Комендант (джен)

Утро 12 апреля 2027 года встретило Москву нежным весенним светом, пронизывающим улицы мягкими золотистыми лучами, будто сама природа решила подарить городу передышку после бурных зимних месяцев. Воздух был наполнен сладковатым ароматом пробуждающихся кустов сирени и свежеиспеченного хлеба из ночных пекарен, а асфальт, ещё влажный от утреннего дождя, отражал солнечные блики, словно разлитая ртуть. Владимир, прозванный друзьями Вовой, медленно открыл глаза в своей просторной, но пустой квартире на окраине города. Солнечный зайчик, проскользнув сквозь полупрозрачные шторы, коснулся его лица, заставив вздрогнуть от неожиданного тепла. Он потянулся, чувствуя, как мышцы, напряженные от вчерашней тренировки в спортзале, постепенно расслабляются, и встал с кровати, босые ноги коснулись прохладного паркета.

Одеваясь, он невольно улыбнулся — сегодня был один из тех редких дней, когда город дышал спокойствием. Никаких тревожных сообщений в ленте новостей, никаких предупреждений о мутантах, никакого напряжения в воздухе, которое так часто ощущалось в последние годы. Москва казалась почти сказочной — чистые улицы, аккуратные цветники, редкие прохожие, прогуливающиеся под ласковым солнцем, словно время замедлило свой бег, давая людям передышку от вечной гонки. Владимир вышел на балкон, вдыхая полной грудью прохладный утренний воздух, и невольно подумал, что, может быть, наконец-то наступило то самое время, когда люди и мутанты смогут жить в мире, о котором так часто говорили по телевизору.

Спустившись на улицу, он направился к любимой кофейне на углу Садового кольца, где каждый понедельник собиралась небольшая толпа офисных работников, спешащих начать рабочую неделю с чашки ароматного эспрессо. Двери заведения были распахнуты настежь, пропуская внутрь потоки света и запаха свежесмолотого кофе, смешанного с нотками ванили и корицы. Владимир встал в конец очереди, наблюдая за людьми вокруг — за улыбками молодых пар, за задумчивыми взглядами пожилых мужчин за газетами, за легким волнением студентов, обсуждающих предстоящие экзамены. В этот момент город казался живым, теплым, почти родным.

Но спокойствие длилось недолго.

С улицы в кофейню вошел человек в сером плаще и балаклаве, его фигура выделялась среди мирных посетителей, словно черное пятно на белом листе бумаги. Не говоря ни слова, он вскинул руки вперед, и воздух вокруг него застыл, превратившись в ледяную пелену. Первые ряды очереди моментально покрылись инеем, люди начали падать, словно куклы, лишенные нитей, а те, кто успел среагировать, бросились врассыпную, опрокидывая стулья и переворачивая столы. Кто-то спрятался под мраморные столешницы, кто-то замер, глядя на агрессора с немым ужасом, а кто-то, напротив, бросился в атаку, поднимая вилки и ножи силой мысли или выпуская из ладоней струи огня.

— Я просто возьму кофе без очереди, ладно? — раздался его голос, насмешливый и холодный, как сам лед, который он создавал вокруг себя. — Неужели так сложно понять?

Владимир, прижавшись к стене, смотрел на хаос, разворачивающийся перед ним. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышали все вокруг, а руки дрожали от напряжения. Он видел, как один из мутантов, чьи глаза горели ослепительным пламенем, направил струю огня в сторону нападавшего, но тот лишь усмехнулся и отразил атаку ледяным щитом. В воздухе повисли капли чая, застывшие в самом падении, как будто время само замерло, давая людям последний шанс перед тем, как всё пойдет необратимо.

— Ненавижу понедельники, — прошептал Владимир, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Вот бы Стражи Порядка тут разобрались...

Он выглянул из-за перевернутого стола, наблюдая, как мутанты кидаются друг на друга, словно вихрь ярости поглотил их разум. Один из них, высокий мужчина в черной куртке, поднял руку, и тарелка, лежавшая на соседнем столе, взлетела в воздух, направляясь прямо в голову нападавшего. Но тот лишь махнул рукой, и тарелка замерзла в полете, превратившись в ледяной диск.

— Это всё из-за стакана кофе? — подумал Владимир, чувствуя, как страх постепенно сменяется гневом. — Стражи Порядка, если они еще существуют, не станут вмешиваться... Надо брать всё в свои руки.

Он оглянулся, ища что-нибудь, что могло бы помочь. На полу лежала разбитая тарелка, и, не раздумывая, он поднял ее осколок и швырнул в ноги нападавшему. Тот слегка поскользнулся, и на мгновение его уверенность дрогнула.

— Ты охренел?! — взревел мутант, чьи глаза вспыхнули еще ярче. — Ты вообще понимаешь, с кем связался?!

— Дело плохо, — прошептал Владимир, отпрыгивая в сторону, чтобы уйти от стола, который через секунду вспыхнул, как факел. — Надо что-то придумать... Давай, Вова, давай...

Он снова выглянул, наблюдая, как сражение набирает обороты. Один из мутантов, женщина в ярко-красном платье, подняла руку, и все ножи и вилки в кофейне взлетели в воздух, образуя смертоносный рой. Другой, мужчина с кожей, покрытой льдом, направил струю холода в сторону противника, заставляя его замерзнуть на месте. Владимир почувствовал, как внутри него что-то загорается — не страх, не гнев, а решимость.

— СТОП! — крикнул он, выпрямляясь и выходя из-за укрытия. — Это же просто кофе! Успокойтесь! Не стоит громить это место только ради того, чтобы...

Его слова потонули в новом взрыве хаоса. Мутанты снова бросились друг на друга, и одна из струй огня, выпущенная в пылу битвы, направилась прямо к Владимиру. Он попытался увернуться, но время будто замедлилось — пламя приближалось, обжигая кожу своим жаром, и он уже почувствовал, как оно коснется лица...

И вдруг всё остановилось.

Воздух застыл, как стекло, капли чая повисли в самом падении, а огонь, который должен был уничтожить его, замер в нескольких сантиметрах от лица. У входа в кофейню появился Алексей Иванов — Вихрь, но не в своем привычном костюме, а просто в джинсах и серой майке, с солнечными очками на носу. Пыль под его ногами взметнулась вверх, но тут же замерла в воздухе, словно подчиняясь его воле.

— Вот чёрт! — вздохнул он, оглядывая разгромленное помещение. — И как я теперь куплю кофе? Ну обязательно уничтожать именно МОЮ ЛЮБИМУЮ кофейню!

Он спокойно зашел внутрь, подошел к Владимиру и, подняв его за грудки, отодвинул в сторону, убирая из-под струи огня. Затем, не обращая внимания на застывшее пламя, прошел сквозь него, и огонь исчез, как будто его и не было. Вихрь осмотрелся, его взгляд, казалось, видел всё — каждую каплю чая, каждый осколок стекла, каждую трещину в мраморной столешнице.

Первым делом он вынес из кафе всех людей и мутантов, аккуратно поставив их на землю, как будто они были хрупкими статуэтками. Затем, словно прогуливаясь по магазину, он вошел внутрь и начал собирать всё, что висело в воздухе, возвращая на свои места. Он окунул палец в капельку, которая застыла в самом падении, и, попробовав, улыбнулся, словно вспомнив что-то приятное. Столы, перевернутые в пылу битвы, встали на свои места, обугленные поверхности вернули свой прежний вид, а трещины в мебели, казавшиеся непоправимыми, исчезли под его прикосновением, как будто их никогда и не было.

Когда всё было готово, он выстроил всех участников схватки перед кофейней и вышел из режима скорости. Время вернулось в свое русло, и люди, оглядываясь по сторонам, не могли понять, что произошло.

— И что вы тут устроили? — спросил Вихрь, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась та самая сила, которая заставляла людей замирать на месте.

— Что произошло? — спрашивали они, но, увидев его лицо, бледнели. — В.. Вихрь?

— Ну, не WI-FI man, — усмехнулся он. — Еще одна уличная потасовка, и вы сядете, и надолго.

— Что с моими силами? — спросил один из мутантов, чьи глаза уже не горели огнем.

— Ты вошел и устроил погром, потому что думал, что ты сильнее всех! — ответил Вихрь. — Ты лишился дара, который тебе дала вселенная — твоих способностей. А остальные — на 24 часа. Чтобы не забыли, как живется и обычным людям тоже.

— П.. простите, — пробормотал один из них. — Пойду все-таки возьму кофе.

Вихрь щелкнул пальцами, и в руках каждого появился картонный стаканчик с тем, что они хотели заказать.

— Все свободны, — сказал он.

— Что... — начал Владимир, уже стоявший сзади Вихря. — Ты же... ты...

— Я, я, — ответил Вихрь. — И кстати, ты молодец. Спасибо за помощь.

— Я ничего не сделал, — возразил Владимир. — Если бы не ты, я бы умер. Так что тебе не за что меня благодарить.

— Парень, ты проявил героизм, я же знаю, как ты пытался это предотвратить, — сказал Вихрь, проходя в кофейню. — Пошли поболтаем немного?

— Да, конечно, Алексей Михайлович! — ответил Владимир, следуя за ним.

— Спасибо, — сказал Вихрь продавцу, взяв два стакана себе и сев за стол с Владимиром, который уже держал свой стакан в руке и немного отпивал. — Так, мы остановились на том, что ты смелее, чем думаешь.

— Слушайте, я ведь ничего реально не сделал. Только подверг себя опасности. Кстати, вы же бог... Почему вы просто не щелкнули пальцами, и всё бы вернулось на место, как было?

— Ты знаешь, что от этого момента зависит вся твоя судьба? — спросил Вихрь, его взгляд был серьезен, но в нем читалась теплота. — Ну, или может зависеть. В такие моменты нельзя просто брать и ломать... Будем говорить «ломать сюжет». Да и, какой смысл просто менять реальность и всё? Знаешь, я хочу быть чуть-чуть ближе к обычным людям, потому что жизнь бога — это очень скучно. Например, я мог бы просто из ничего сделать кофе, но я предпочитаю купить его, чтобы принести жене и попить с ней вместе. — Он посмотрел в сторону, словно вспоминая что-то. — Да и я не то чтобы прям такой уж и супер-бог, как Будда или Иисус.

— Это не отменяет того, что вы сейчас спасли всех и вы герой.

— Ты знаешь, когда-то я тоже подвергал людей и себя опасности. Через это проходит каждый. Важно лишь то, — Вихрь ткнул пальцем Владимиру в грудь, в район сердца, — что в этот момент ты не сдался и что-то попытался сделать. Ты ведь можешь стать гораздо большим, чем ты сейчас являешься.

— Да ладно уж, кем я могу стать... — сказал Владимир, опустив взгляд.

Вихрь положил ему руку на плечо, вставая.

— Поверь мне, ты можешь стать героем, если будешь в себя верить. Так что, никогда не сдавайся, мой друг, — сказал он и исчез, выбежав на суперскорости, оставив парня одного.

Владимир сидел за столом, держа в руках горячий стаканчик с кофе, и впервые за долгое время почувствовал, что мир, возможно, не так уж и плох. Где-то вдали, за окном кофейни, Москва продолжала жить своей обычной жизнью, но теперь он знал — даже в самые темные моменты есть те, кто не даст ей погрузиться во тьму.

Солнце, взобравшись на зенит, заливало Москву золотистым светом, мягким и теплым, как растопленное масло, стекающее по краю хрустальной вазы. Владимир шел по узкой тропинке между домами, неся в руках пакет с продуктами, и чувствовал, как под тонкой тканью рубашки проступают капли пота, словно сам воздух обнимал его влажными ладонями. Улицы, еще утром наполненные шумом и суетой, теперь дышали спокойствием — редкие прохожие прогуливались, наслаждаясь редким апрельским теплом, а вдалеке, над крышами старых зданий, пели птицы, чьи голоса переливались, как струны скрипки под легким ветром.

