Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Джинни стало по-настоящему страшно.

Надо было как следует подумать. И, пожалуй, поговорить с Барнабасом.

Она решительно повернула обратно.

— Ты куда, Рыжик? — спросил Пивз, который всё ещё летел рядом.

— К Барнабасу. Мне надо с ним срочно посоветоваться.

— А мне?

— Пожалуйста, пока без шуток. Снейп пытается выяснить, кто превратил Мариэтту. Если он догадается, что это я, у меня будут большие неприятности.

Пивз внимательно посмотрел на неё.

— Думаешь, Нюниус может до тебя добраться?

— Не знаю. Поэтому и хочу посоветоваться с Барнабасом.

— Тогда пошли. Нюниус, конечно, противный, но совсем не дурак.

Джинни даже удивилась: услышать от Пивза, что Снейп не дурак, было неожиданно. Пивз до сих пор ни разу не сказал о нем ничего хорошего.

В редакцию Пивз, как обычно, проник сквозь стену. Однако на этот раз он не стал ничего переставлять, переворачивать или ронять. Когда Джинни открыла дверь, полтергейст уже смирно сидел на спинке кресла возле камина и ждал её.

Барнабас Дропболл читал газету, удобно расположившись в кресле на своём портрете. Увидев вернувшуюся Джинни, он отложил газету на нарисованный столик.

— Ты что-то забыла?

— Нет. У меня неприятности.

— Тогда рассказывай.

Джинни выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет, и закрыла дверь на засов. Папку с материалами для следующего номера она положила на стол, а сама уселась возле камина.

Бальтазар-Живоглот лежал на своей любимой полке, свернувшись огромным рыжим клубком. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на Джинни и снова прикрыл его. Но уши его повернулись в её сторону и чуть приподнялись: кот внимательно слушал.

— Пивз только что рассказал мне, что Снейп расспрашивал его о Мариэтте. Хотел узнать, кто превратил её в крокодила. А ведь совсем недавно он сумел отменить заклинание, действовавшее на грибы, — то самое, из учебника Принца. Кажется, он понял, что превращение и грибы связаны, и теперь ищет того, кто колдовал.

Барнабас сразу повернулся к Пивзу.

— Что именно Снейп спрашивал?

— Кто заколдовал Эджкомб, кто был поблизости, что я видел! Всё ему расскажи! А я сказал, что никаких крокодилов ни во что не превращал. Чистая правда, между прочим. И больше он от меня ничего не добился.

— О Джинни он спрашивал?

— Ни словечка! А про учебник он вообще не заикался.

— А Снейп не мог догадаться, что ты знаешь больше, чем говоришь?

— Барнабас! — возмутился Пивз. — Я, конечно, люблю Нюниуса подразнить, но я же не идиот! Нет, я ничего ему не подсказал.

Барнабас задумался.

— Любопытно. Снейп сумел отменить заклинание на грибах, а теперь заинтересовался превращением Мариэтты. Возможно, он уже связал эти два происшествия. Но главное — откуда он знает само заклинание?

— Вот и я не понимаю, — сказала Джинни. — Ведь он сумел отменить его почти сразу.

— А Флитвик две недели на это просил! — вмешался Пивз. — Две недели, представляете? И это Флитвик, который заклинаниями занимался задолго до того, как Нюнчик под стол пешком ходил! А невыразимцы вообще три недели насчитали. Дамблдор их специально пригласил. Только ничего не успели, потому что Нюниус взял и отменил заклинание. Представляете, как они удивились?

— И ты слышал всё это от преподавателей?

— Конечно! — Пивз даже обиделся. — Я же не с потолка это взял! Макгонагалл с кем-то обсуждала, сколько времени понадобится Флитвику. Потом говорили о невыразимцах. У них, между прочим, тоже головы есть, и довольно хорошие.

Барнабас откинулся в кресле.

— Значит, Флитвик рассчитывал на две недели, невыразимцы — на три, а Снейп сумел отменить заклинание гораздо раньше. Похоже, он уже знал его. И не просто слышал о нём, а прекрасно понимал, как оно действует.

— Но тогда откуда он его знает? — спросила Джинни.

— Вот это нам и предстоит выяснить. Вполне возможно, что он знаком с самим Принцем. А может быть...

Барнабас не договорил и задумчиво посмотрел на Джинни.

— Что? — спросила она.

— Пока рано говорить. Но давай вспомним, что мы знаем о Принце.

— Он учился в Хогвартсе, он был очень талантливым волшебником. Придумывал собственные заклинания, изменял чужие. И прекрасно разбирался в зельеварении.

