Неприкасаемый (джен)

Послеполуденные солнечные лучи были близки к тому, чтобы досрочно отправить меня прямиком в преисподнюю, но я стойко сносил заслуженные муки, устроившись возле машины напротив главного входа конференц-центра. Впрочем, несмотря на все старания палящего солнца, пока я глазел через темные стекла очков на мельтешащие сине-красные и рыжие проблесковые маячки подоспеших служб, внутри я ощущал лишь мерзкую холодящую пустоту.

Нестерпимо хотелось курить. Аж до тремора в руках, спрятанных в карманы брюк. Но я боялся, что если начну, то нервно выдымлю разом все, что у меня осталось в пачке. Да и не чувствовал, что могу позволить себе расслабиться, хотя ни правоохранителей, ни коронерскую службу я не интересовал.

А вот Фейна, Гаера-вновь-Дрега и дуэт коллег Тоунс парни в форме тормознули на широком крыльце и бесконечно о чем-то распрашивали, делая многочисленные заметки в рабочих планшетах. Мне же оставалось только стоять, наблюдать и ждать.

Интересно, а на подземной парковке уже успели найти тело?

Рука судорожно смяла пачку в кармане.

Сука.

Выдохни, Мор. Не ты все это начал. Не ты выбрал вместо разговора размахивать оружием. От тебя ничего не зависело. А вот если бы Ткач не вмешался, телом на парковке был бы как раз ты. Так что, молю, угомонись.

Я все понимал. Не в первый раз оказывался в этой поганой ситуации и будто бы даже был готов к ее последствиям. Но перед глазами слишком четко стоял опустошенный, лишенный тяги к жизни взгляд Кречета. Проклятье, да лучше уж пуля, чем такая смерть. Никто не заслуживал ничего подобного.

С трудом я заставил себя разжать ладонь, надеясь, что не переломал все сигареты. Но закурить все равно не решился.

Какого же черта произошло? Почему именно сейчас Кречет решил, что меня пора убрать? Бесспорно, я виноват в своем своеволии в лаборатории, но когда я дал повод думать, что могу намеренно навредить Хвату?

Все из-за Института? Или Залпа? Что вообще стряслось с этим балаболом, и при чем тут я?

В остром желании найти ответ хоть на один вопрос, в голове перемешались все последние встречи и разговоры с Кречетом. Совершенно некстати вспомнилось, о чем мы спорили с ним, за что теперь я пожизненно буду торчать ему выпивку. Казалось, это случилось уже целую вечность назад, а на деле в начале весны, когда я взялся за заказ Старика Лоунса, знатного противника неприкасаемых, чей бессменный посредник плевал с высокой колокольни на мнение босса. Среди наших принципиальная позиция Старика стала скорее темой для шуток и подколов, чем поводом наступить себе на горло, он был безжалостен по отношению к конкурентам, но в нашу сторону лишь безобидно лаял, как и подобает человеку старой закалки, ворчащему на любые современные новшества. А поспорили мы с Кречетом как раз из-за посредника. Глазастый черт предположил, что тот и сам неприкасаемый, хотя ничто на это не указывало, я же считал, что это было бы уже слишком для Старика. Но Кречет оказался прав, мужик с самого Схождения водил за нос своего консервативного босса. Забавный факт, из-за которого я продул Кречету спор, зато заработал солидную надбавку за молчание.

Как же тогда все было… Нет, не проще — после Схождения неприкасаемым никогда не было просто. Но понятней, что ли. Свора казалась нерушимым оплотом стабильности и безопасности, заказчики были заботой посредников, а я думал, что страшнее конфликта с Севером проблем себе не нажил.

Сейчас же я не понимал ровным счетом ничего.

Из чересчур глубоких мысленных недр меня вырвал глухой стук: рядом со мной к машине прислонился Ткач. Молча, но как же, черт возьми, ощутимо взыскательно.

Я было попробовал сосредоточиться, подобрать разбросанные, точно хлам вокруг, противоречивые эмоции, но, чувствуя абсолютную беспомощность, бросил это гиблое дело с горькой мыслью: «Да на, смотри».

— Опять скажешь, во мне слишком много сожалений для убийцы? — не глядя на Ткача, тихо, на выдохе спросил я.

— В тебе слишком много чувства ответственности за все подряд, — строго ответил он. И еще тише, чем я, выдал: — Он бы выстрелил.

— Да понимаю.

— Тогда зачем… — Я обернулся на его нетерпеливый вздох. Ткач пристально смотрел на меня, прожигая недовольным взглядом. — Если тебе нужно кого-то винить, вини меня.