Квартира на седьмом этаже встретила его прохладой и запахом свежего дерева, оставшегося после ремонта месяц назад. Владимир поставил пакет на кухонный стол, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и подошел к окну. За стеклом, внизу, расстилался город — тихий, будто спящий зверь, готовый в любой момент пробудиться. Он провел ладонью по гладкой поверхности стола, чувствуя под пальцами едва заметные бороздки, оставленные ножом при нарезке овощей в прошлый раз, и вдруг улыбнулся, вспомнив утренний эпизод в кофейне. Тогда, среди хаоса и огня, он почувствовал что-то новое — не страх, не гнев, а ту самую искру, которую Вихрь назвал героизмом.

На плите зашипело мясо, наполняя кухню ароматом жареного розмарина и чеснока, а Владимир, стоя у раковины, медленно нарезал овощи, словно каждое движение ножа было частью ритуала, приносящего покой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, ложились на стол золотыми нитями, переплетаясь с каплями оливкового масла, и казалось, будто время замедлило свой бег, давая ему передышку от вечной гонки. Он как раз переворачивал стейк, когда внизу, у подъезда, послышался мягкий шелест шин по асфальту — лимузин, черный, как ночное небо, плавно остановился, и из него вышли двое в строгих костюмах.

— Интересно, — пробормотал Владимир, прищурившись от яркого света, — кто-то из правительства.

Звонок в дверь раздался через несколько минут, короткий и настойчивый, как стук сердца перед решающим шагом. Он открыл дверь, оставив за спиной кухню, где воздух был наполнен ароматом готовящегося ужина.

— Добрый день, Владимир, — произнес первый, высокий мужчина с короткой стрижкой и холодным взглядом, — мы из правительства. У нас к вам дело.

— Покажите удостоверение личности, — ответил Владимир, не двигаясь с места.

— Это мы должны спрашивать удостоверение у вас, — усмехнулся второй, более молодой, с аккуратной бородкой.

— Если бы вам это нужно было, вы бы не назвали меня по имени, — парировал Владимир, его голос оставался спокойным, но в глазах читалась настороженность. — Тем более это не я к вам приехал, так что попрошу объясниться.

— Можно войти? — спросил первый, но второй уже достал документ и протянул его Владимиру.

— Вот, все законно.

— Проходите, — кивнул Владимир и вернулся на кухню, где, не теряя ритма, помешал овощи и стейк, смешивая их в единую гармоничную композицию.

— Мы решили связаться с вами по рекомендации лейтенанта Пичужкина, который управлял вашей ротой ВДВ, — начал первый, садясь за стол.

— Верно, — кивнул Владимир, не оборачиваясь. — Так что вам нужно?

— Сегодня, в кафе, вы попытались остановить безумие, которое не было вам по силам. Почему? — спросил второй, его пальцы нервно постукивали по столешнице.

— Потому что если не я, то кто? — ответил Владимир, и в комнате повисло молчание, наполненное только шипением мяса на сковороде. Гости переглянулись, словно читая друг в друге непроизнесенные мысли.

— Мы предлагаем вам возможность стать тем, кому эта работа будет по силам, — произнес первый, его голос стал мягче, почти отеческим.

— А если откажусь? — спросил Владимир, поворачиваясь к ним, и в его глазах мелькнуло то самое воспоминание — слова Вихря, сказанные в кофейне: «Поверь мне, ты можешь стать героем, если будешь в себя верить. Так что, никогда не сдавайся, мой друг».

— Вы не откажетесь, — улыбнулся мужчина, но в его улыбке не было тепла, только уверенность. — Потому что вы знаете, что это ваш следующий шаг.

Владимир посмотрел на сковороду, где овощи и стейк уже готовы, и вдруг почувствовал, как внутри него что-то щелкает — не страх, не сомнение, а тот самый момент, когда выбор становится неизбежным.

— Дайте хоть поужинаю, — сказал он, его голос звучал твердо.

— Нет, сейчас ехать нет нужды, — ответил первый, вставая. — Еще раз обдумайте все и позвоните нам на номер, — он протянул визитку и вышел, за ним последовал второй.

Дверь закрылась, оставив после себя тишину, нарушаемую только тиканьем часов на стене. Владимир вернулся к плите, но руки уже не слушались — он поставил сковороду на стол, не отводя взгляда от окна, где солнечные лучи, словно золотые нити, переплетались с тенью от деревьев. В голове крутилась одна мысль: «Ты можешь стать гораздо большим, чем ты сейчас являешься». Он вспомнил, как Вихрь положил ему руку на плечо, как его голос, спокойный и уверенный, вдохнул в него новую жизнь. И вдруг понял — это не предложение, а приглашение в новый мир, где он перестанет быть просто Владимиром Ивановичем Павловым.

За окном, вдали, над городом, солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки янтаря и меда. Воздух, еще утром наполненный ароматом сирени, теперь дышал прохладой вечера, а ветер, играя с ветвями деревьев, словно напоминал: «Время идет, но ты уже не тот, кем был вчера». Владимир сел за стол, не касаясь ужина, и посмотрел на визитку, лежащую перед ним. На ней не было ни названия, ни логотипа — только номер телефона, написанный четким шрифтом. Он взял ее в руки, почувствовав под пальцами шероховатость бумаги, и вдруг понял — это не конец, а начало. Начало пути, который он не мог даже представить, стоя у прилавка кофейни с тарелкой в руках. И где-то глубоко внутри, за страхом и сомнениями, горела искра — та самая, которую зажёг в нем Вихрь.

Вечернее солнце, уже опустившееся за крыши старых московских домов, окрашивало небо в мягкие оттенки персика и лаванды, словно сама природа пыталась утешить его, дать передышку перед неизбежным выбором. Владимир сидел за столом, медленно вращая в пальцах визитку, которую оставили гости. Бумага, шероховатая под кончиками пальцев, казалась одновременно легкой и невероятно тяжелой — как будто в ней скрывалась не просто информация, а целая вселенная возможностей и опасностей. Мясо на тарелке давно остыло, но он не замечал этого, погруженный в мысли, которые крутились вокруг одного вопроса: А что, если бы в кафе Вихрь не появился?

Он закрыл глаза, и перед ним вновь возник тот момент — пламя, приближающееся к лицу, застывшее время, голос Вихря, спокойный и уверенный: Поверь мне, ты можешь стать героем, если будешь в себя верить. Если бы не он, Владимир лежал бы сейчас в больнице или, что хуже, не лежал бы вовсе. Но даже в этом случае он бы не изменил своего решения — попытаться остановить хаос. Потому что если не он, то кто? И если не сейчас, то когда?

— Надо попробовать, — прошептал он, словно давая обещание самому себе, и встал из-за стола.

Он вышел из квартиры, не потушив свет, оставив за спиной следы незаконченного ужина и непрожитых сомнений. Вечерняя Москва встретила его прохладой, пронизанной ароматом цветущих каштанов и далеким смехом прохожих. Он шел без цели, просто чтобы ноги несли его туда, где сердце могло бы замедлить свой бег. Набережная реки, обычно шумная и оживленная, сегодня дышала тишиной. Вода, темная и глубокая, текла медленно, словно повторяя ритм его мыслей. Владимир остановился у каменных перил, чувствуя под ладонями прохладу камня, впитавшего дневное тепло. Ветер, играя с ветвями деревьев, шептал что-то невнятное, но в этом шепоте он слышал вопрос, который не мог игнорировать: Скорее всего это меня изменит. Или точно изменит»

Он посмотрел вдаль, где река терялась в сумерках, и вдруг понял — пути назад действительно нет. Не потому, что его загнали в угол, а потому, что он сам выбрал этот путь. Если бы не Вихрь, если бы не слова в кофейне, если бы не тот самый момент, когда он бросил тарелку в ноги нападавшему, — он бы все равно оказался здесь. Потому что это не предложение, это призвание. И даже если мир, в который он вступает, опасен и непредсказуем, он готов к этому. Потому что если не он, то кто?

Домой он вернулся позже, когда небо уже усыпали первые звезды, а в окнах соседних домов загорались огни. В квартире было тихо, только тиканье часов на стене напоминало, что время не ждет. Он доел остывшее мясо, не чувствуя вкуса, и лег спать, но сон не шел. В голове крутились образы — лица мутантов в кофейне, улыбка Вихря, слова о том, что он может стать больше, чем есть. Утром, когда солнечные лучи вновь проникли в комнату, он не колебался. Подойдя к столу, где лежала визитка, он взял ее в руки, почувствовав, как под пальцами бьется пульс — не страх, не сомнение, а та самая искра, которую зажгла в нем встреча с Вихрем.

После того как он одел белую майку, слегка висевшую на его атлетическом теле, и почистил зубы, Владимир набрал номер. Голос, который ответил ему, был спокоен и уверен, как будто они ждали этого звонка всю жизнь.

— Да. Я... я согласен, — сказал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я все обдумал.

Лимузин приехал ровно через двадцать минут, остановившись у подъезда с тихим шелестом шин по асфальту. Те же люди, те же строгие костюмы, тот же холодный взгляд, но теперь Владимир чувствовал себя иначе. Он не был больше тем парнем, который стоял у прилавка кофейни с тарелкой в руках. Он был готов.

— Если вы не собрали вещи, лучше возьмите, — сказал один из них, открывая дверь машины. — И будьте готовы к неразглашению.

— Я уже все собрал и понимаю, что назад пути нет, — ответил Владимир, садясь на заднее сиденье и кладя рюкзак рядом.

Дорога была долгой, но молчаливой. За окном мелькали улицы города, которые он знал как свои пять пальцев, но теперь казались чужими, будто он смотрел на них глазами другого человека. В лимузине пахло кожей и чем-то металлическим, как будто сама машина знала, куда везет его.

— И о чём идёт речь? — нарушил тишину Владимир, его голос звучал твердо, но в нем читалась настороженность.

— Этот мир опасен, — начал один из гостей, медленно поправляя галстук. — Всего чуть больше двух недель назад мы подверглись нападению инопланетян, и это сложно не то что контролировать, это непросто даже осознать. Если бы не Стражи Порядка — мы бы все погибли.

— Я видел пару видео в сети. Так это все по-настоящему? — спросил Владимир, его пальцы нервно постукивали по колену.

Человек медленно кивнул, слегка прикрыв глаза, и Владимир почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Он посмотрел в окно, где мелькали силуэты зданий, и вдруг понял — это не игра, не вымысел, это реальность, в которой он теперь живет.

— Значит, вам нужен кто-то, кто будет работать над этим? — спросил он, поворачиваясь к собеседнику.

— О, нет, нет, — усмехнулся второй гость. — До такого мы пока недоросли. Но мы уже не один год работаем над созданием человека с суперспособностями. Если бы LR Corp была госорганизацией, мы бы могли сделать все быстро, но Иван Константинович не раскрывает данные, лишь слегка работая с нами, хотя это сложно назвать помощью.

— Ближе к делу, — перебил Владимир, его терпение было на пределе.

— На межпланетный уровень никто не тянет, — продолжил первый. — Сокол улетел в космос, но обещал возвращаться время от времени. Тень мертв. Тиран повторил за Соколом. Эхо куда-то пропала, и Вирус за ней. Вихрь открыл академию и отказывается работать с правительством, а мы не можем его заставить, так как он народная икона и символ почти как Сокол. Мы не знаем, в каком состоянии Стражи Порядка, за последнее время в городе мы видели только Берсерка. Нам нужен кто-то, кто будет заниматься этим «геройством», пока мы сможем сосредоточиться на глобальных проблемах. Именно из-за нападения инопланетян про нас вспомнили — и мы хотим создать сверхчеловека, который сможет стоять на страже закона и говорить детям, как хорошо, а как плохо.

— Ясно, — кивнул Владимир. — Вы скажете моей семье, что я умер?

— Нет, просто пока делайте вид, что все как обычно, — ответил гость, глядя в окно, где уже виднелся ангар на правительственной территории. — Мы подъезжаем.

