Все псы попадают в рай (джен)

В полумраке коридора Алексей Игнатьевич на мгновение замер, позволяя тяжести прошедшего дня отступить. Школьные дела и осточертевшая до зубовного скрежета политика, в которую он, вообще-то, абсолютно точно не хотел и не собирался погружаться, остались позади. Впереди был лишь не слишком короткий, но приятный путь до Годриковой Впадины, рев мотора и тайны прошлого, хранящиеся в воспоминаниях Дамблдора. О, а еще выходные, которые он мог почти со спокойной душой посвятить изучению магии. В конце концов, как показывает практика, даже если ты и не собираешься ни с кем сражаться, это еще не значит, что кто-то или что-то не решит выступить против тебя.

Хотя, оставался еще вариант старого доброго огнестрельного оружия, и надо было бы как-то прояснить вопрос, как в этом мире и в этом времени можно было бы раздобыть, ну, например, ТТ. Не зря же умные люди говорят, что добрым словом и пистолетом можно сделать больше, чем добрым словом. Магия, безусловно, могла стать отличным подспорьем, но вот какая штука: азы волшебства от пока только постигал, а вот стрелять вполне неплохо умел. Вряд ли это сильно поможет против какой-то неведомой дряни типа скелетообразного монстра, но вот против любого живого и пулепробиваемого — вполне. Алексей уже успел заметить, что несмотря на то, что большинство магов все же обладают достаточным количеством мозгов, чтобы знать об устройстве мира простецов, угрозу современных технологий они почему-то недооценивают.

Идя по пустынным школьным коридорам, Псовский позволил себе немного отвлечься, представляя, как холодный ночной воздух ударит в лицо, как рука сожмет ручку газа, отправив «Ночного ястреба» в стремительный полет над уснувшими шотландскими холмами. Что ж, очень недурственное завершение дня! Очень!

Алексей Игнатьевич едва свернул в сторону главного входа, как вдруг из бокового коридора, ведущего к Большому залу, послышались оживленные голоса. Группа студентов-рейвенкловцев, видимо, засидевшаяся в зале после ужина за обсуждением чего-то интересного, столкнулась с директором буквально лоб в лоб. Увидев его, ребята разом замолчали, выстроившись в почтительную, но не пугливую шеренгу.

— Профессор Дамблдор! — первым набрался смелости мелкий паренек с умными глазами и орлиным профилем, чье имя Алексей с трудом, но вспомнил — Терри Бут. — Как здорово, что мы вас встретили! А мы тут как раз спорим, то есть обсуждаем, то есть… А можно спросить?

«Вот и началось, — с внутренним стоном подумал Алексей. — Сейчас пойдут вопросы о суде, о Волдеморте, о Гриндевальде…»

— Можно, — между тем сказал Псовский вслух, готовясь к очередному политическому диспуту. — Спрашивайте, мистер Бут.

— А это правда, — Терри сделал нетерпеливый шаг вперед, и глаза его горели неподдельным любопытством, а не тревогой, — что вы… э-э-э… прилетаете в школу и улетаете из нее на маггловском транспорте? На… мотоцикле?

Алексей оторопело заморгал. Из всех вопросов, которые он ожидал услышать, этот занимал последнее место в списке. Хотя, если уж начистоту, его в принципе в этом списке не было.

— Ух ты! — удивился Псовский. — Уже узнали?

— Я видел вас в прошлый четверг, — пожал плечами еще один ворон. Этого, кстати, Алексей Игнатьевич отлично знал — Роберт Хиллиард, староста. — Вы парковали его недалеко от ворот. Под очень качественным маскировочным заклинанием, конечно, но я в прошлом году как раз писал работу по маскировочным чарам для профессора Флитвика и теперь, как правило, автоматические отмечаю характерные искажения пространства.

Алексей смотрел на студентов, чувствуя странное облегчение. Они не спрашивали о войне, о предательстве или о темных лордах. Их интересовал его «железный конь».

— Да, — согласно кивнул Псовский, непроизвольно улыбаясь. — Это правда. Я действительно частенько пользуюсь именно мотоциклом, если собираюсь отправиться куда-нибудь.