Не знаю, почему, но его слова подействовали на меня отрезвляюще.

— Извини. Нет, — мотнул я головой и вернул свое внимание обратно на крыльцо конференц-центра, — мне не нужно никого винить, уж точно не тебя за то, что из-под пули вытащил. Просто ситуация поганая вышла, сам понимаешь. — Вновь залипнув в отблесках маячков, я задумчиво прыснул: — А говоришь, что тебе нравится, как бурно я реагирую.

— У всего есть предел. Да и самобичевание — не лучшее, на что ты способен, — все с той же строгостью проговорил Ткач, но, немного помолчав, мягче добавил: — Если хочешь, могу приглушить.

— Не надо, — отказался я, прежде чем понял, от чего. — Но за предложение спасибо.

Дурак ты, Мор. И на кой черт тебе этот груз?

Однако как будто и просто заговорить о случившемся оказалось достаточно, чтобы перестать бессмысленно закапывать себя и начать уже наконец думать.

— У Института не будет проблем из-за этого?

— Нет, — уверенно ответил Ткач. — Это у команды Тоунс теперь на еще одну головную боль больше.

— Понял, — кивнул я.

— Он из-за нее на тебя взъелся?

— Не совсем. Скорее, посчитал, что я — причина всех бед Своры.

И ведь не скажешь, что не был прав.

— Свора, значит, — хмыкнул Ткач. — И была причина так решить?

— Работа на Институт, — фыркнул я и неопределенно пожал плечами, поймав на себе озадаченный взгляд. — Не знаю. Но попробую выяснить. — Быстро прикинув в голове несколько вариантов и отбросив самые сомнительные из них, включая идею сунуться с этим вопросом к Северу, я попросил: — Сможешь высадить меня на углу Четвертой?

— Что ты задумал?

— Заскочу потрещать с одним старым знакомым, — уклончиво ответил я.

— Уверен, что сейчас стоит куда-то идти одному? — нахмурился Ткач. — Если хочешь, как закончим, отвезу тебя, куда скажешь?

— Справлюсь, там ничего сложного, — заверил его я. — К тому же ты сам говорил, что когда я не один, я уязвим.

—Туше, — хмыкнул Ткач, отвернувшись. — Сегодня это правда не сработало.

— Давай предположим, что молния все же не бьет в одно место дважды.

Общий раздрай не позволял мне самому понять, хотелось ли мне просто побыть сейчас одному или я все еще не доверял Ткачу, но в место, куда я собрался, действительно было проще попасть незаметно под покровом ихора.

— Как скажешь. На Четвертой, так на Четвертой, — сдался Ткач.

Еще минут с десять мы молча пялились на Фейна с Гаером в ожидании, когда же их наконец отпустят. Причин для официального допроса и тем более задержания само собой не нашлось, но не было ничего удивительного, что коронер пытался выжать все возможное из главы самой сомнительной организации города. В итоге к моему мерзкому клубку из сомнений с самобичеванием присоединилось острое чувство неприязни. Фейн так или иначе вышел сегодня победителем, это нагло читалось во всем — в его бодрой походке, в удовлетворенном выражении физиономии — и раздражало гораздо сильнее, чем сам факт моего безвольного участия.

При приближении начальства, я вернул ключи Ткачу и устроился на пассажирском сидении. К моему искреннему удовлетворению, как и по дороге сюда, Фейн не удостоил мою скромную персону никакими комментариями, и до нужного мне пересечения улиц мы доехали в полной тишине. Прежде чем выскочить из машины, я подумал было спросить у Ткача его номер, поскольку рация на таком расстоянии уже не добьет, но решил все же положиться на девчонок в случае, если меня срочно понадобится забрать.

Оказавшись на оживленной улице, я сразу же скрылся от лишних взглядов, набрал Гласу сообщение о том, что у меня все в порядке, но вернусь чуть позже, и уверенно направился в сторону знакомого района с комплексом низких пузатых строений исторической наружности и исключительно бюрократического содержания.

В центральное здание городского архива я вошел нагло с главного входа, не беспокоясь, что засвечусь на местных камерах — здесь всегда было кому позаботиться о конфиденциальности наших. Проскочил мимо охраны и нырнул в мудреный лабиринт бесчисленных коридоров, всей душой надеясь, что за годы, которые я не связывался с Молохом, ничего не изменилось. Вернее не изменилось главное — местный архивист.

Не без труда вспомнив дорогу к нужной мне неприметной двери в самом удаленном углу, я точно так же беспардонно прошмыгнул в помещение, наполненное ровным гулом серверов и заваленное чудовищным количеством справочников, газетных стопок, распечаток и вырезок, среди которых и нашел того, кого искал.

