Маггловская зараза (джен)

Северус вертел в руках небольшой пергамент с витиеватыми письменами и смотрел на крестника, который надулся как мышь на крупу. Хмурый Гарри сидел в кресле, спиной к нему и нахохлившись, и смотрел на огонь в камине. Полчаса назад крёстный вызвал его к себе, чтобы «обрадовать» — директор Дамблдор очень хочет пообщаться со студентом Гарри Поттером сегодня вечером и потому прислал ему официальное приглашение. Всё как положено, никаких тебе записок, переданных через Мерлин знает кого, никаких неадекватных посыльных, всё чётко и по делу, вон даже исходящий номер на пергаменте указан. Северус хмыкнул — оказывается, директор вполне поддаётся дрессировке! Не прошло и недели, как он стал соблюдать Устав Хогвартса, в котором ясно говорилось — все дела, касающиеся студентов, находятся в ведении деканов в первую очередь. Буде у директора нужда побеседовать с каким-нибудь школяром, он должен делать это через декана, тот уже сам решает, брать ли на первую встречу студента и оповещать ли его родителей. Так повелось ещё со времён Основателей, которых можно считать первыми деканами, а директор тогда ещё и директором-то не назывался. Кастелян, мажордом — вот это уже было ближе к истине, поскольку учебные дела его касались весьма опосредованно, а главными заботами были замковое хозяйство, взаимоотношения с соседями, оборона...

— Гарри... — позвал Северус негромко. В ответ на это крестник только дёрнул плечом, сидя в кресле, но промолчал. Снейп продолжал:

— Я прекрасно тебя понимаю. Мне лишний раз общаться с Дамблдором тоже очень не хочется. Но давай рассуждать как секретные агенты... — при этих словах кресло зашевелилось, и из-за спинки показалась взъерошенная голова и любопытные глаза, Северус едва удержался, чтобы не засмеяться. Подождав пару секунд, он продолжил:

— Что для нас главное? Информация. То есть разведданные. Их надо собирать. И если для этого придётся залезть в логово врага...

Гарри с воодушевлением продолжил:

— Значит, мы идём на разведку?!

— Конечно. Хороши бы мы были, если бы не воспользовались такой возможностью, особенно когда нас ПРИГЛАШАЮТ.

— Ты знаешь, зачем мы ему понадобились? — в голосе Гарри уже звучал интерес, что ж, неплохо. Всё-таки десятилетие педагогической деятельности не прошли для Северуса даром.

— Могу догадываться. Уж очень ты отличаешься от того образа, который Альбус сам себе нарисовал и пытался убедить в этом других. И теперь он в растерянности, не знает, как вести себя, общаясь с тобой, не знает, чего от тебя можно ждать, да вообще ничего не знает!

— Воспитывать надо было самому, вот и не был бы в растерянности, — пробурчал Гарри. — Не поздно ли он спохватился?

— Видимо, Дамблдор думает, что лучше поздно, чем никогда, — саркастически заметил Снейп.

— Лучше никогда, чем поздно, — вернул ему сарказм крестник. — Приспичило ему... По-моему, я уже столько раз намекал, что он мне никто и общаться с ним я не хочу, даже дурак бы понял!

— Дурак бы понял, а Альбус не дурак, — меланхолично заметил Северус, не очень вдумываясь в смысл сказанного, потом посмотрел на Гарри и оба они расхохотались.

Гарри с сожалением произнёс:

— Да просто жалко времени! У меня, например, столько всего запланировано было на этот вечер! У Драко уже начало получаться беспалочковое, мы ещё хотели Грега с Винсом подтянуть, у них выходит через раз, но они упорные! Блейз какую-то интересную книгу достал у итальянских родственников, он и Тео там уже что-то перевели... А я вот должен у директора сидеть! Достал уже... Как мне хоть вести себя там?

— Давай подумаем, — Северус был согласен, что это вопрос важный, проработка легенды — это основа всего.

