанного передернуло даже меня.

Не знаю, отражали ли эти слова хоть каплю истинных мыслей Кречета или они были нужны исключительно для настроя, но это работало. Кречет поник и опустил руку с пистолетом, в считанные секунды его дыхание нервно участилось, и вот, он уже смотрел на Ткача не с угрозой, а с беспросветной горечью.

А у меня в груди сдавило от омерзительного осознания, что это конец. Я завороженно смотрел, как буквально гаснет на глазах мой знакомый, захлебываясь в навязанных ему эмоциях, и ничего не мог с этим поделать. Не решался вмешиваться, ведь Кречет по-прежнему сжимал пистолет в руке с побелевшими от усилия костяшками пальцев, а мне на всю жизнь вперед хватило сорвавшегося с контроля взрывного незнакомца.

Ткач вынул руку из кармана и протянул мне связку с автомобильным ключом.

— Держи. Припаркуйся у главного входа и жди Фейна.

— Слушай... — начал было я, но, заткнувшись, покорно забрал ключи.

Несмотря ни на что, я не желал Кречету зла. Врезать от души за обвинения — да, еще как хотел, но не более. Однако глядя в его потухшие мокрые глаза, я почему-то отчетливо осознавал, что Ткач отправил его в такую беспроглядную пучину отчаяния, из которой уже не выбраться. И я малодушно воспользовался возможностью не видеть, как он в ней утонет.

Резко развернувшись, я быстрым шагом направился в сторону выезда, где должен был быть припаркован представительский седан Фейна. Легко нашел его, отпер и, кажется, только усевшись на водительское сидение, позволил себе выдохнуть.

Но не успел я завести мотор, как вздрогнул от одинокого гулкого выстрела.

— Да твою ж мать, — в сердцах прошипел я, крепко вцепившись в обшивку руля.

Ну зачем так, Кречет? Могли же нормально все обсудить!

Не должно было все так закончиться. Полным разрывом отношений со Сворой, ссорой с парнями, но, сука, не очередным подлым ударом по детищу Хвата.

Я резко завел машину и рванул ее с места, разворачивая к подъему с парковки. Из последних сил попытался нацепить на лицо подобающую телохранителю невозмутимую мину, хотя внутри все выгорало от злости и отвращения к себе.

Ну что, Мор, как тебе первое задание Института? Посмотрел на конкурентов Фейна? Разобрался, что к чему?

Ну а что ты расскажешь о сегодняшнем дне Гласу?..