Да уж, ничего за пять лет не изменилось, архивист — жилистый парень, насколько помню, на год постарше меня — как сидел, уставившись сразу в три монитора, за заваленным макулатурным добром столом, так и продолжал сидеть. Очки разве что за это время сменил, выбрав еще более нелепо круглые, хотя, стоило признать, его горящим янтарем глазам чертовски шло такое обрамление.

Из-за хлопнувшей двери архивист, Цера, оторвался от наблюдения за событиями в мире и озадаченно завертел своей короткостриженной макушкой, но я позволил увидеть себя, только когда подошел к столу и навис над ним.

— Привет, — с заслуженной толикой ехидства бросил я, привычно вскинув руки в перчатках.

Цера шарахнулся в сторону, едва не свалившись вместе с компьютерным креслом.

— Да чтоб тебя! — выкрикнул он, с неприкрытым опасением уставившись на мои ладони. Ему понадобилось несколько довольно долгих мгновений, чтобы осознать, что я ему не угрожаю. — Какого черта ты тут делаешь?

— Я не по твою душу, расслабься, — решил я закрепить свой жест словами. — Я к тебе за информацией.

Недовольно нахмурившись, Цера заерзал на кресле, устраиваясь обратно поудобней.

— Я не торгую информацией, ты это знаешь, — отрезал он.

— Знаю. Но сделай, пожалуйста, ради меня исключение, как когда-то я сделал его для тебя. Оплачу, как положено.

— Не-не, давай без этого, — отмахнулся Цера. — Я не могу, Молох мне голову оторвет.

— Не оторвет, она у тебя слишком ценная.

Нет, лишаться головы, способной с нечеловеческой скоростью поглощать и обрабатывать любые объемы информации, босс Церы не стал бы, а вот что-то другое он мог спокойно оторвать. И, судя по страдальческому взгляду янтарных глаз, Цера прекрасно это осознавал.

У Молоха были весьма своеобразные отношения с подчиненными. Крайне собственнические. Если ты работал на Молоха, ты мог работать только на него, чуть ли не согласовывая с ним каждое применение ихора. Ты и твои таланты принадлежали ему полностью. По крайней мере это касалось линчевателей и информаторов, в числе которых он когда-то хотел видеть и меня. Я, само собой, не поддался, согласившись лишь на разовые заказы, но пока я их выполнял, внутреннюю кухню успел понаблюдать. А заодно и выяснить, что ревность Молоха порой распространялась не только на способности.

Получая у Церы данные для заданий, я как-то взялся за его личную и весьма щепетильную по их меркам просьбу за спиной у босса. Не бесплатно, конечно же, но и за информацию сейчас я готов был отдать хоть всю сумму контракта с Институтом. Поэтому я не планировал уступать.

— Ничего сверхсложного я от тебя не хочу, просто в последнее время стало немного туго с источниками информации, а мне кровь из носа нужно узнать хоть что-то о смерти одного из наших.

— Я тебе сразу скажу, про Хвата нигде никто ничего не знает, — отчеканил Цера, явно расслабившись. — У меня нет информации о его убийстве.

— Про Хвата сам знаю, что глухо.

— Тогда кто тебе нужен?

— Залп.

— И это у тебя туго с источниками информации? — возмутился Цера. — Да его труп, считай, еще остыть не успел.

— Что с ним случилось? — остановил я его тираду.

Поджав губы, Цера сощурился.

— Тебе только это нужно? — недоверчиво протянул он.

— Только это, — кивнул я.

— И ты больше не будешь припоминать нашу сделку?

— Не буду, — пообещал я.

— Ладно, — хмыкнул Цера. — Все, что я знаю, что с высокой долей вероятности его прихлопнул Седьмой отдел. Ну что, наличкой или переводом? — с широкой улыбкой подытожил он.

Приехали.

— Это связано с недавней стычкой его парней с силовиками? — вспомнив слова Кречета, спросил я.

— Сомневаюсь. — Наблюдать за тем, как Цера выхватывает из памяти информацию, всегда было занятно. Коротко моргнул, сверкнув янтарным проблеском, точно лампочка сервера, и вот он уже поднял все архивы по нужному делу. — Судя по отчетам, парни нарвались сами и случайно. А за Залпом пришли целенаправленно. И, естественно, не мужланы с автоматами.

— То, что с автоматами к нему было не подойти, и так ясно...

— Мор, ему вскипятили мозги, — прервал меня Цера.