— Но почему именно я? — спросил Владимир, его голос звучал тише, чем раньше.

— Мы знаем, что вы патриотично настроены и что вы любите свою страну, — сказал человек, поворачиваясь к нему. — Мы видели вашу характеристику, когда вы ещё служили в ВДВ.

— Я просто рядовой. Вокруг много более достойных, — возразил Владимир.

— Но нам нужны именно вы, — ответил гость, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Владимир больше не сомневался.

Лимузин плавно остановился у ангара, чьи стальные ворота медленно открылись, впуская внутрь машину. Владимир вышел, чувствуя, как под ногами дрожит земля, будто сама реальность готовится к тому, чтобы принять нового героя. Он не знал, что ждет его внутри, но знал одно — это начало пути, который изменит его навсегда. И где-то глубоко внутри, за страхом и сомнениями, горела искра.

Владимир вышел из лимузина, сжимая в руке рюкзак. Ангар перед ним выглядел пустым и заброшенным, как будто его давно оставили — ржавые ворота, потрескавшаяся краска, следы времени на металлических панелях. Но когда они подошли ближе, воздух перед ними внезапно заиграл, словно вода под солнцем, и Владимир понял — это не просто ангар, а маскировочное поле. Светоотражающий слой, незаметный снаружи, создавал иллюзию заброшенности, но стоило им пересечь границу, как перед ними открылся лагерь, тихий и организованный, как швейцарские часы.

За "пустым" ангаром расстилалась территория, усыпанная аккуратными строениями из серого композитного материала. Небольшие здания, не выше двух этажей, были соединены между собой подземными переходами, а между ними — открытые площадки для тренировок. Вдали виднелся полигон с движущимися мишенями и лазерными датчиками, где солдаты отрабатывали тактику боя под наблюдением дронов-инструкторов. Воздух был наполнен едва уловимым гулом генераторов и запахом озона — следами работы энергетических систем.

— Для начала расположим тебя в каюте, — произнес Виктор Павлович, ведя Владимира к одному из зданий.

Они прошли через коридор с прозрачными панелями на стенах, за которыми виднелись различные секции базы: лаборатории с голограммами, тренировочные залы, комнаты связи. Владимир заметил, как на панелях мелькают данные — температура, давление, уровень энергии, — словно сама база дышала, живя по своим правилам.

Виктор набрал код перед лифтом, и двери бесшумно открылись. Владимир вошел внутрь и замер — стеклянные стенки лифта открывали вид на подземный комплекс. Внизу, в нескольких десятках метров, бурлил не лава, а энергетический реактор, его синее сияние освещало пространство, создавая игру света и тени. Сквозь прозрачные перегородки были видны техники в защитных костюмах, следящие за показателями на голографических дисплеях.

— Идём, — сказал Виктор, когда лифт остановился.

Они прошли по коридору, где на стенах пульсировали мягкие световые индикаторы, указывающие направление. Владимир чувствовал, как под ногами вибрирует пол — не от страха, а от работы скрытых механизмов, поддерживающих жизнедеятельность базы. Воздух был прохладным и чистым, словно прошедший через систему фильтрации.

Наконец они подошли к двери с голубым свечением по краям.

— Датчик движения, но реагирует на голос. С ИИ, — пояснил Виктор.

— Дверь же можно механически открыть? — спросил Владимир, его взгляд задержался на небольшом люке в углу.

— Ну если захочешь, то да, — усмехнулся Виктор. — Меня, кстати, зовут Виктор Павлович.

— А меня Олег Николаевич, — добавил второй агент. — Я ваш ведущий учёный, я все, что потребуется, расскажу поподробнее. Осматривайтесь, и приходите через полчаса в кабинет психотерапевта.

Комната, в которую вошел Владимир, была просторной, но не пустой. У стены стоял стол с компьютером. Внизу, в тридцати метрах, бурлил не лава, а энергетический барьер, его синее сияние отражалось в стекле, создавая иллюзию глубины. Владимир подошел к окну и вышел на небольшой балкончик, где ветер, созданный системой вентиляции, обвевал лицо, напоминая о том, что даже здесь, в этом подземном убежище, природа не теряет своей силы.

Взглянув вниз, Владимир увидел, как энергетический барьер пульсирует в такт работе реактора, его свет, отражаясь от стен, создавал в комнате игру теней, будто сама реальность здесь колебалась между существованием и исчезновением. Он вспомнил слова Вихря: *«Поверь мне, ты можешь стать героем, если будешь в себя верить»*. Здесь, на краю бездны, где земля дышала энергией, эти слова обрели новый смысл.

Вернувшись в комнату, Владимир лег на кровать, чувствуя, как под ним вибрирует пол, словно сама база отсчитывает время до его первого испытания. В голове крутились образы — утренний кофе в любимой кофейне, солнечные лучи на столе, голос Вихря, обещающего, что он может стать больше, чем есть. Где-то вдалеке, за стенами базы, Москва продолжала жить своей обычной жизнью, но теперь он знал — его путь лежит не туда, откуда он пришел, а вперед, к тому, кем он станет.

Владимир лежал на кровати, глядя в потолок, где мягко мерцали световые индикаторы, синхронизированные с его дыханием. В руке он держал телефон, экран которого упорно показывал отсутствие сигнала.

— Тут не ловит связь, — пробормотал он, слегка приподнявшись на локте. — А WI-FI запаролен. Ожидаемо.

Он встал, чувствуя под ногами прохладу полированного композитного пола, и подошел к рюкзаку, оставленному у двери. Открыв шкаф, он бегло осмотрел его внутренности, отмечая для себя систему хранения — стандартные вешалки с магнитными замками, которые автоматически фиксировали одежду в нужном положении. Вытащив майки из рюкзака, Владимир аккуратно разгладил их, словно каждая складка имела значение, и повесил на вешалки, которые тут же зафиксировали ткань с легким щелчком.

— Куда-то я разогнался, — усмехнулся он, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Надо осмотреться.

Подойдя к столу, за которым стоял компьютер с прозрачным экраном, Владимир заметил небольшую бумажку, аккуратно приклеенную к краю терминала. На ней черными чернилами был написан пароль от интернета. Он взял ее, сел на край кровати и ввел данные на телефоне. Устройство тут же завибрировало, показывая бешеное количество уведомлений, но Владимир даже не моргнул, спокойно убрав телефон обратно в карман.

— А когда я свободен, я не нужен даже рекламщикам, — произнес он, глядя на механические часы на руке, стрелки которых двигались с отчетливым тиканьем, напоминая о том, что время здесь не виртуальное. — Ну, в принципе, у меня как раз 10 минут.

Взяв карту доступа, которую ему дали, из кармана, он вышел из комнаты, закрывая за собой дверь с мягким шелестом. Коридор встретил его прохладой и легким гулом скрытых систем. Люди в строгих костюмах и белых халатах спокойно шли по своим делам, словно этот подземный мир был для них обычным офисом. Где-то вдалеке слышались приглушенные голоса, обсуждающие технические детали, а на стенах висели информационные панели с текущими показателями базы.

В углу коридора стоял небольшой живой букет в керамической вазе — необычное явление для секретного объекта, но именно эта деталь делала пространство живым, напоминая, что даже здесь, под землей, люди стремятся к чему-то теплому и естественному. Владимир посмотрел на указатели, где голограммы показывали расположение различных секций базы: лаборатории, тренировочный зал, зона отдыха.

Он медленно пошел вперед, чувствуя, как под ногами пульсирует слабая вибрация — не от страха, а от работы скрытых механизмов, поддерживающих жизнедеятельность базы. Воздух был наполнен едва уловимым ароматом свежего кофе и чистого пластика, словно сама база заботилась о комфорте своих обитателей. Где-то впереди, за поворотом, послышались шаги — кто-то спешил по своим делам, но Владимир не торопился. У него было всего десять минут, но он знал, что в этом месте каждая секунда может стать ключом к пониманию того, куда он попал.

Владимир бродил по коридорам бункера, как будто искал что-то, что могло бы вернуть ему ощущение реальности в этом подземном мире. Стены, выложенные серым композитным материалом, отражали мягкое свечение панелей, создавая иллюзию бесконечности. Где-то вдали слышался приглушенный гул генераторов, а в воздухе витал едва уловимый запах чистого пластика и озона — следы работы энергетических систем. Он прошел мимо нескольких закрытых дверей, пока не наткнулся на табличку с надписью "Психологический отдел", выполненной в строгом шрифте без лишних украшений.

Посмотрев на механические часы, которые до сих пор отсчитывали время с отчетливым тиканьем, Владимир постучал и вошел внутрь. Кабинет оказался не таким, как он ожидал — не стерильная лаборатория с датчиками и мониторами, а уютное помещение с мягким освещением и деревянной мебелью, словно здесь царила своя, отдельная от всего бункера атмосфера. За компьютером с прозрачным экраном сидел человек в аккуратном костюме, его пальцы медленно перебирали данные на виртуальной клавиатуре.

— О, добрый день. Вы, должно быть, Владимир Иванович Павлов? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Да, он, — ответил Владимир, закрывая за собой дверь.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал психолог, указывая на кресло напротив. — Расскажите о себе поподробнее.

Владимир сел, чувствуя под ногами прохладу полированного пола. Он огляделся — на стене висела картина с изображением морского пейзажа, словно напоминая о том, что где-то над ними существует другой мир, где дует ветер и светит солнце.

— Ну, мне 27 лет, — начал он, слегка поправляя белую майку, которая слегка висела на его атлетическом теле. — Я работаю экономистом в одном из отделов международной компании Exceterra Office. Я закончил МГУ с красным дипломом, это было для меня тяжело, но я смог.

— У вас есть увлечения? — спросил психолог, его взгляд задержался на выражении лица Владимира.

— Ну, я люблю футбол, но наша сборная не особо где участвует, поэтому пока ничего не смотрел, в последнее время... — Владимир замялся, словно вспоминая что-то далекое. — Книги читал, классику в основном. Историей сейчас увлекаюсь.

— А любимый человек есть? — продолжил психолог, его пальцы замерли над клавиатурой.

Владимир почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Он на блик света от лампы на полу, который моргал, создавая игру света и тени.

— Ну, после того как меня призвали в армию в 18, я отслужил год, потом пошел в ВДВ и отслужил еще и там два года, но в чине меня не повысили, — сказал он, его голос стал тише, словно он говорил не с психологом, а с самим собой. — В 21 год я вернулся домой, но моя девушка изменяла мне с другим, и мы поругались. Больше у меня никого не было. Я поступил в МГУ и работал над собой для достижения красного диплома. После выпуска мне стукнуло 26, и я начал работать.

— Домашних животных любите? — спросил психолог, пытаясь смягчить напряжение.

— Нейтрально. Я не заводил. Мило, но не для меня, — ответил Владимир, его взгляд вернулся к комнате.

— А есть ли у вас аллергия?

— Да вроде нет ни на что. Мама говорила что-то про клубнику, но когда я подрос и смотря на себя — ничего нет.

— Прекрасно. Патриотично ли вы настроены? — спросил психолог, его глаза снова задержались на Владимире.

— Если бы я не был настроен патриотично, я бы не отслужил дополнительно 2 года и не подписался бы на сомнительную авантюру, которая скорее всего заберет у меня жизнь, — ответил Владимир, его голос звучал твердо, но в нем читалась усталость.

— Угу. Как вы относитесь к людям со сверхспособностями?

— Я не отношусь к людям со сверхспособностями, — парировал Владимир, его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Занимаетесь спортом?

— С шестнадцати хожу в тренажерный зал и еще в 7 лет дедушка водил меня на плавание. Пока не погиб. Тогда я перестал им заниматься, — его голос стал еще тише.

— Расскажите о своих родителях.

— Отец умер, был полковником ФСБ, как и дед. Он работал в КГБ при СССР. Мама живет в Урюпинске, это в Волгоградской области, — Владимир посмотрел куда-то вниз, задумавшись.