— Я же говорил! Роберт был прав! — тут же оживился Терри Бут и с видом победителя уставился на стоявшего рядом с ним соседа. — А ты: что мелочь может понимать, что может понимать?! Видал?! Я ого-го как понимаю!

Алексей Игнатьевич давно отметил для себя один любопытный факт: рейвенкловцы действительно часто могли обсуждать что-то совместно, при этом не имело абсолютно никакого значения, участвуют ли в диспуте первокурсники или старшекурсники. Если у кого-то было свое мнение (или знания) в определенном вопросе, его обязательно выслушивали, вне зависимости от возраста говорящего. Конечно, не обходилось и без легкого подтрунивания над самыми младшими, не без этого, но в обсуждение все равно принимали. Поэтому не было абсолютно ничего удивительного в том, что сейчас вокруг директора потихоньку собирались студенты с совершенно разных курсов.

— Но как? — посыпались вопросы, когда любознательные вороны переварили новость. — Он же магловский! А летает? Это же противоречит всем принципам… то есть, не всем, но…

— Это модифицированная модель? Или вы сами ее зачаровали?

— А какая у него максимальная скорость? Выше, чем у метлы?

К разговору начали подтягиваться другие студенты, выходившие из Большого зала. Гриффиндорцы, хаффлпаффцы, слизеринцы — все сначала замедляли шаг, а затем и останавливались, подходя ближе, чтобы послушать. Вскоре Алексей оказался в центре живого, шумного круга.

— Так он правда маггловский? — удивился высокий молодой человек, на мантии которого красовался герб с изображением змеи.

Псовский смотрел на ожидающих ответа ребят и видел в них не страх перед грядущими событиями, а простой и детский восторг перед чем-то новым и необычным.

— В некотором смысле, — медленно, обдумывая свои слова, ответил он. — Транспорт этот не совсем маггловский. Скорее… гибридный.

— Но основа-то — маггловская? — подключился к разговору долговязый паренек в очках. — Стальной каркас, двигатель внутреннего сгорания… Мы читали! Но как вы заставили его летать? Антигравитационные чары? Модифицированное заклинание Левитации? Или это чисто реактивная тяга, создаваемая магическим пламенем?

Вопросы посыпались градом, и Алексей Игнатьевич с удивлением понял, что его первичное раздражение как рукой сняло. Давление директорских обязанностей, политические интриги, груз чужого прошлого — все это отступило перед простым, искренним интересом, светящимся в глазах этих детей. Они спрашивали его не как бывшего Верховного Чародея или политика, а как человека. Человека с крутым байком. Эти ребята не выискивали компромат и не искали повода для паники. Они жаждали знаний.

— Реактивная тяга — это уже перебор, — не удержался он от усмешки. — Хотя идея интересная. Давайте по порядку: да, в основе — маггловский мотоцикл. Я зову его «Ночной ястреб». Да, он летает. Нет, я его не зачаровывал — доработал один… талантливый человек. И да, — он снова ухмыльнулся, — на прямой он оставит любую метлу далеко позади.

— Но… зачем он вам? — спросила маленькая рейвенкловка, — Лайза Турпин, — искренне не понимая. — Есть же метлы, есть порталы, есть летающие животные. А если хочется чего-то необычного, то можно и на ковре-самолете попутешествовать…

— Эй! Какие ковры-самолеты? — тут же вклинился мальчишечий голос. — Ты давай, громче их рекомендуй! Их же запретили вообще-то!

— А это все из-за политики протекционизма, — протянул один из слизеринцев, но договорить не смог — его перебили.

— Слушай, Хиггс, хоть ты не выступай! Мы сейчас вообще не о том! Так что, директор, и правда: почему именно байк? — заинтересованно уточнил неизвестный Алексею хаффлпаффец.

— А вы когда-нибудь мчались навстречу ветру? — неожиданно спросил у столпившихся около него студентов Псовский, и его голос стал глубже, задумчивее. — Не просто парили в воздухе на метле или даже запрещенном на территории Магической Британии ковре, а чувствовали, как каждая неровность пути отдается в твоих руках? Когда ты не просто перемещаешься из точки А в точку Б, а ощущаешь сам путь? Каждый его изгиб, каждый подъем и спуск. Метла — это инструмент. Быстрый, удобный. Но она парит над миром, отделяя тебя от него. А на мотоцикле… ты часть этого мира. Ты чувствуешь его мощь. И свою.