— Мне кажется, — продолжал он, — что надо играть то, что было в самом начале. То есть для тебя-то это не игра, ты так и жил. Что Хогвартс — это не предел мечтаний, а неприятная необходимость, что магглы — это прежде всего твоя любящая семья, а магический мир тебе безразличен и незнаком.

— А я не поставлю так под удар тётю с дядей? — неуверенно спросил Гарри. — Вдруг этот Дамблдор решит, что я слишком на них отвлекаюсь, а если с ними что-нибудь случится, то мне некуда будет деваться, кроме как в магический мир?

— Может, и решит. Но не забывай, что на доме твоей семьи стоит такая защита, которую сломать могут разве что гоблины. Но гоблинам надо платить, а таких денег у Дамблдора нет. Правда, один из Уизли работает у гоблинов взломщиком проклятий, но ему не под силам пробить то, что ставил я лично, — последнее слово Северус подчеркнул особо. — А отслеживать Петунью, Вернона и Дадли поодиночке — нет у Дамблдора таких ресурсов. Уже нет, это я точно знаю.

— А если он начнёт что-нибудь спрашивать про очки и шрам? Откуда вообще маги решили, что у меня это должно быть?

— Скажешь, что крёстный помог избавиться, а кто он, ты сказать не можешь — крёстный запретил и взял с тебя Непреложный Обет о неразглашении. Пусть поёрзает козёл бородатый.

— Ладно, — Гарри нехотя вылез из кресла. — Пора? Раньше зайдём — раньше выйдем.\

— Пора, — Северус тоже поднялся с места. — Выражение лица не меняй. Оно у тебя сейчас самое подходящее.

При этих словах Гарри тут же побежал к зеркалу, чтобы, так сказать, убедиться и зафиксировать. Посмотрев несколько мгновений на высокомерное и скептическое своё отражение, он кивнул ему и сделал скаутский салют.

Уже перед самой директорской дверью Северус придержал Гарри за плечо:

— И последнее. Ничего не ешь и не пей у Дамблдора в кабинете. Как бы он активно ни предлагал. И в глаза ему старайся не смотреть более пары секунд — сам Альбус легиллименцией не владеет, но у него есть кое-какие артефакты и совершенно нет совести. Хотя не думаю, что в моём присутствии он себе позволит что-то подобное. Но тем не менее...

Гарри толко кивнул. Северус ещё раз чуть сжал плечо крестника и произнёс, обращаясь к каменной горгулье у входа в директорский кабинет:

— Milky Way!

Глядя на ошарашенное лицо крестника, Северус чуть дёрнул уголком рта.

— Директор без ума от сладостей, использует их названия для пароля. Видимо, магические сладости он уже все перебрал, переключился на маггловские.

Гарри только возвёл глаза к потолку, а тем временем горгулья отъехала в сторону и он с крёстным шагнули в директорский кабинет. Дамблдор восседал за своим столом, находящимся на возвышении довольно далеко от двери, так что все, кто входил в кабинет, невольно подымали свой взор на директора, выглядевшего с такого ракурса весьма величественно, особенно для неподготовленного визитёра. Однако Гарри в голову пришло совсем иное сравнение — освещение в кабинете было неравномерным, у самого входа было почти что темно, зато над директорским столом разливался золотисто-красноватый свет, видимо, благодаря пурпурным гардинам и множеству разных сверкающих мелочей, развешанных по стенам и стоящих на полках, что очень напоминало путь в загробный мир, как его изображали в фильмах ужасов. Дадли их обожал, Гарри не очень, но из солидарности иногда смотрел вместе с кузеном, так что сейчас у него в памяти всплыло «Оставь надежду всяк сюда входящий!» — фразу эту он слышал в каком-то фильме, она ему очень понравилась и он бросился к тёте за разъяснениями, а та рассказала ему о Данте, его «Божественной комедии», и даже нашла такую книгу дома. Читать её, конечно, Гарри было скучновато, зато там были прекрасные иллюстрации. Особенно красочной была картинка «Вход в Инферно», то есть Ад...