— Хорошо, — сказал психолог, его пальцы снова застыли над клавиатурой. — Есть какие-то жалобы?

— Да нет. Только вопросы, — ответил Владимир, его взгляд вернулся к комнате.

— Какие?

— Я ведь не первый в этой программе? А если не первый, значит предыдущие погибли. Исходя из того что никто так и не узнал о сверхлюдях на госслужбе, они все погибли в результате экспериментов, — его голос стал тише, но в нем читалась уверенность.

— А с чего вы взяли, что вы не первый? — спросил психолог, его глаза слегка расширились.

— Я нашел носок у себя под кроватью. А потом другой за столом. Причем они оба — разных размеров, — Владимир посмотрел прямо в глаза психологу.

— Что? — сказал врач, его голос дрогнул. — Я... не могу это рассказать.

— Но вы будете моим психологом, верно?

— Да.

— Значит, я могу говорить с вами обо всем?

— Да. И на сегодня, пожалуй, хватит, — сказал психолог, его пальцы снова замерли над клавиатурой.

— Но у меня еще один вопрос.

— Какой?

— Где здесь столовая? Я есть хочу.

— Выйдете, налево до конца и еще раз налево, — улыбнулся психолог.

— Спасибо. Сегодня мне нужно еще куда-нибудь зайти?

— Нет. Но можете посетить спортзал до четырех.

— Ладно, спасибо, — Владимир встал и вышел из кабинета, оставив после себя тишину, нарушаемую только тиканьем часов на стене.

Владимир вышел из кабинета психолога, оставив за спиной аромат кофе и тихое тиканье часов на стене. В коридоре, где мягко мерцали световые индикаторы, показывающие направление к различным секциям базы, он взглянул на механические часы на руке — 11:05. Воздух был наполнен едва уловимым гулом скрытых систем и запахом чистого пластика, словно сама база дышала, живя по своим правилам. Люди в строгих костюмах и белых халатах спокойно шли по своим делам, словно этот подземный мир был для них обычным офисом. Где-то вдалеке слышались приглушенные голоса, обсуждающие технические детали, а на стенах висели информационные панели с текущими показателями базы.

Он шел медленно, не спеша, наблюдая за тем, как голограммы на стенах отображают данные — температуру, давление, уровень энергии, — словно сама база дышала, живя по своим правилам. В углу коридора стоял небольшой живой букет в керамической вазе, и Владимир вспомнил слова психолога: *«Я не отношусь к людам со сверхспособностями»*. Сколько же их здесь, если даже в этом секретном месте находилось место для цветов?

Не доходя до столовой, он столкнулся с Олегом Николаевичем, который шел навстречу, держа в руках планшет с мерцающими данными.

— Вы ведь направляетесь в столовую, верно? — спросил ученый, его голос звучал спокойно, но в нем читалась усталость человека, который провел слишком много времени за работой.

— Да. Олег Николаевич, да? — ответил Владимир, вспоминая, как тот представился ранее.

— Можно просто Доктор, — усмехнулся Олег Николаевич, поправляя очки.

— Сколько вам лет? — спросил Владимир, его пальцы непроизвольно коснулись рюкзака, словно проверяя, что он все еще здесь.

— 68. Это важно? — ответил доктор, его взгляд задержался на выражении лица Владимира.

— Нет, простите, мне просто было интересно. Выглядите моложе, — Владимир посмотрел на ученого, отмечая для себя, что тот действительно выглядел лет на пятьдесят.

— Я ввел себе экспериментальную сыворотку, которая слегка замедлила мое старение, поэтому я... ну, я на 50, так скажем, — доктор улыбнулся, и Владимир заметил, как в его глазах мелькнула гордость за собственные достижения.

— Интересно, — кивнул Владимир. — А мне вы что введете?

— Я пока не могу сказать, — ответил доктор, его голос стал тише, словно он говорил не с Владимиром, а с самим собой.

— Тогда скажите мне кое-что другое, — Владимир остановился, его взгляд стал серьезным.

— Да-да? — доктор замер, словно предчувствуя вопрос.

— Сколько погибло в ваших экспериментах до меня? — спросил Владимир, его голос звучал твердо, но в нем читалась уверенность.

Доктор побелел, словно его настигла давняя тень, и на мгновение замер, глядя в глаза Владимиру.

— Я... пока не могу сказать, — прошептал он, его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Тогда давайте договоримся. Если я не погибну также как остальные, то вы мне скажете, — Владимир не отводил взгляда, чувствуя, как внутри него что-то сжимается.

— Хорошо, — кивнул доктор, его голос звучал тише, чем раньше.

— Вы так уверены в моей гибели? — спросил Владимир, его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Нет! Я так уверен в вас, — ответил доктор, его глаза снова задержались на Владимире.

— Я думаю, это будет больно, что бы вы не придумали, — Владимир посмотрел в окно, где энергетический барьер пульсировал в такт работе реактора.

— Это будет очень больно, но я уже говорил — я уверен в вас, — доктор положил руку на плечо Владимиру, словно пытаясь передать ему часть своей уверенности.

— Спасибо. Тут в столовой мне будет какая-то скидка или... — Владимир попытался разрядить обстановку, его голос стал мягче.

— Уже есть. Тут все бесплатно. Если успеете урвать кусок, — сказал доктор и посмеялся, но смех его был натянутым.

— А тут большой спрос? — спросил Владимир, его взгляд задержался на людях, идущих по коридору.

— Тут супергерои, а они такие прожоры, вы бы знали! — сказал доктор и немного поперхнувшись, резко успокоился. — Впрочем, вы узнаете...

— Супергерои? — спросил Владимир, его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Я... я не должен был говорить. Пока что не хочу сильно надеять вас, но уже очень скоро мы начнем эксперимент, — доктор посмотрел на планшет, словно ища спасения в данных.

— Как скоро?

— В ближайшие дни. Надо провести еще пару тестов. Сегодня еще физический тест. Через 3 часа, поешьте хорошо, — доктор положил руку на плечо Владимиру, словно пытаясь передать ему часть своей уверенности.

— Ясно, ладно, — кивнул Владимир.

Доктор сказал, что у него дела, и быстро зашагал по коридору, оставив после себя тишину, нарушаемую только тиканьем часов на стене. Владимир продолжил путь к столовой, где его встретила добродушная женщина с полной фигурой, ее глаза светились теплом и заботой.

— Добрый день, молодой человек, — сказала она, улыбаясь. — Что будете кушать?

— Мясо, углеводы... Что-нибудь на ваш вкус, и побольше. — ответил Владимир, вспоминая слова доктора о физическом тесте.

— Умница, — похвалила она, кладя на поднос порцию жареного мяса, овощей и круп. — Два компота возьмете?

— Да, пожалуйста, — кивнул Владимир, наблюдая, как женщина аккуратно ставит стаканы на поднос.

Он сел за стол, чувствуя, как под ногами дрожит пол — не от страха, а от работы скрытых механизмов, поддерживающих жизнедеятельность базы. Воздух был наполнен ароматом свежего кофе и чистого пластика, словно сама база заботилась о комфорте своих обитателей. Где-то впереди, за поворотом, послышались шаги — кто-то спешил по своим делам, но Владимир не торопился. У него было всего три часа до физического теста, но он знал, что в этом месте каждая секунда может стать ключом к пониманию того, куда он попал.

После того как он сделал первый глоток компота, Владимир вдруг вспомнил, что забыл взять столовые приборы. Он встал, чувствуя, как внутри него что-то сжимается — не страх, не сомнение, а та самая искра, которая зажгла в нем встреча с Вихрём.

Владимир сел за стол, поставив перед собой поднос с дымящимся мясом, овощами и ароматной крупой, которые так заботливо положила ему добродушная женщина в столовой. Воздух был наполнен смешанным запахом свежеприготовленной еды и чистого пластика, словно сама база заботилась о том, чтобы даже в подземном убежище сохранялась атмосфера домашнего уюта. Он достал из кармана телефон LR PRO ULTRA 2 — смартфон с гладким черным корпусом.

Пальцы Владимира легко скользили по экрану, пока он пролистывал новости, остановившись на заголовке: «Русская миллиардерша инвестирует миллионы в стартапы». Но его внимание привлек форум для обсуждения экономики, где кипели жаркие споры:

Пользователь JohnDoe_USA:

Ребята, я просто с ума схожу. Смотрю на цены в России. Хлеб — 30 рублей. Это около 30 центов. У нас в США средний батон стоит 3-4 доллара. Как такое возможно? Они что, печатают хлеб на станках? Это вообще законно?

Пользователь BerlinEagle_DE:

В Германии ситуация похожая. Буханка хлеба — 1.5-2 евро. При этом у них говорят, что инфляция отсутствует. А у нас каждый месяц цены растут. Я читал, что LR Corp субсидирует всё сельское хозяйство в России. Но зачем им это? Это же не бизнес, а благотворительность какая-то.

Пользователь MoscowMule_RU:

Ребята, вы просто не понимаете, как устроена наша экономика. LR Corp производит продукты самостоятельно. Свои фермы, свои заводы, своя логистика. Никаких посредников, никаких накруток. Плюс они используют генетически модифицированные культуры, устойчивые к вредителям, и автоматизированные системы. Себестоимость низкая, а качество — высокое. Хлеб у нас действительно по 30 рублей, и он нормальный.

Пользователь EconAnalyst_UK:

Я экономист, и я пытался разобраться в цифрах. LR Corp зарабатывает 60 триллионов долларов в год. Они могли бы выводить прибыль в офшоры или платить дивиденды акционерам. Но они реинвестируют огромные суммы в Россию. Фактически они создали внутри страны параллельную экономику, где цены не привязаны к мировым. Это гениально, но это также создаёт зависимость. Если LR Corp уйдёт, всё рухнет.

Пользователь RealTalk_DE:

А почему они не делают так в других странах? Мы тоже хотим хлеб по 30 рублей. Почему LR Corp не инвестирует в Германию или Францию? Это дискриминация какая-то. Мы платим им за технологии, за лицензии, а они используют наши деньги, чтобы в России люди жили как в раю.

Пользователь MoscowMule_RU:

Потому что Россия — родина LR Corp. Компания основана здесь, и её владелец — россиянин. Он инвестирует в свою страну. Это логично. Вы тоже инвестируете в свою страну, когда у вас есть возможность. Просто у вас нет такой компании.

Пользователь JohnDoe_USA:

Но это же нечестно. Мы платим за их технологии, а они покупают на наши деньги дешёвый хлеб для своих граждан. Это как если бы мы платили налоги, чтобы у кого-то другого были бесплатные обеды. Где справедливость?

Пользователь GlobalistHunter:

Справедливость — это когда у тебя есть ресурсы и ты их правильно используешь. LR Corp — это бизнес. Они продают продукты, технологии, лицензии. Куда они тратят прибыль — их дело. То, что они выбрали Россию, это их стратегическое решение. Если другие страны хотят такие же условия, они должны предложить LR Corp что-то взамен. Но они не могут, потому что у LR Corp уже есть всё.

Пользователь Parisian_99:

Я был в Москве недавно. Цены действительно низкие. Молоко, мясо, овощи — всё дешевле, чем у нас в Париже. Но при этом качество отличное. Я не понимаю, как они это делают. Это какой-то экономический фокус. Или они продают нам дорого, а себе дёшево, и мы платим за это.

Пользователь EconAnalyst_UK:

Именно. LR Corp использует перекрёстное субсидирование. Они продают технологии и лицензии за рубежом по высоким ценам, а полученную прибыль направляют на субсидирование производства внутри России. Это позволяет им держать внутренние цены на минимальном уровне. Это классическая стратегия демпинга, но в масштабах целой страны.

Пользователь MoscowMule_RU:

А что в этом плохого? Мы платим за наши продукты своими деньгами. Просто они дешёвые. Это не преступление. Это эффективное управление. Если бы ваши правительства так же управляли экономикой, у вас тоже были бы дешёвые продукты.