Он обвел взглядом притихших студентов и продолжил, тщательно подбирая слова:

— Это ощущение… контроля. Но не контроля над кем-то, а над самим собой. Над своим путем. Знаете, магия дает нам невероятную силу. Но иногда эта сила создает иллюзию, что мы можем возвыситься над проблемами. А на дороге… на дороге ты должен вести. Должен принимать решения каждую секунду. И за каждое решение несешь ответственность только ты. Свобода — это когда ты сам выбираешь направление и сам несешь ответственность за свою скорость. Иногда нужно замедлиться перед поворотом. Иногда — дать по газам, чтобы взять крутой подъем. Это и есть жизнь. А магия… — он широко улыбнулся, — магия просто дает тебе для этого всего колеса. Даже если они не касаются земли.

Алексей видел, что не все ребята понимают его до конца, но он видел огонь в их глазах. Огонь интереса к чему-то новому, настоящему, лишенному магического лоска и политической подоплеки. И в этот момент, глядя на это разномастное, но на мгновение объединенное общим интересом школьное братство, его осенило.

Идея была ясной и простой. Он смотрел на своих студентов и отмечал умные и насмешливые глаза рейвенкловцев, горящие азартом взгляды гриффиндорцев, практичную заинтересованность хаффлпаффцев и даже скрытое, но несомненное любопытство на лицах учеников Слизерина. Они различались цветами факультетских галстуков, их разделяли предрассудки и годы вражды. Но сейчас, в этот миг, их объединяло одно — жадный интерес к чему-то новому, реальному, осязаемому.

«Черт возьми, — пронеслось в голове у Алексея. — Да это же оно и есть».

— Вы знаете, — голос его прозвучал громче, перекрывая голоса студентов, оживленно вступивших в диспут друг с другом, и все взгляды снова устремились на директора. — Вы задали прекрасный вопрос, мисс Турпин. «Зачем?». Зачем объединять, казалось бы, несовместимое? Зачем брать маггловскую машину и заставлять ее летать?

Ребята заинтересованно прислушались.

— Потому что можно. Потому что границы между магией и тем, что вы называете «немагическим», часто существуют лишь у нас в голове, — тут Псовский указал пальцем на свой висок. — Вот, например. Метла — это чистая магия. Маггловский мотоцикл — чистая технология. А «Ночной ястреб»… он и то, и другое. В нем есть мощь машины, но ему дают крылья заклинания. И именно это сочетание, эта… синергия… делает его по-настоящему уникальным. Этот мотоцикл — не просто транспорт. Это доказательство. Доказательство того, что любая вещь, любая идея может стать чем-то большим, если приложить к ней ум, руки и немного… творческого безумия.

Алексей почувствовал, как нарастает волна энтузиазма. Он вспомнил свой кружок в «рассветной» школе, вспомнил, как самые отпетые хулиганы и тихони-отличники вместе склонялись над грязным двигателем, забыв о взаимных претензиях, как начинали общаться люди, которые, казалось, были из разных миров. Просто потому, что были объединены общим интересом и общей целью.

— А что, если… — Псовский прервался, заставляя внимательно слушавших студентов замереть в ожидании, — что, если мы попробуем сделать нечто подобное здесь? В Хогвартсе? Я предлагаю создать нечто новое. Межфакультетские проектные группы. Цель — создание чего-то, что лежит на стыке магии и… ну, назовем это «не-магии». Технологий, инженерии, простых человеческих идей.

— Например? — выдохнул Терри Бут, склонив голову к плечу.

— Например, — Алексей ухмыльнулся, — Почему бы не создать устройство, которое передавало бы сообщения мгновенно? Не сквозные зеркала, которые работают только в паре, и не дневники с протеевыми чарами, которые тоже не позволяют подключиться к беседе третьему лицу, а нечто, что позволит коммуницировать более широкому кругу лиц? Своего рода… сеть. Магическая сеть, допустим, Хогвартса?

