Комендант (джен)

Вова остался в офисе допоздна. Четвертая неделя в роли Лиама Уилсона, и он уже начал чувствовать себя уверенно. Но сегодня что-то пошло не так. Он просматривал документы, которые не должен был видеть — записи о переводах в лабораторию штата Мэн, подпись Стража в каждом документе. Его пальцы дрожали, когда он прокручивал страницы на экране.

— Блядь… пиздец, — пробормотал он, не замечая, как его голос возвращается к родному языку. — Куда он девает эти деньги?

Он не услышал, как дверь открылась. Не заметил, как в кабинет вошла Эмили, чтобы забрать забытый телефон. Она остановилась в дверном проеме, скрестив руки на груди, и смотрела на него с холодной улыбкой.

— Well, well, Liam, — сказала она, делая шаг вперед. — I didn't know you spoke Russian. And with such… colorful vocabulary. (Ну что ж, Лиам. Я не знала, что ты говоришь по-русски. И с таким… колоритным словарным запасом.)

Вова резко обернулся, сердце заколотилось в груди. Он попытался улыбнуться, но губы дрожали.

— I learned a few words from a colleague, — ответил он, пытаясь сохранить спокойствие. — Sounds more expressive. (Я выучил несколько слов у коллеги. Звучит выразительнее.)

Эмили подошла ближе, ее каблуки громко стучали по полу.

— Come on, — сказала она, наклоняясь над его столом. — I've been here six years. I know a Russian accent when I hear one. You're not here to balance budgets. You're here for him. For Tumanov. (Да брось. Я здесь уже шесть лет. Я узнаю русский акцент, когда его слышу. Ты не для того сюда пришел, чтобы балансировать бюджеты. Ты здесь из-за него. Из-за Туманова.)

Она сделала еще один шаг, теперь их разделяла всего пара метров.

— You're here to kill him, — добавила она, и в ее голосе не было ни тени сомнения. (Ты здесь, чтобы убить его.)

Вова молчал. Его разум работал на полную мощность, пытаясь найти выход из ситуации. Он медленно поднял голову, его голос стал низким, почти шепотом.

— If you think I'm a killer… why are you so sure that if you come any closer, I won't tear you apart? (Если ты думаешь, что я убийца… почему ты так уверена, что если подойдешь ближе, я не разорву тебя?)

Он не двигался, но его взгляд был тяжелым, пронизывающим. На секунду в глазах Эмили мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки и усмехнулась.

— And where would you put the body? — спросила она, делая еще шаг вперед. — Outside this office, there are cameras everywhere. You'd be caught before you reached the elevator. (А куда ты положишь тело? За дверью этого кабинета повсюду камеры. Тебя поймают еще до лифта.)

Теперь их разделял меньше метра. Вова чувствовал, как под кожей начинает пульсировать адреналин. Он должен был сохранить легенду любой ценой.

— Ok, stop, — прошептал он. — Please. Let's talk. We can reach an agreement. (Хватит. Пожалуйста. Давай поговорим. Мы можем прийти к соглашению.)

Эмили усмехнулась, ее глаза блестели от азарта.

— An agreement? — спросила она. — Fine. I want proof. I want to see what a super-soldier looks like. Without the suit. (Соглашение? Хорошо. Я хочу доказательство. Я хочу увидеть, как выглядит суперсолдат. Без костюма.)

— What? — Вова почувствовал, как внутри все сжимается. (Что?)

— You heard me, — ответила она, приближаясь еще ближе. — One night. Right here. And I'll forget everything. Otherwise — I go to Mars Evdokimovich. (Ты меня слышал. Одна ночь. Прямо здесь. И я забуду все. В противном случае — я пойду к Марсу Евдокимовичу.)

В ее глазах читалось желание власти, любопытство, жажда почувствовать себя той, кто управляет сильным.

Вова закрыл глаза. В голове крутились слова Юли: «Не выдать себя любой ценой». Он чувствовал, как внутри поднимается ярость, но сдерживал ее. Программа "Богатырь" дала ему не только силу, но и контроль над эмоциями. Но сейчас этот контроль был под угрозой.