Пользователь BerlinEagle_DE:

Но ваше правительство фактически зависит от LR Corp. Это не государство, а филиал корпорации. Вы не суверенны. Если LR Corp завтра скажет, что они прекращают субсидии, ваша экономика рухнет. Это не свобода, это зависимость.

Пользователь MoscowMule_RU:

Зато у нас хлеб по 30 рублей. И мы не думаем о том, как прожить до зарплаты. У нас стабильность, бесплатная медицина, образование. Вы называете это зависимостью, а я называю это социальным контрактом. Мы получаем блага, а LR Corp получает лояльность населения и контроль над страной. Это работает.

Пользователь RealTalk_DE:

Это страшно. Не потому что вы живёте хорошо, а потому что это не ваша заслуга. Это подарок. И подарок можно отобрать. Я бы не хотел жить в стране, где моё благополучие зависит от одного человека или одной компании.

Пользователь JohnDoe_USA:

А вы знаете, кто владеет LR Corp? Говорят, это какой-то гений, которого никто не видел. Он не даёт интервью, не появляется на публике. Это похоже на фантастику. Может, его вообще не существует? Может, это искусственный интеллект?

Пользователь MoscowMule_RU:

Его зовут Иван Утенышев. Он есть. Просто у вас такое стараются не афигировать. Но все знают, что он создал LR Corporation и мы благодарны ему за то, что он сделал для страны.

Пользователь GlobalistHunter:

Вы благодарны ему, а остальной мир платит за это. Это глобальное перераспределение богатства в пользу одной страны. И никто не может этому помешать, потому что LR Corp — это монополия на LR-ген. Если кто-то попытается создать аналог, они просто купят их или задавят технологически.

Пользователь EconAnalyst_UK:

Это не просто монополия. Это новая форма империализма. LR Corp не захватывает территории, она захватывает экономики. Они делают жизнь в других странах невыносимой по сравнению с Россией, и люди сами начинают требовать присоединения к их системе. Это мягкая сила, но она работает эффективнее любой армии.

Пользователь MoscowMule_RU:

И что с того? Мы живём хорошо. А вы завидуете. Просто признайте, что мы нашли способ быть счастливыми, а вы нет. И это ваша проблема, не наша.

Пользователь RealTalk_DE:

Спорить бесполезно. Вы защищаете свою систему, потому что она даёт вам комфорт. Но подумайте: что будет, когда Утенышев уйдёт? Кто продолжит это? LR Corp — это не вечный двигатель. Однажды всё может рухнуть.

Пользователь JohnDoe_USA:

Дайте мне знать, когда рухнет. А пока я буду завидовать вашему хлебу по 30 рублей. И, наверное, покупать продукты у вас через интернет, если получится.

Пользователь MoscowMule_RU:

Приезжайте в гости. У нас вкусно и дёшево. Только не забудьте визу. А если захотите остаться — мы подумаем. LR Corp не против новых граждан, если они полезны для экономики.

— Ты Вова, да? — раздался мужской голос, и Владимир поднял глаза.

Перед ним стоял человек в суперкостюме с расцветкой под российский триколор, с большим гербом на груди, бело-сине-красным плащом, короткими темными волосами и веселой улыбкой. Его фигура выделялась среди других посетителей столовой, словно он был здесь не для того, чтобы поесть, а для того, чтобы напомнить всем, кто они есть.

— Да, а ты... — Владимир посмотрел на него. — Ты же... Патриот?

— Ну, как я понимаю, ты тоже патриот, — пошутил тот, протягивая руку.

— Ну, не в том смысле, — ответил Владимир, улыбаясь и пожимая протянутую руку.

— Можно сяду? — спросил Патриот, не дожидаясь ответа.

— Да, конечно, — кивнул Владимир, отодвигая поднос, чтобы освободить место.

— И что ты здесь делаешь? Ты вроде как по слухам работал на Стражей Порядка, — спросил Владимир, наблюдая, как Патриот устраивается за столом.

— Ну, у Стражей небольшие проблемы. Я в целом свободен и хочу помогать людям, поэтому искал себе команду, и на меня вышло государство, — ответил Патриот, его голос звучал спокойно, но в нем читалась уверенность человека, который знает, что делает.

— Ясно. Я типа должен вступить в вашу команду? — спросил Владимир, спокойно положив ложку с гречкой в рот.

— Ну, нам нужен кто-то ещё. Как будто в команде чего-то не хватает, — усмехнулся Патриот.

— Команда, значит. Отлично. Если доживу, может, даже познакомлюсь, — Владимир посмотрел на еду, словно размышляя о чем-то далеком.

— Ой, да ладно тебе. Доживешь, — Патриот похлопал его по плечу.

— Ладно, — кивнул Владимир. — Чем увлекаешься?

— Я? Ну в общем, ничем. А, ну я экономист, — ответил Патриот, поправляя плащ.

— Я тоже. МГУ, — сказал Владимир.

— МИМО, — улыбнулся Патриот и протянул руку, сняв перчатку.

— Отлично, — кивнул Владимир, улыбаясь и пожимая протянутую руку.

— Ладно, я пойду. У меня сто тысяч тестов на дню, знаешь ли, — сказал Патриот, вставая.

— Ну, видимо, скоро узнаю, — улыбнулся Владимир.

— Верно! — сказал Патриот и показал на него указательным пальцем, улыбаясь. — Ладно, увидимся.

Владимир доел последний кусок мяса, аккуратно сложив столовые приборы на поднос, и откинулся на спинку стула. В столовой постепенно становилось оживленнее — к обеденному часу стекались люди в строгих костюмах и белых халатах, их голоса смешивались с шелестом вентиляции и тихим гулом скрытых механизмов базы. Он достал телефон LR PRO ULTRA 2, но экран уже не привлекал внимания: мысли крутились вокруг слов Патриота, обрывков форума и вопроса, который так и не задал доктору: «Сколько погибло до меня?»

Встав из-за стола, он прошел мимо информационных панелей, где мерцали голограммы с расписанием тренировок и показателями энергопотребления. Коридор плавно изгибался, ведя к жилой зоне, но перед поворотом Владимир замер — за прозрачной перегородкой, в которую были встроены датчики движения, виднелся спортзал. Внутри царила неожиданная для подземного комплекса атмосфера: светлые стены, просторное помещение с большим количеством тренажеров, и несколько человек в обычной спортивной одежде, сосредоточенных на своих упражнениях. Один из них, высокий парень со светлыми волосами, поднимал штангу, оставляя на полу инеевые следы, другой, девушка с короткими каштановыми волосами, отрабатывала удары в воздухе, время от времени ее кулаки вспыхивали оранжевым пламенем.

У входа в спортзал стоял Олег Николаевич с планшетом в руках.

— Вы ведь как раз направляетесь к себе? — спросил он, заметив Владимира.

— Да, — кивнул Владимир, поправляя рюкзак на плече. — Хотел переодеться.

— Отлично, — улыбнулся доктор, — потому что я как раз собирался вас звать. Сегодня физический тест. Пройдите, пожалуйста, в раздевалку — там найдете форму.

Владимир вернулся в комнату, открыл шкаф и взял оттуда простую белую облегающую майку и серые спортивные штаны — обычная хлопковая ткань, которая не сковывала движения. Надев форму, он посмотрел в зеркало: перед ним стоял человек, который еще утром жарил мясо на кухне, а теперь шел проверять пределы своего тела в секретном бункере.

Спортзал встретил его прохладой и запахом пота. Владимир начал с разминки — плавные движения, растяжка, легкие упражнения для суставов. Затем подошел к жиму лежа, где уже был установлен вес.

— Сколько ты жмешь? — спросила девушка, подойдя ближе. Ее кулаки вспыхнули оранжевым, как будто от смущения.

— Сегодня 105 кг на 6, — ответил Владимир, устраиваясь на скамье.

— Круто! Я Пламя, — представилась она, протягивая руку. — А это Лёд, — кивнула в сторону парня с инеевыми следами.

— Владимир, — ответил он, пожимая руку. —Я тут пока вроде новый.

— Рады знакомству, — улыбнулся Лёд, но его взгляд невольно скользнул в сторону Пламени, прежде чем он отдернул руку. — Не переживай, все здесь свои.

Владимир заметил, как Лёд, поднимая штангу, время от времени бросал взгляд в сторону Пламени, а та, в свою очередь, делала упражнения, стараясь быть ближе к нему, но при этом сохраняя дистанцию. Их попытки скрыть чувства друг к другу были настолько очевидны, что Владимир не мог сдержать улыбку.

Олег Николаевич стоял у входа, молча наблюдая за тренировкой Владимира. Его пальцы время от времени скользили по планшету, фиксируя какие-то показатели. Он не комментировал процесс, не давал советов — просто смотрел, как новый подопытный проходит свои обычные физические тесты.

Владимир перешел от упражнения к упражнению, постепенно увеличивая нагрузку. Доктор продолжал молча наблюдать, делая пометки в планшете, но не вмешиваясь и не комментируя процесс.

Когда Владимир закончил, вытирая пот со лба, Лёд и Пламя уже собирались уходить.

— Увидимся завтра, — сказал Лёд, кивая Вове.

— Да, — добавила Пламя, бросая на Льда взгляд, который она тут же спрятала за улыбкой. — Не забудь разогреться перед тяжелыми весами.

Они вышли вместе, стараясь не смотреть друг на друга, но их близость была настолько очевидна, что Владимир не мог не заметить, как их руки случайно соприкоснулись в дверном проеме.

Доктор подошел к Владимиру, и тот кивнул, словно давая понять, что тренировка завершена, и Олег Николаевич направился к выходу.

Владимир собрал свои вещи, чувствуя приятную усталость в мышцах. Он вышел из спортзала, оставив после себя запах пота и озона, и направился к своей комнате. В голове крутились образы — жим, приседания, бег.

— А ведь неплохой первый день. — сказал Вова. — Ну впрочем, пока хватит.

Владимир вернулся в комнату, закрыв за собой дверь с мягким шелестом замка. Воздух в помещении все еще хранил отблески синего сияния энергетического барьера за окном, но теперь они смешивались с теплым светом настольной лампы, включенной на минимальную яркость. Он прошел в душевую, сбросив потную майку и штаны, и встал под струю воды. Капли стекали по его телу, смывая усталость тренировки, но не мысли, крутившиеся в голове, как старая пластинка на заедающем проигрывателе.

После душа он надел простую хлопковую футболку и спортивные штаны, которые лежали на кровати, и лег на прохладные простыни. В потолке мерцали световые индикаторы, синхронизированные с его дыханием, но сон не шел. Он посмотрел на небольшую кухню в углу комнаты, где на столе стояла микроволновка, и вздохнул.

— Не хочу есть в столовой, — пробормотал он, садясь на край кровати. — А ведь у меня есть микроволновка.

Он встал, накинул куртку и вышел в коридор. В столовой уже начинался вечерний спад — люди расходились по комнатам, оставляя после себя запах кофе и тихое эхо разговоров. Добродушная женщина за раздачей, которую он видел днем, улыбнулась, заметив его.

— Хочу с собой, — сказал Владимир, указывая на жареное мясо и овощи. — Можно положить?

— Конечно, — кивнула она, укладывая еду в контейнер. — Два компота?

— Да, пожалуйста, — улыбнулся Владимир, вспоминая, как она улыбалась, когда он впервые пришел сюда.

Вернувшись в комнату, он поставил контейнер в микроволновку, а сам сел за компьютер. Экран загорелся мягким светом, и он открыл тот же форум, где кипели споры о мутантах и Стражах Порядка:

Пользователь JohnDoe_USA:

Я смотрел новости из России. Там мутанты иногда устраивают драки на улицах. Обычные люди страдают от этого. Но при этом все говорят, что это быстро решается. Как такое возможно? У нас в США даже одного мутанта сложно остановить, а у них целые драки разнимают за минуты.