— Или, — подхватила идею Пенелопа Кристал, и ее лицо озарилось восторгом, — можно усовершенствовать библиотеку! Создать устройство, которое бы не просто искало книги по названию, а понимало суть запроса! Например, пишешь тему, а оно показывает не только название книг, но и нужные главы, цитаты, перекрестные ссылки? Не просто зачарованный указатель, а нечто… мыслящее, связанное со всеми книгами разом.

— Как маггловский компьютер? — осторожно предположил оказавшийся в первых рядах Гарри Поттер. — У меня у кузена есть. Он, правда, только в игры в нем рубится, но штука крутая.

— Возможно, — кивнул Алексей, не вдаваясь в подробности.

— А спортивный инвентарь? — вклинился кто-то еще из гриффиндорцев. — Может, сделать манки для квиддича умнее? Или тренировочные снаряды, которые сами подстраиваются под уровень игрока? Кстати, а можно на мотоциклах играть в квиддич? Или просто… даже и без квиддича! Можно было бы сделать какие-то другие соревнования для байков: чтобы и по земле ездить, и летать, и…

Предложения посыпались как из рога изобилия — энтузиазм оказался заразителен. Даже слизеринцы, до этого хранившие молчание, начали вполголоса обсуждать возможность создания более точных и мощных астрономических приборов или усовершенствованных калькуляторов для зельеварения.

— А если попробовать создать защитные амулеты, которые работают по новому принципу…

Алексей Игнатьевич с удовлетворением наблюдал, как барьеры между факультетами начинают рушиться под напором общего творческого порыва. Но тут он заметил опасную тенденцию.

— …конечно, мы, рейвенкловцы, справимся с этим лучше всех, — с уверенностью заявил Терри, — правда, Лайза?

— Это мы еще посмотрим! — тут же вскинулся Дин Томас, стоявший аккурат за Поттером. — Гриффиндорцы всегда побеждают!

— А мы зато самые обстоятельные, — важно заметил какой-то хаффлпаффец.

На лицах слизеринцев появились знакомые надменные усмешки.

— Стоп! — голос Алексея прозвучал как выстрел, резко обрывая нарастающий гул. Все замолчали, уставившись на него. — Запомните раз и навсегда. Речь идет не о том, какой факультет лучше. Речь идет о том, какая команда сможет создать нечто гениальное.

Он прошелся взглядом по замершим студентам.

— Вы будете разбиваться на группы не по цвету вашего галстука. Вы будете объединяться по интересам! По идеям! Смекалистый рейвенкловец, который придумал схему, отчаянный гриффиндорец, готовый ее испытать, трудолюбивый хаффлпаффец, который доведет все до ума, и проницательный слизеринец, который просчитает все риски и найдет самое элегантное решение — вот идеальная команда! У каждого из вас — свой взгляд, свои сильные стороны, свои интересы и пристрастия. Один виртуозно владеет заклинаниями, другой гениален в зельеварении, третий разбирается в маггловской механике, а четвертый обладает даром находить нестандартные решения. Именно вместе вы сможете создать нечто грандиозное. То, что поодиночке вам никогда бы не покорилось.

Тишина, воцарившаяся после его слов, была очень красноречивой.

— Ваша задача на ближайшую декаду, — объявил Псовский. — Найдите единомышленников с других факультетов. Сформируйте межфакультетские команды и составьте список проектов, которые вы хотите взять. Представьте их мне. Самые перспективные и смелые идеи получат полную поддержку школы. А в конце года… — тут он улыбнулся, — мы все вместе выберем три лучших проекта. Победителей ждут не только призы и слава. Их имена и их достижения будут вписаны в историю Хогвартса и станут весомой строкой в их личных делах. Согласитесь, куда приятнее показывать будущему работодателю не только оценки по Зельеварению, но и реализованный проект, изменивший жизнь школы к лучшему. И поверьте, когда вы покинете эти стены, такая запись откроет вам двери в любую мастерскую, любое исследовательское учреждение или министерское управление. Потому что оно будет означать, что вы умеете не только учиться, но и творить. Сообща.