Крёстный тем временем уверенно держал путь к возвышению, Гарри еле поспевал за ним. Подойдя ближе, он увидел несколько кресел для посетителей, они с крёстным, не дожидаясь приглашения, уверенно заняли те, которые стояли «стратегически правильно» — другими словами, из них был хороший обзор как хозяина кабинета, так и самого кабинета. Да и к дверям оттуда отступать было удобнее — в случае чего их можно было опрокинуть, преградив путь кому-либо со стороны стола и отсекая их от коридора... Всё это Гарри понял уже задним числом, крёстный в таких вещах соображал быстрее, чисто автоматически заняв выгодную позицию и направив туда же крестника, на плече которого он по-прежнему держал руку. Понял и восхитился — это как же надо отработать навыки, чтобы делать такое уже не думая! Потом посерьёзнел — такие навыки ни с того, ни с сего не оттачиваются. Бурная юность была у крёстного...

Снейп краем глаза заметил недовольство Дамблдора — ну да, вошли, уселись без приглашения, но даже не подумал извиняться. Приглашение у них как раз есть, а кресла для того и поставлены, чтобы в них садиться. Если бы директор успел первым, он бы наверняка рассадил их по разные стороны от стола, подальше друг от друга, чтобы не переглядывались и не отвлекались от разговора. Северус эту директорску манеру за столько лет изучил прекрасно, а потому перехватил инициативу в самом начале. Его студент будет под его крылом в буквальном смысле.

Пересилив себя и пообещав самому себе как следует побеседовать со Снейпом после, Дамблдор улыбнулся «гостям»:

— Добрый вечер! Ну вот, наконец-то мы с тобой, Гарри, смогли встретиться, так сказать, тет-а-тет.

Гарри промолчал, а декан спросил очень официальным тоном:

— Могу я узнать, что такого совершил мой студент, что вам понадобилось вызвать его, Альбус?

— Ну-ну, Северус, — добродушно укорил его директор, — не вызвать, а пригласить. Мне, знаешь ли, было бы очень интересно побеседовать с Гарри, я ведь знал его ещё совсем маленьким. А теперь он вырос, стал так похож на своего отца!

— А зачем же вы тогда присылали к нам летом каких-то бандитов? Если вам так было интересно, пришли бы сами и поговорили, — неприязненно сказал Гарри. — А то письмо прислали и всё. А нам, может быть, тоже было бы очень интересно с вами побеседовать. О всяком... волшебном.

— Мальчик мой, это было недоразумение! У меня, к сожалению, не так много свободного времени, как мне бы хотелось, поэтому иногда мои обязанности выполняет персонал Хогвартса.

— А я вот читал, что к таким, как я, обычно приходят преподаватели и рассказывают о школе, о волшебном мире и про многое другое. Потом мне на факультете ребята подтвердили и очень удивились, что за мной приходил неграмотный лесник. А ещё...

Гарри продолжил высказывать претензии. Почему он рос не в волшебном мире, ведь его отец из старинной волшебной семьи, а у таких семей море родственнико-волшебников; и почему теперь он должен жить в этом мире, ведь 10 лет никто из волшебников о нём не вспоминал — вот и не вспоминали бы дальше! И почему ключ от его, между прочим, банковского сейфа находился один Мерлин знает где, а не у его опекунов? Ну и что,что они магглы? Значит, как воспитывать маленького мага, они нужны, а вот пользоваться волшебными деньгами уже недостойны?!