Пользователь MoscowMule_RU:

Потому что у нас есть Стражи Порядка. Они реагируют мгновенно. Плюс специальные отряды LR Corp. Если мутант начинает буянить, через пару минут он уже нейтрализован. Мы к этому привыкли. Это как скорая помощь — знаешь, что приедут, если что-то случится.

Пользователь BerlinEagle_DE:

В Германии такого нет. Если мутант начинает буянить, полиция просто не может с ним справиться. Стражи Порядка у нас не работают. LR Corp не даёт своих отрядов. Мы предоставлены сами себе. Это вызывает страх. Люди боятся выходить на улицу, если знают, что в районе есть мутант.

Пользователь GlobalistHunter:

В России мутанты воспринимаются как часть общества. Да, они опасны, но система готова к этому. В других странах этого нет, поэтому страх сильнее. Люди не знают, кто защитит их в критической ситуации.

Пользователь Parisian_99:

Во Франции мутантов боятся. Они могут получить работу и жильё, но общество их не принимает. Мы видим их способности как угрозу. А в России их боятся, но одновременно уважают, потому что они могут быть героями.

Пользователь MoscowMule_RU:

У нас есть герои. Мы знаем, что они придут на помощь. Поэтому мы не боимся мутантов в целом. Мы боимся конкретных случаев, но не всей группы. Это важное отличие.

Пользователь EconAnalyst_UK:

Это психологический эффект системы. Если люди верят, что их защитят, они меньше боятся. Если они знают, что мутанты тоже подчиняются законам, страх снижается. LR Corp и Стражи Порядка создали эту уверенность в России.

Пользователь RealTalk_DE:

Но это же создаёт зависимость. Если Стражи Порядка исчезнут, что тогда? Люди будут паниковать. Это хрупкая система.

Пользователь MoscowMule_RU:

Она не хрупкая. Она работает годами. И мы не думаем о том, что она рухнет. Мы просто живём. И знаем, что нас защитят.

Пользователь JohnDoe_USA:

Я слышал о Стражах Порядка. Но я не знаю, кто они на самом деле. В СМИ их почти не показывают. Только Сокола все знают — он спасал мир несколько раз. А остальные? Вихрь? Эхо? Тень? Кто они?

Пользователь GlobalistHunter:

На самом деле, о Стражах известно очень мало. Они не дают интервью, не появляются на публике. Работают в тени. Тень вообще никто не видел. Говорят, он появляется только тогда, когда нужно кого-то остановить. И сразу исчезает.

Пользователь BerlinEagle_DE:

Я слышал о Соколе. Он был в Европе несколько раз. Останавливал катастрофы. Его все знают. Он как символ надежды. Но Вихря я видел только на видео. Он залатал прорвавшую дамбу в США за несколько секунд, а ведь вода могла смыть несколько городов! Это видео облетело весь мир. Но никто не знает, кто он на самом деле.

Пользователь EconAnalyst_UK:

Вихрь — это явление. Он появляется там, где нужна скорость и сила. Он может остановить наводнение, закрыть разрыв в земле. Но о нём почти ничего не известно. Только жёлто-красный костюм и его логотип.

Пользователь Parisian_99:

В Европе Вихря называют Wi-Fi Man, потому что его логотип похож на значок Wi-Fi. Это смешно. Но на самом деле мы не понимаем, как он может создавать материю из энергии. Это пугает больше, чем его сила.

Пользователь MoscowMule_RU:

У нас его называют Вихрем. Он открыл миру личность и создал академию супергероев. Мы видели, как он спасал людей. Это не миф. Это реальность. Мы не задаём вопросов, мы просто благодарны.

Пользователь RealTalk_DE:

А что насчёт Тени? Я слышал, что он самый опасный из всех. Но о нём нет ни одной фотографии. Зато в Москве говорят стоит памятник вместе со стражами. Но информации нет. Только легенды. Кто-то говорит, что он убивает преступников, кто-то — что он просто наблюдает. Это пугает больше, чем любой открытый герой.

Пользователь JohnDoe_USA:

Если Тень существует, почему о нём ничего не известно? Это либо вымысел, либо он настолько страшен, что его скрывают.

Пользователь GlobalistHunter:

Скорее второе. LR Corp тоже не раскрывает информацию о нём. Это говорит о том, что его боятся даже те, кто им управляет.

Он встал, поставил контейнер в микроволновку и вернулся к компьютеру. На экране все еще горел форум, но его внимание привлекла новость в боковом окне: «В Москве-Сити снова мутанты. Спидстеры под руководством Вихря на месте».

Владимир закрыл браузер и лег на кровать, глядя в потолок. В голове крутились образы — Патриот, Лёд, Пламя, доктор с планшетом. Где-то вдалеке, за стенами базы, Москва продолжала жить своей обычной жизнью, но теперь он знал — его путь лежит не туда, откуда он пришел, а вперед, к тому, кем он станет.

Кроваво-оранжевое солнце медленно опускалось за куполом базы, окрашивая небо в оттенки меди и гаснущего пламени. Где-то в вышине птица, вырвавшись из-за пределов невидимого барьера, резко свернула в сторону, едва не врезавшись в прозрачную стену, и, взмахнув крыльями, устремилась прочь, словно предупреждая об опасности, которую не видят глаза.

— Прошла неделя. Я сдал все тесты? — спросил Владимир, остановившись перед Олегом Николаевичем, чьи пальцы нервно постукивали по планшету.

— Дальше — только то, к чему ты готовился всю неделю, — ответил доктор, не отрывая взгляда от мерцающих графиков. — Мы сделаем из тебя героя.

— И как же? — Владимир сцепил руки за спиной, чувствуя, как под ногами скрипит резиновое покрытие пола.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал доктор, но не договорил.

— Я тут, — раздался голос Виктора Павловича, который, переступив порог, закрыл за собой дверь. — По поводу операции, да?

— Да, я как раз начал об этом, — кивнул Олег Николаевич.

— Это будет не больно, — заверил Виктор Павлович. — Олег Николаевич, подтвердите.

— Это будет чертовски больно, — резко перебил доктор. — И долго.

— Ясно. Я готов к этому. Но можно поподробнее? — спросил Владимир, его голос оставался спокойным, но в глазах читалась настороженность.

— Мы прикрепим вас ремнями на железном кресле, — продолжил доктор, его пальцы замерли над планшетом. — Затем введем в каждую вашу мышцу и кости большую длинную иглу.

— Это будет под наркозом?

— Наркоз бы убил вас в этом случае, — ответил доктор, его взгляд стал жестче. — Вы должны находиться в сознании. Нельзя вводить вам даже обезболивающие.

— Ясно. И сколько это будет длиться?

— Процесс введения сыворотки очень болезненный, так как тело будет отвергать инородные предметы, инородную жидкость и прочее. Если ввести много сразу, ваш организм не выдержит.

— Я ведь не первый. Сколько погибло?

— Я обещал сказать вам это, когда вы через это пройдете, — тихо произнес доктор.

— По нашим подсчётам, это займет три с половиной часа, — добавил Виктор Павлович. — Так что проживите этот вечер с комфортом. Операция завтра в 10:00 утра. Вам нужно прийти голодным. Перед операцией вам сделают клизму. Постарайтесь много не есть на ночь.

— Сделаю, — кивнул Владимир и вышел, чувствуя, как под ногами скрипит пол. Он осмотрелся и направился к своей комнате. Включив телефон, на обоях с изображением Сокола отобразилось время — 18:32.

По пути в столовую он заметил, как Патриот, Лёд и Пламя стояли у кофемашины, обсуждая что-то с оживлением. Проходя мимо, Владимир остановился.

— Поэтому сегодня надо было быть быстрее, — говорил Патриот Пламени, но, заметив Владимира, обернулся. — О, привет, — сказал он, сняв перчатку и протянув руку. — Как дела?

— Привет, — одновременно произнесли Лёд и Пламя, слегка покраснев.

— У меня завтра операция, — сообщил Владимир.

— Ого, ты крепись там, — улыбнулся Патриот, но тут его телефон зазвенел. На экране высветилось фото, где он стоял рядом с Соколом и женщиной среднего возраста. — Это мама. Я пойду. Всего хорошего! — попрощался он и быстро зашагал прочь.

— Куда это он? — раздался голос сзади. Владимир обернулся и увидел парня в сером спортивном костюме с каштановыми волосами и очками для бега.

— Привет, Гепард, — сказала Пламя. — Это Вова. Он будет «Капитаном Русью».

— Как ты сказала? — удивленно спросил Владимир.

— Ну да, звучит же прикольно. Есть же «Капитан Казахстан», а чем мы хуже? — улыбнулся Лёд.

— Я даже не знаю, какие у меня будут способности.

— Да там ничего такого, — отмахнулся Лёд. — Даже мы знаем, что там будет.

— Так ты Вова, да? — спросил Гепард, его пальцы нервно постукивали по бедру.

— Да, — кивнул Владимир, протягивая руку.

— Прости, я не жму руки, — отказался Гепард.

— Хорошо, — улыбнулся Владимир. — Так, ребята, я пойду в столовую.

— Там как раз сейчас Юля, — сообщил Гепард. — Ну ладно, я пошел.

— Какие у тебя способности? — успел спросить Владимир, но в лицо ударил небольшой поток воздуха, и Гепард исчез так быстро, что Владимир даже не успел моргнуть. — А, ясно.

В столовой он отстоял очередь, взял две порции салата «Цезарь» и три компота. Выбрав свободный стол, сел и достал телефон, чтобы зайти на форум, но тут раздался женский голос.

— Привет, — сказала девушка ростом около 175 сантиметров с темным каре и прямоугольными очками. — Ты Вова, да?

— Да, это я, — ответил Владимир.

— А ты должно быть Юля? — спросил он.

— Да, Юля, — кивнула она, держа поднос. — Можно я подсяду?

— Да, конечно, — кивнул Владимир, отодвигая поднос. — Садись.

— Говорят, у тебя завтра операция, — сказала Юля, кладя ложку гречки в рот.

— Да. Кто это тебе сказал?

— Гепард, — ответила она.

— Ясно. Местный спидстер.

— Ну, вообще, он, как и Патриот, пришел сюда, но скорее... от скуки, — улыбнулась Юля. — Говорят, его лично тренировал Вихрь. Только подумать, сам Алексей Михайлович!

— Да, он хорош, — кивнул Владимир.

— Ты когда-нибудь видел его вживую?

— Если честно, то да. Чуть больше недели назад.

— Да?! — Юля раскрыла глаза и нервно проглотила гречку. — Что он делал?

— Он спас мне жизнь и сказал кое-что важное.

— Что он сказал? — Юля чуть пододвинулась ближе. — Я его главная фанатка!

— Мне кажется, каждый первый — его главный фанат, — усмехнулся Владимир.

— Да, ну это потому что он бог! — воскликнула Юля. — Ты знал, что это он раскрутил планету, когда она отрицательно закрутилась во время глобальных коллапсов несколько недель назад?

— Да, слышал. Но думаю, это миф.

— Да не может быть! А кто это сделал? Для такого нужно было разогнаться в 20 квадриллионов раз быстрее света! Никто не может так бегать! Только он!

— Ну или это был телекинетик. Я слышал, Тиран это сделал.

— Ну нет! Тиран сделал это, но после него это сделал еще кто-то! Я зафиксировала изменение реальности в воздухе — кто-то буквально взаимодействовал с квантовой сеткой, о которой рассказывал Иван Утенышев!

— Ну, может быть, — пожал плечами Владимир.

— Телекинетики так не умеют, — продолжила Юля. — Значит, спидстер. Значит, это был он! Или ты хочешь сказать, что есть какой-то неизвестный спидстер быстрее Вихря!?

— Не думаю, что кто-то может быть быстрее, — ответил Владимир. — Кстати, а какие у тебя сверхсилы?

— Сверхсилы? — Юля допила компот. — А... у меня их нет. Я просто «техногик» и все такое.