— А Снейп, насколько я слышал, тоже был необыкновенно способным учеником.

— Ещё каким! — вставил Пивз. — Но школьные подвиги Нюниуса подождут. Сначала предупрежу тебя об одной его особенно противной привычке.

Джинни повернулась к нему.

— Что ещё?

— По чужим головам лазить! Легилименция называется. Очень неприятная привычка, если вам моё мнение интересно.

— Что?!

— Мысли читать умеет, Рыжик. И довольно хорошо. Так что с ним лучше ухо востро держать.

Барнабас выпрямился в кресле на портрете.

— Ты уверен, Пивз?

— Ещё бы! Я сколько лет его знаю. И слышал, как преподаватели об этом разговаривали. Думали, небось, что в пустом коридоре их никто не слышит. А я как раз отдыхал в стене.

— Хорошее место для отдыха, — заметил Барнабас.

— Очень удобное! Никто не мешает, а если кто-нибудь проходит мимо и разговаривает, скучать не приходится.

Джинни их почти не слушала. Она представила ближайший урок зельеварения. Снейп, как обычно, будет прохаживаться между партами, заглядывать в котлы, делать замечания, остановится возле неё, посмотрит в глаза... До сих пор Джинни боялась, что случайно скажет или сделает что-нибудь лишнее, но если Снейп умеет читать мысли, ему даже не обязательно задавать вопросы.

— А он может сделать это незаметно? — спросила она дрожащим голосом.

— Опытный легилимент может, — ответил Барнабас. — Особенно если человек не подозревает, что происходит.

— Значит, он может просто вызвать меня после урока...

— Может, — согласился Барнабас. — Поэтому наедине с ним тебе пока лучше не оставаться.

— Никакой легилименции мы ему не позволим! — заявил Пивз. — С завтрашнего дня у Нюниуса появится ещё один ученик. Я, конечно! Буду приходить на каждый твой урок, невидимым сидеть под потолком и следить, чтобы он к тебе не приставал.

— Ты? На каждый урок?

— На каждый, Рыжик! Только не подумай, что я собираюсь учить зельеварение. Я собираюсь изучать Нюниуса! Если он задержится возле твоего котла и начнёт заглядывать тебе в глаза, я его отвлеку.

— Как?

Пивз посмотрел на неё с некоторым удивлением.

— Рыжик, ты спрашиваешь меня, как отвлечь профессора во время урока? Я ведь этим уже несколько сотен лет занимаюсь!

Джинни невольно рассмеялась.

— Ладно, сдаюсь. Но что именно ты сделаешь?

— Смотря что будет под рукой. Можно уронить с полки банку со слизнями, пусть расползаются под вопли всех девчонок. Можно устроить так, чтобы у Нюниуса за спиной внезапно разбилась дюжина склянок. А если понадобится, опрокину котёл. Только лучше не твой — слишком уж подозрительно получится!

— Пивз, постарайся обойтись без котлов. Мало ли какое там зелье.

— Хорошо, начну с пустых склянок. А уж если Нюниус совсем обнаглеет, посажу его самого в котёл.

— Пивз!

— В пустой, Рыжик! Неужели ты думаешь, что я стану переводить на него хорошее зелье?

Барнабас рассмеялся, но затем заметил:

— Идея неплохая. Даже опытному легилименту требуется время, чтобы сосредоточиться и проникнуть в чужие мысли. Твоя задача, Пивз, — не дать Снейпу этого времени. Но действуй осторожно: если неприятности начнут происходить всякий раз, когда он подходит к Джинни, Снейп быстро поймёт, что это неспроста.

— Значит, начну следить за ним ещё до того, как он к Джинни подойдёт. Я же Нюниуса знаю! Когда он собирается сделать кому-нибудь гадость, у него лицо становится ещё противнее обычного. Хотя, признаюсь, разницу заметить нелегко! А если он решит оставить Джинни после урока, я тоже останусь. Вот тут уж устрою ему такое представление, что он забудет, зачем её задержал!

— Главное, чтобы он не догадался, кого именно ты защищаешь, — заметил Барнабас.

— Не догадается! Пусть себе ходит и морщит нос. А я невидимый под потолком. И если вдруг на него что-то упадёт, кто удивится? Это же Хогвартс!

— Только без лишнего шума, пока ничего не происходит, — предупредил Барнабас. — Иначе мы сами привлечём внимание к Джинни.

— Договорились. Исключительно необходимые неприятности!