— То есть, считаешь, Сонм лично пришел за этим треплом?

— Не я считаю, — Цера ткнул пальцем в один из мониторов с огромным количеством открытых окон сайтов и переписок. — Знающие люди считают.

— Не любой другой неприкасаемый с этой способностью? — недоверчиво проговорил я.

— С идентичной способностью среди живых на данный момент известна только одна особа. И она, по счастливой случайности, находится на донорстве у Сонма. — Цера артистично развел руками. — Отсюда собственно и догадки, что виноват Седьмой отдел.

— На донорстве? — переспросил я.

— Ты думаешь, Сонм постоянно держит в себе все скопированные способности?

— Я вообще до прошлой недели о нем не думал, — насупился я.

— Об этом, так и быть, я тебя бесплатно просвещу. Сонм копирует способности по мере необходимости.

— И держит среди заключенных неприкасаемых доноров?

— Не среди заключенных, — мотнул головой Цера. — Это не практично, даже до Питомника тысячи полторы километров, не накатаешься.

— То есть главного предателя неприкасаемых кто-то по доброй воле подкармливает своими способностями здесь, в городе?

— Про добрую волю я ничего не говорил. Шантаж, деньги, угрозы — к каждому, уверен, у него свой подход.

— С ума сойти, — с искренним изумлением выдохнул я. — И много доноров известно?

— Достаточно, — с явной неохотой ответил Цера.

— Есть какой-то список? — предположил я.

— Есть. Но он тебе не по карману, Мор. — Цера решительно скрестил руки перед собой. — Извини, вот здесь я реально тебе не помогу. Я пока пожить хочу.

— Без проблем, — не стал спорить я. — Ладно, понял, спасибо за помощь. Пиши сумму и реквизиты.

— Не скажу «обращайся», — фыркнул Цера и, с неожиданной легкостью отыскав ручку среди газет, написал на клочке одной из них необходимые цифры. — Надеюсь, вопрос с исключениями мы закрыли, — сверкнув глазами, он вручил мне клочок бумажки, — и я тебе еще лет пять не увижу.

— А раньше говорил, заходи почаще, — кольнул я в ответ и махнул запиской: — Переведу в течении получаса.

— Будь добр.

Больше действовать на нервы бывшему коллеге я не стал, оставив этого причудливого затворника, которому я раньше даже в чем-то завидовал, наедине с его информационным царством.

С суммой он, конечно, перегнул, я за флешку с корпоративными данными получил немногим больше. С другой стороны, и меня за язык никто не тянул, поэтому, возвращаясь по лабиринту к выходу из архива, я провел все необходимые манипуляции со счетами, выбрал подходящий и перевел Цере деньги.

Пускай и от полученной от него информации я еще сильнее запутался.

На попытку меня подставить смерть Залпа совершенно не была похожа, но и верить в настолько неудачное совпадение не получалось. До могилы Залпа явно довел его длинный язык, но дотрепался ли он еще тогда, три недели назад, когда обсуждал тела своих парней, или успел найти новую опасную тему для теорий заговора?

Зараза, Кречет, ну вот нахрена ты так поторопился с выводами?

Из-за нового острого укола под дых от совести, я бессмысленно залип в экран телефона и едва не столкнулся на выходе из здания архива с вошедшим неприкасаемым, чей ихор красочно разукрасил своему носителю шею и лицо. Сначала принял его за еще одного подопечного Молоха, судя по строгому костюму, кого-то из управляющего звена, но затем мой взгляд упал на сопровождающих его людей.

Как назвал их Цера — мужланов с автоматами. В гребанной черной форме силового отряда особого назначения.

Замерев, я снова посмотрел на неприкасаемого, тот в свою очередь скользнул взглядом мимо меня. Мимо, да, но настолько заинтересовано, что я резко развернулся на месте и двинул в сторону пожарного выхода.

Молния не бьет в одно место дважды, да, Мор?

Чувствуя, что в конечном итоге меня сегодня добьет галстук, задыхаясь, я выскочил на улицу и, не сбавляя шага, с усилившимся тремором в руках набрал знакомый номер.

— Ты куда там пропал, Мор? — крякнул в динамике голос Ищейки.

— Скажи, тебе о чем-то говорит: мужик за сорок, на роже четкий след ихора от шеи к правому глазу, почерневшая склера…

— Где ты его, черт возьми, откопал? — взволнованно вскрикнула Ищейка. — У тебя все в порядке?

— Ответь, — попросил я.

— Да, говорит, — прорычала девушка в трубку. — Это же сучий Сонм…