— Fine, — прошептал он сквозь зубы. — But this stays between us. (Хорошо. Но это останется между нами.)

Все произошло быстро. Эмили подошла к столу, ее руки потянулись к его рубашке. Вова не сопротивлялся. Он знал, что должен сделать это, чтобы сохранить миссию. Но его тело, усиленное сывороткой, отреагировало иначе — оно жаждало разрядки, которую он подавлял все эти недели.

Она прижалась к стене, а он поднял ее на стол. Ее губы были горячими, руки сильными для такой хрупкой женщины. Вова не чувствовал отвращения — она была красива по-своему, усталая, циничная, но с огнем внутри. Он двигался резко, почти грубо, но она не сопротивлялась. Напротив — она наслаждалась властью, которую только что обрела над ним, и его телом.

Когда все закончилось, Вова стоял у стола, застегивая рубашку. Его руки дрожали, но не от слабости — от напряжения. Внутри поднималась тошнота от самого себя. Он ненавидел то, что только что произошло, но его тело все еще помнило удовольствие.

— Enough? — спросил он, не глядя на нее. (Довольна?)

Эмили поправила одежду, ее губы растянулись в легкой улыбке.

— Well, for now, yes, — ответила она. — I won't tell anyone. If you're not an obedient boy… I'll find a way to make you pay. (Ну, пока да. Я никому не скажу. Но если ты не будешь послушным мальчиком… я найду способ заставить тебя заплатить.)

Вова кивнул, не произнося ни слова. Он вышел из кабинета, не оглядываясь, чувствуя, как под ногами вибрирует пол. В голове крутилась одна мысль: он допустил ошибку. И теперь ему придется жить с последствиями.

Вова шел по коридору, пытаясь собраться с мыслями. Его тело все еще помнило прикосновения Эмили, ее дыхание, ее улыбку. Он ненавидел себя за то, что позволил этому случиться, но знал — это было необходимо. Для миссии. Для Стража.

Он остановился у окна, глядя на темный Вашингтон. Город спал, но Вова знал — под этой тишиной скрывается буря. И он должен был быть готов к ней.

— Не выдать себя любой ценой, — прошептал он себе, повторяя слова Юли. — Не выдать себя любой ценой.

Вова вернулся с пробежки в 9:15 утра. Лёгкая испарина на лбу, дыхание ровное — он бегал всего сорок минут, но этого хватило, чтобы разогнать кровь и прочистить голову после вчерашнего. Он чувствовал себя грязным, но не от пота. От того, что сделал.

Он открыл дверь таунхауса, снял кроссовки и направился на кухню за водой. И замер.

Страж сидел за его кухонным столом. Ноги в грязных ботинках были небрежно закинуты на столешницу. В руках он держал щит Вовы — круглый, серый, без символики, а на столе лежал его костюм. Страж медленно повертел щит в руках, разглядывая его, как дорогую игрушку.

— Спрятал под кроватью, — сказал он по-русски, даже не поднимая глаз. — Ты дебил?

Вова замер на пороге кухни. Сердце пропустило удар, затем забилось быстрее. Он заставил себя говорить по-английски:

— I don't understand what you're talking about.

Страж поднял голову и усмехнулся. В его взгляде не было злобы — только насмешка и уверенность.

— Да не пизди, — сказал он спокойно. — Что у тебя за щит такой? Символику стерли, чтобы международный скандал не раздувать?

Он отложил щит в сторону и наклонился вперёд, опираясь локтями на стол.

— Да, Юля не глупа. — Он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. — Как же она вас всех тренирует, а?

Вова не двигался. Его пальцы слегка дрожали. Он знал, что отпираться бесполезно. Маска Лиама Уилсона треснула.

— Я пришёл положить этому конец, — сказал Вова, переходя на русский.

Страж усмехнулся и кивнул.

— Так как тебя зовут, Лиам?

Вова посмотрел ему прямо в глаза. Внутри была пустота, смешанная с облегчением — больше не нужно было притворяться.

— Вова, — сказал он коротко.