— Ладно, — кивнул Владимир. — Сколько тебе лет?

— Мне 26, — ответила Юля. — А тебе?

— 27, — спокойно сказал Владимир. — А чем ты увлекаешься?

— Ой, квантовая запутанность, уравнения Утенышева, — улыбнулась Юля. — Ну, впрочем, это как с Вихрем.

— Ну да, — кивнул Владимир.

— Видел, сегодня Иван Утенышев анонсировал постройку города за сутки — завтра будет готово? Туда заселят трудовых мигрантов из Южной Америки и Европы.

— За сутки? — Владимир нахмурился. — Это бред. Как можно построить целый город за такое время?

— Завтра после операции увидишь, — улыбнулась Юля.

— Если доживу, — усмехнулся Владимир.

— Я в тебя верю! Предпоследний подопытный умер из-за мелочи, поэтому я бы сказала, у тебя более чем 14 процентов шансы на выживание! — мило добавила Юля. — Ну, если учитывать твое телосложение и твои физические характеристики.

— Откуда у тебя мои характеристики?

— Я... я взломала базу данных, — призналась Юля. — Ну, если честно, у меня и так был доступ, но не к этой части базы данных, и я слегка влезла в блокчейн и дала себе доступ.

— То есть ты за мной следила?

— Ну, не совсем! — Юля покраснела. — Ну, впрочем, да.

— Ладно, — улыбнулся Владимир. — Ты же не видела ту часть, где я... был голый?

Юля подавилась котлетой.

— Ну, это был научный интерес!

— И как твой научный интерес?

— Ну, мне понравилось, — пробормотала Юля и тут же подавилась еще раз. — Ну, то есть твои характеристики. Очень... крепкий. — Она побледнела. — Ну, то есть ты крепкий.

— Ладно, — усмехнулся Владимир.

— Шанс выжить невелик, — тихо сказала Юля.

— Знаешь, а я верю в себя и свои силы. И еще в меня верит... — он замялся, вспомнив слова Вихря. — Я в себя верю, — закончил он.

— Я в тебя тоже верю, Вова, — сказала Юля и положила руку на его, но сразу отдернула. — Я... я пойду. Удачи завтра.

Она встала и быстро направилась к выходу, оставив после себя легкий аромат кофе и чистого пластика. Владимир вернулся к еде, чувствуя, как под ногами скрипит пол, словно напоминая: время идет, и завтра начнется то, что изменит его навсегда.

Утро пришло тихо, как будто боясь разбудить Владимира. Будильник на столе мягко запел мелодию, знакомую с детства, но он уже стоял на балкончике, опершись ладонями на прохладные перила. Под ногами, в тридцати метрах внизу, бурлила лава — медленная, как река времени, ее красное сияние отражалось в стекле панорамного окна, окрашивая комнату в теплые оттенки заката. Он смотрел в эту бездну, не шевелясь, и только дыхание выдавало, что он жив. Мысли, как пепел, крутились в голове, но он не пытался их уловить — просто стоял, впитывая спокойствие утра, ощущая легкое волнение.

Когда он вернулся в комнату, взгляд невольно скользнул по стене. Там, среди простых вещей, которые успели стать его, висел плакат «Стражи Порядка», где были изображены Сокол, Тиран, Эхо, Вихрь, Вирус и Берсерк, стоящие в той же позе, что и на огромном монументе в центре города на Красной площади. На столе стояла статуэтка Сокола, а рядом с ней — плюшевая игрушка Тирана, выигранная в парке развлечений. Владимир умылся, почистил зубы, надел халат и сел на край кровати, глядя на часы. Стрелки ползли медленно, как будто время решило подыграть ему в последний раз.

В 9:40 раздался стук в дверь. Он открыл, и перед ним стоял Олег Николаевич, окруженный людьми в белых халатах. Их лица были спокойны, как будто они шли не на операцию, а на утренний кофе.

— Раздевайтесь и ложитесь на кушетку, Владимир, — сказал доктор, и его голос звучал так, будто он произносил эти слова сотни раз.

Владимир снял халат, оставшись голым в прохладном воздухе комнаты. Его тело, привыкшее к тренировкам, теперь казалось хрупким, как бумага. Он лег на кушетку, и ремни тут же обвили запястья, лодыжки, грудь — плотно, но без жестокости. Простыня, легкая, как паутина, накрыла его, но он знал — это последнее, что напомнит о прикосновении человека.

Комната, куда его отвезли, была пустой, если не считать камер, прикрепленных к стенам, и стеллажа с иглами. Они лежали рядами, длинные, толстые, как вязальные спицы, блестящие под холодным светом ламп. Олег Николаевич подошел первым, его пальцы скользнули по коже Владимира, отмечая точки.

— Начинаем. — Сказал доктор и нажал на кнопку. — У нас все получится.

Со всех сторон Владимира окружили иглы. Первая игла вошла в бицепс — холод металла, потом жжение, как от удара током. Вторая — в трицепс, третья — в предплечье. Каждая находила свою цель, каждая оставляла след, который тут же становился частью ада.

Через час тело превратилось в подушку. Иглы торчали из груди, спины, ног, позвоночника — двадцать, тридцать, сорок. Он чувствовал, как сыворотка капает по капле, проникая в мышцы, обжигая ткани, заставляя кости нагреваться изнутри. Кожа вокруг игл потемнела, как будто сама земля пыталась защитить его, но не могла. Сокол, Тиран, Вихрь — их лица, нарисованные на плакате, мерцали перед глазами, но он уже не мог понять, реальны они или нет.

Через два часа пальцы перестали слушаться. Конечности, еще недавно сильные, теперь казались чужими. Боль стала фоновой, постоянной, как шум в ушах. Он слышал голоса врачей, шипение сыворотки, собственное дыхание — тяжелое, прерывистое. Запах спирта смешался с запахом горелого белка, ацетона, металла. Где-то вдали, за стенами базы, Москва жила своей обычной жизнью, но здесь, под землей, время остановилось.

Через три часа он перестал различать, где заканчивается тело и начинаются иглы. Галлюцинации нахлынули, как волна: иглы словно стали гибкими, лампа стала диско-шаром, все перед глазами поплыло, но тут раздался голос Олега Николаевича:

— Владимир. Слушай мой голос. Ты все выдержишь. Я верю в тебя. Все верят в тебя.

Когда иглы начали извлекать, он не почувствовал облегчения. Только пустоту. Тело, еще минуту назад живое, теперь казалось чужим, как будто его выточили из камня. Олег Николаевич наклонился над ним, его лицо было ближе, чем когда-либо.

— Ты смог, Вова. Страна гордится тобой, — сказал он, но слова звучали чуждо, как будто из другого мира.

Владимир не ответил. Он смотрел в потолок, не моргая, чувствуя, как под ним дрожит земля. В голове крутилось одно: «Поверь мне, ты можешь стать героем, если будешь в себя верить. Так что, никогда не сдавайся, мой друг». Но радости не было. Только усталость, глубокая, как сама лава под балконом.

Его отвезли в реанимацию, где белые стены и тихий гул аппаратов заменили собой ад операционной. Врачи ходили тихо, как тени, проверяя пульс, давление, зрачки. Он лежал, не шевелясь, и только дыхание выдавало, что он жив. Где-то вдали, за стенами базы, Москва продолжала жить своей обычной жизнью, но теперь он знал — его путь лежит не туда, откуда он пришел, а вперед, к тому, кем он станет.

Владимир открыл глаза, словно выныривая из глубокого сна. В голове стоял гул, как будто в ушах застрял эхооперационной комнаты, но боль ушла — осталась лишь тупая тяжесть во всем теле, словно его выжали через сито и собрали заново. Он лежал на спине, глядя в белый потолок реанимации, где мерцали лампы, отбрасывая мягкие тени на стены. Где-то вдали, за шумом аппаратов, слышались голоса.

— Мы смогли, — говорил Олег Николаевич, его голос звучал устало, но в нем читалась гордость. — Он смог.

— Не думал, что выживет, — ответил второй голос, который Владимир не узнал. — Предыдущие... они не выдерживали.

— Этот другой, — перебил доктор. — Он держался.

Владимир попытался пошевелить пальцами, но тело еще не слушалось. Он приоткрыл глаза, и Олег Николаевич тут же подошел ближе.

— Владимир, как вы себя чувствуете? — спросил он, наклоняясь над ним.

— Лучше, — прохрипел Владимир, его голос был хриплым, как будто он не говорил неделю. — Гораздо лучше.

— Хорошо, — улыбнулся доктор. — Через несколько часов вы будете уже на ногах. Вы усилен. Вы сможете пережить все, но сейчас лучше отдохните.

Владимир кивнул, закрыл глаза и провалился в сон, легкий и без сновидений. Когда он снова открыл глаза, боль почти исчезла. Тело, еще недавно разбитое на части, теперь чувствовалось целым, как будто его собрали заново, но из другого материала. Он попытался кашлянуть, и горло ответило сухим хрипом.

— Вода, — прошептал он.

Олег Николаевич, который, как оказалось, не уходил, тут же поднес стакан к его губам. Вода была прохладной, освежающей, и Владимир почувствовал, как она стекает по горлу, унося с собой остатки хрипоты.

— Как вы себя чувствуете? — спросил доктор.

— На самом деле уже хорошо, — ответил Владимир, его голос стал крепче.

— Хотите привстать? — спросил доктор, и Владимир кивнул.

Он медленно сел, чувствуя, как под ним дрожит кровать. Руки, еще недавно слабые, теперь напрягались легко, как будто в них вернулась сила, которой раньше не было. Владимир вытащил катетер из вены на левой руке, потом из правой.

— Хватит с меня иголок на сегодня, — слегка усмехнулся он.

Доктор тоже улыбнулся, искренне, как будто впервые за долгое время.

— Попробуйте встать, — предложил он.

Владимир встал, но голова закружилась, и он сел обратно. Через минуту попробовал снова — на этот раз устойчиво. Он посмотрел на свои руки, на мышцы, которые, казалось, стали плотнее, сильнее. Он сжал кулак, и под кожей вздулись вены, словно напоминая о новой силе.

— Согласно тестам, вы теперь в полтора раза сильнее пика человеческих возможностей, — сказал доктор, его голос звучал гордо. — И это очень далеко не предел.

Владимир улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал, что все не зря.

— Можно вернуться в комнату? — спросил он.

— Пока не стоит, — мягко возразил доктор. — Нужно еще кое-что проверить.

— Пожалуйста, — попросил Владимир, и доктор кивнул.

Владимир подошел к двери, но на секунду замер и обернулся.

— Сколько их было? — Спросил Вова.

— До тебя шестеро. — Ответил доктор.

Вова посмотрел в пол, но потом вышел и прошел по коридору, чувствуя, как под ногами скрипит резиновое покрытие пола. Воздух был наполнен запахом антисептика и озона, словно сама база заботилась о том, чтобы сохранить чистоту. Он открыл дверь своей комнаты и вошел, закрыв за собой.

Перед ним, на стене, висел плакат «Стражи Порядка». Владимир выдохнул, как будто все прошло, и тут заметил, что что-то изменилось. На плакате, словно невидимым пальцем, что-то выскребалось синим, как будто энергией. Владимир подошел ближе и увидел, как на месте пустого пространства появляется надпись: «Я в тебя верю». Рядом — знак Вихря, его логотип, который медленно тускнел, превращаясь в простую надпись синим маркером.

Он слегка улыбнулся, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Не боль, не страх, а то самое, что зажгла в нем встреча с Вихрём. Он лег на кровать, закрыл глаза и провалился в сон, легкий и без сновидений. Где-то вдали, за стенами базы, Москва продолжала жить своей обычной жизнью, но теперь он знал — его путь лежит не туда, откуда он пришел, а вперед, к тому, кем он станет.