Альбус нервничал. Беседа с самого начала приняла совершенно неугодный ему оборот, и ему никак не удавалось вернуть её в нужное русло. Менее всего он хотел оправдываться и что-то объяснять, но Поттер-младший не желал останавливаться. Раздражение Альбуса всё нарастало. Вот они, последствия попадания на неправильный факультет! Да разве гриффиндорец стал бы волноваться о таком? Ключ от сейфа! Зато вот «змейки», видимо, уже просветили Поттера насчёт некоторых реалий магического мира, а в особенности о родственных связях. Да они почти все там Поттеру родственники через Блэков! А у этих чистокровных всё завязано на крови, магии, наследовании и прочих условностях, и даже тот факт, что мать Поттера — магглорожденная, для них ничего не менял. Вопреки распространённому мнению, Слизерин был весьма терпим к полукровкам, особенно таким, кто принимал магические традиции. Помнится, на педсовете тогда Северус обмолвился, что Поттер магический мир ненавидит? Ну так он либо ошибся, либо этот мелкий негодяй оказался не менее скользким, чем остальные слизеринцы, и нашёл способ вписаться в их общество. И он, Альбус, ничего не может с этим поделать. Точно не сейчас, когда в Хогвартсе ошивается эта комиссия из попечителей...

Дамблдор сделал последнюю попытку:

— Гарри, я, честно говоря, хотел узнать, как тебе вообще нравится в Хогвартсе.

— Никак не нравится, — буркнул Поттер. — Скучища смертная. Экскурсий нет, пресс-клуба нет, гулять и то не выпускают. Даже телевизора нет!

Слова «экскурсии» и «пресс-клуб» ничего не говорили Альбусу и он беспомощно посмотрел на слизеринского декана. Снейп, который реалии маггловских школ знал несравненно лучше, снисходительно пояснил, что имеется в виду.

— Мальчик мой, но ведь есть же квиддич! — с неподдельным энтузиазмом воскликнул Дамблдор.

— А я тут при чём? — Поттер с недовольным видом уставился на директора. — Если вы помните, то я на мётлы даже смотреть не могу, не то что на них в квиддич играть. Я не самоубийца. К тому же игра тупейшая. А про футбол нормальный тут и не слышали...

Альбус даже поперхнулся чаем, который он иногда цедил из чашки, а Поттер и Снейп от него отказались. Нет, это совершенно невозможно! Сын прирождённого летуна и ловца Джеймса называет квиддич тупейшей игрой! Он начал снова:

— Мальчик мой... — и осёкся, заметив, как поморщился Гарри — да что ему опять не так-то?!

— А почему ты считаешь квиддич тупой игрой?

— Потому что это глупость — ловцы и снитчи. Какой в них смысл? Целая команда носится, чтобы забросить мячи противнику — ну и забрасывали бы, кто лучше играет, тот и победит. Нет, вот надо ещё засунуть туда ловца за каким-то шариком! Так пусть бы и соревновались отдельно — кто первый поймает снитч. Сделали бы особые гонки. Зачем всё в одно мешать???

Альбус ухватился за соломинку.

— Гарри, а на факультете у тебя нет неприятностей из-за твоего мнения о квиддиче?

— Никаких, — уверенно ответил Поттер. — Я не говорю квиддичистам, что их спорт дурацкий, а они не говорят мне, куда мне пойти. Я же не Грейнджер! Хотя она сейчас тоже уже никому ничего не говорит.

Снейп мысленно усмехнулся — перемены в гриффиндорской заучке были слишком разительны, чтобы их не заметил директор. Он и заметил. И весьма огорчился этим обстоятельством... Вообще, ознакомившись летом с литературой, которую его крестник читал в своём стремлении стать секретным агентом, и кое-что прочитав лично, Северус постепенно начал понимать, что делает Гарри. Если существует искусство вести допрос, то есть также искусство запутать допрос, и именно этим сейчас занимался крестник. Осознанно или нет, другой вопрос. Хотя дети многое делают неосознанно, и это уж них получается лучше, чем у взрослых. Беседу с директором Гарри сразу воспринял как допрос, и нельзя сказать, что он ошибся. Если директор рассчитывал на откровенность, он здорово просчитался. Развести слизеринца на откровенность нельзя, если он сам этого не захочет, а уж Гарри хотел этого менее всего на свете.

Дамблдор уже начал уставать от этой... «беседы»... И вообще она получилась совершенно не такой, как он надеялся! А ведь он так и не сделал главного, что надо было сделать срочно! Последствия уже начинали сказываться, но как это сделать так, чтобы не возбудить подозрений у Поттера и не породить новых неудобных вопросов?!