Страж кивнул, поднялся со стула и небрежным движением бросил щит в сторону Вовы — легко, как фрисби. Щит плавно пролетел через комнату, и Вова поймал его одной рукой, не глядя. Привычное движение, отработанное до автоматизма.

— Ну держи, Вова, — сказал Страж, садясь обратно. — Неплохая реакция. Отработанная. Сразу видно — не офисный планктон.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Присаживайся, — сказал он, указывая на стул напротив. — У нас есть время поговорить. По-человечески.

Вова не двигался с места, сжимая щит в руке. Металл был холодным, привычным — единственной реальной вещью в этом абсурдном утре.

— О чём нам говорить? — спросил он глухо.

Страж усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость.

— О том, что тебя сюда послали меня убить. А я хочу, чтобы ты сначала понял, кого собираешься убивать.

— Как ты понял? — спросил Вова, не опуская щита.

Страж усмехнулся и покачал головой, как будто объяснял прописные истины ребёнку.

— Я что, совсем дебил? — сказал он маскулино, с лёгкой насмешкой. — Ты очень быстро пробился в нижний отдел. Видел, как я сдаю кровь. Задавал вопросы про LR Corp. А потом, когда я попросил Джессику кофе с корицей — и когда она не могла найти корицу, ты ей помог, и в тот момент подсыпал отраву.

Вова молчал. Он не отрицал. Не было смысла.

— Потому что ты предал страну, — сказал он наконец. — Ты сбежал и стал работать на США.

Страж фыркнул, почти рассмеялся.

— Что? Ты вообще чем занимался последний месяц? — спросил он, наклоняясь вперёд. — Я не работаю на американцев. Я даю им свою кровь, чтобы они создавали свою сыворотку — потому что это то, что им нужно. Но за это они дают то, что нужно мне. Они через свои каналы давят на LR Corp.

— Зачем тебе это? — спросил Вова, и его голос стал жёстче. — Это компания во главе с Утенышевым создаёт будущее и двигает нашу страну вперёд.

Страж резко выпрямился. Его глаза сузились.

— Это компания возглавляется тираном, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Если он захочет — завтра завоюет мир. Если он захочет — все мутанты станут его личной собственностью, потому что у него есть монополия на их биологию. Если он захочет, он сможет сделать мир лучше. Но всё, что он делает — это показывает, что Россия лучше всех, а остальные страны — нищие, неспособные себе позаботиться регионы!

— Это не так, — ответил Вова, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Если кто-то захочет получить лучшее будущее, он присоединится к России и будет жить.

— И кто уже присоединился? — тихо спросил Страж. — Кто, Вова? Назови мне хотя бы одну страну, которая добровольно отказалась от своей независимости, чтобы стать частью этой «утопии»? Никто. Потому что люди не хотят быть рабами, даже если им дают дешёвый хлеб.

— То, что тебя не устраивает какая-то крупная компания, не даёт тебе права предавать страну, — сказал Вова, сжимая щит.

— Я не предавал страну, — ответил Страж, и его голос стал тише, почти уставшим. — Это она предала меня.

— Я видел, как ты убивал мирных людей.

— Кого? Докторов? — Страж усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Верно. Когда я убивал тех, кто был свидетелями тайных миссий и кто мог рассекретить проект «Богатырь» ещё на ранней стадии, меня начинали травить газом. Специальным газом, который они разработали, чтобы вырубать таких, как мы с тобой. Однажды я пробрался на склад и осмотрел колбу с таким газом. И там была маркировка LR Corp. Эта компания создала нас, и она же хочет держать нас в узде, чтобы мы стали послушными солдатами.

— Они хотят, чтобы мы помогали стране, — сказал Вова, но его голос уже звучал не так уверенно.

— Они хотят, чтобы вся армия получила такие же способности, как у нас, — сказал Страж, и каждое его слово падало как камень. — И в случае бунта они легко расправятся с нами. Но эксперимент слишком летален, чтобы наделять каждого такой силой. Лишь единицы, такие как мы с тобой, могут это выдержать.