Владимир открыл глаза, словно только что выплыл из глубокого сна. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем базы, а за панорамным окном, в тридцати метрах внизу, медленно перетекала лава, отбрасывая багровые отсветы на стены. Он посмотрел на часы — 03:12 ночи.

— Что-то я не помню, когда я вырубился... — пробормотал он, проводя ладонью по лицу. — Что-то я проголодался.

Он встал, чувствуя, как под ногами скрипит резиновое покрытие пола, и подошел к балкончику. Опершись на прохладные перила, он уставился вниз, где лава, словно река времени, текла в бесконечность.

— Почему я не задыхаюсь от дыма или пара? — задал он вопрос в пустоту. — Если там правда лава...

— Потому что там стоит внутренний невидимый ограничитель, — раздался голос за спиной.

Владимир обернулся. В дверном проеме стояла Юля, держа в руках планшет. Ее темное каре слегка растрепалось, а очки с прямоугольными стеклами отражали багровое сияние лавы.

— Привет, это я, — улыбнулась она. — Только не говори, что ты не ожидал меня увидеть в три часа ночи.

— Да, я подсмотрела камеры у тебя в комнате! — добавила она, не дожидаясь ответа.

— У меня есть камеры? — нахмурился Владимир. — Ладно, неважно. Ты бы это прекращала.

— Ну прости, — пожала плечами Юля, подходя ближе. — О чем думаешь?

— Я вот думаю, если там внизу правда лава, почему я не задыхаюсь от дыма или пара.

— Там стоит внутренний невидимый ограничитель, — повторила она. — По технологии Утенышева. На основе всех источников энергии — дыма, пара, тепла — создается сама энергия, которая идет на аккумуляторы.

— Ясно, — кивнул Владимир, но в этот момент его голова закружилась. Он сделал шаг назад, схватился за виски и рухнул на пол.

— Вова?! — вскрикнула Юля, доставая телефон. — Вове плохо! Я у него в каюте на минус четвертом этаже!

Через секунду в комнате появился Гепард. Он исчез так же быстро, как и появился, и через мгновение вернулся с каталкой и доктором. Олег Николаевич склонился над Владимиром, проверяя пульс.

— Голодный обморок, — констатировал он, не поднимая головы. — Не забывай почаще есть. Я говорил, что сверхлюди прожорливы.

Владимир открыл глаза в реанимации. Перед ним стояли доктор и Юля, их лица выражали смесь облегчения и раздражения.

— Что случилось? — спросил он, пытаясь сесть.

— Голодный обморок, — повторил доктор. — Не забывай почаще есть. Я говорил, что сверхлюди прожорливы.

— Больше не пугай нас так! — воскликнула Юля, сжимая кулаки.

— Ладно. Сколько я провалялся?

— Всего чуть меньше часа, — ответил доктор. — Можешь идти поесть.

— Я провожу его, — предложила Юля.

— Хорошо, — кивнул доктор.

Они прошли в столовую, где Владимир взял два стейка и пять порций углеводов. Юля уселась напротив, наблюдая, как он ест.

— Я бы сейчас слона съел, — усмехнулся он, запивая еду компотом.

— Кушай, набирайся сил, — улыбнулась Юля. — Слушай, а что там с этим городом, который анонсировал Утенышев?

— Построили, — кивнула она. — При поддержке Вихря.

Она достала телефон и показала видео. На экране стоял Иван Утенышев, окруженный журналистами. За его спиной виднелся новый город — Новомирск, сияющий огнями под сибирским небом.

— Иван Константинович, вы построили Новомирск за сутки. Это впечатляет. Но есть мнение, что вы убиваете экономику других стран. Ваши технологии делают жизнь в России сказкой, а остальной мир вынужден платить за это. Это не эксплуатация? — спросил журналист CNN.

— Другие страны могут присоединиться к нашему экономическому пространству, если захотят. Мы не закрываем двери. То, что их бизнес-структуры нацелены только на коммерцию, а не на развитие, говорит только об их отсталости. Помните девиз LR Corporation? «Мы творим будущее». Если бы страны действительно хотели удерживать экономику на высоком уровне, они бы вкладывали в народ, а не в свои карманы, — ответил Утенышев, слегка улыбаясь.

— Но это звучит как политический беспредел. Вы фактически диктуете условия всему миру через свою корпорацию. Некоторые называют вас террористом, — продолжил журналист BBC.

— Значит, они откажутся от лучшей жизни, которую заслуживают все в этом мире. Я не заставляю их покупать наши технологии. Я предлагаю им выбор. Если они предпочитают жить в бедности, чтобы сохранить свою «независимость» — ради бога. Это их право. Но не надо потом жаловаться, что у нас хлеб по 30 рублей, а у них по 120, — Утенышев коротко рассмеялся.

— Но вы же понимаете, что ваша система создаёт зависимость? Страны теряют суверенитет, когда их экономика зависит от одной компании, — вмешался журналист Le Monde.

— Зависимость — это когда ты не можешь выбрать. Я даю им выбор. Они могут остаться со своей инфляцией и бедностью, или могут присоединиться к системе, где у них будет дешёвый хлеб, бесплатная медицина и будущее. Что они выбирают? Пока что они выбирают жаловаться. Это их проблема, — ответил Утенышев.

— Вы говорите о выборе. Но Новомирск — это город для мигрантов. Вы заселили его людьми, которые сбежали из своих стран. Вы не боитесь, что это создаст демографический дисбаланс? — спросил FoxNews.

— Люди едут туда, где лучше. Это называется естественный отбор в экономике. Если твоя страна не может предложить людям достойную жизнь — они уедут. Это не моя вина. Я просто создаю места, где они могут жить хорошо. И, кстати, в Новомирске сейчас живут люди из 85 стран. И ни один из них не жалуется, — пожал плечами Утенышев.

— Вихрь работал над этим проектом. Многие задаются вопросом: работает ли Вихрь на LR Corporation? — спросил TASS.

— Нет. Мы просто учились с ним в МИМО, ещё до того как я выкупил это училище. Вихрь — полностью самостоятельная единица. Он просто помогает мне по-дружески в таких мелочах, как этот небольшой проект города, — лениво поправил галстук Утенышев.

— Небольшой проект? Город на 1,1 миллиона человек за сутки — это для вас «мелочь»? — уточнил журналист TASS.

— Для меня — да. Я строю планы на десятилетия вперёд. Новомирск — это просто тест. Проверка технологий. Если всё работает — будут и другие города. Более масштабные. Более сложные. Но сейчас — это действительно мелочь. Просто чтобы показать, что мы можем, — улыбнулся Утенышев.

— Каким вы видите будущее мира с учётом миграции внутрь России? — спросил Guardian.

— Время покажет. Я не предсказатель. Я просто создаю инструменты. Как люди их используют — их выбор. Если мир решит объединиться вокруг общих ценностей — я только за. Если решит воевать — ну, мы тоже готовы. У нас есть чем ответить, — откинулся назад Утенышев.

— Есть ещё один вопрос, который волнует многих. Вас видели одновременно в разных точках планеты. В Нью-Йорке, в Лондоне, в Токио. При этом в одних местах вы летали, в других — убивали преступников из пистолета, а тем временем вы давали интервью в Москве. Это как? — спросил NYT.

— У меня много двойников. Вы думаете, я знаю каждого в лицо? Однажды меня пытался убить человек, который носил моё лицо. И у него были сверхспособности. Так что я здесь не при делах. Это не моя проблема, что кто-то использует мою внешность для своих целей, — сделал паузу Утенышев.

— Но разве вы не отвечаете за свою репутацию? — уточнил Corriere della Sera.

— Я отвечаю за LR Corporation. Я отвечаю за Новомирск. Я отвечаю за технологии, которые меняют мир. Если кто-то украл моё лицо — пусть разбираются спецслужбы. Я предприниматель, а не полицейский, — холодно ответил Утенышев.

— Вы боитесь за свою жизнь? — спросил Fox News.

— Я построил город за сутки. Я создал компанию, которая зарабатывает 60 триллионов долларов в год. Я изменил экономику целой страны. Если кто-то думает, что может меня убить — пусть попробует. Я уверен, что результат его разочарует, — улыбнулся Утенышев, вставая и покидая сцену.

— Интересно, — произнес Владимир, откладывая вилку. — В странное время мы живем.

— Да, — кивнула Юля. — Кстати, скоро ты начнешь долгие и качественные тренировки, которые подчеркнут твою фигуру... — она покраснела. — Ну, в смысле физические показатели.

— Ладно, — усмехнулся Владимир, доедая последний кусок стейка. — Пойдем, проводишь меня до комнаты? А то вдруг снова упаду.

Владимир и Юля вышли из столовой, проходя по коридору, где мягко мерцали световые индикаторы. Воздух был наполнен едва уловимым гулом скрытых механизмов базы, а под ногами скрипел резиновое покрытие пола. Владимир шел впереди, но Юля заметила, что его дыхание стало тяжелее, чем обычно.

— Ты в порядке? — спросила она, дотрагиваясь до его руки. — Ты такой горячий.

— Просто устал, — ответил Владимир, его голос был хриплым. — Хотя ничего не делал.

— Твое тело еще адаптируется к способностям, — объяснила Юля, наблюдая, как капельки пота стекают по его вискам. — Операция была всего 16 часов назад.

Они дошли до комнаты, где за окном бурлила лава, отбрасывая багровые отсветы на стены. Владимир тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась часто и резко.

— Давай проверим, как ты себя чувствуешь, — предложила Юля. — Сними майку.

Владимир потянулся к подолу майки, но резко дернул — ткань разорвалась пополам, обнажив его торс. Его мышцы были плотнее, чем раньше, каждая линия рельефа выглядела как высеченная из камня.

— Ой... — прошептал он, тяжело дыша.

— Ничего, — ответила Юля, но ее глаза замерли на его теле. Она замерла, словно увидела нечто нереальное. Его грудь, пресс, руки — все было идеально сформировано, как будто его тело переписали заново.

— Что происходит? — спросил Владимир, наблюдая за ее реакцией.

— Твое тело еще адаптируется, — повторила она, пытаясь скрыть смущение. — Операция была 16 часов назад.

— Ясно. Мне жарко, — сказал он, снимая остатки майки.

— Ты такой... горячий, — Юля дотронулась до его груди, но тут же отдернула руку. — Ну, в смысле не в том смысле горячий, а в смысле температура тела... — она побелела. — Ну, в смысле и в сексуальном смысле ты тоже горячий, но я имела в виду, что я... лучше заткнусь.

Они приблизились друг к другу, расстояние между ними становилось все меньше. Но в этот момент зазвонил телефон Юли.

— О, это доктор. Он зовет, мне нужно идти, — сказала она, пытаясь скрыть смущение. — Я пойду.

Юля вышла, оставив после себя легкий аромат кофе и чистого пластика. Владимир стоял у окна, глядя вниз, где лава медленно перетекала в темноту. Его тело все еще горело от внутреннего жара, но теперь он чувствовал, что это часть его нового "я".

— Что-то меня опять клонит в сон... — подумал он, проходя в ванную. После того как почистил зубы, он бухнулся на кровать, закрыл глаза и провалился в сон, легкий и без сновидений. Где-то вдали, за стенами базы, Москва продолжала жить своей обычной жизнью, но теперь он знал — его путь лежит не туда, откуда он пришел, а вперед, к тому, кем он станет.

Юля стояла у голограммы в общем зале, ее пальцы быстро скользили по сенсорной панели. За ней собрались Пламя и Лёд, их фигуры выделялись на фоне проекции моста через реку. Патриот вошел спокойно, его синий костюм с белыми полосами контрастировал с мрачной обстановкой.

— Где Гепард? — спросил Патриот, оглядываясь.

— Эй, я здесь, — раздался голос сзади. Гепард сидел на стуле, его каштановые волосы слегка растрепались. — У тебя вроде сверхслух и скорость как у меня, а не успеваешь.

— Так, собрались, — Юля повернулась к команде. — Напоминаю, сейчас группа мутантов-контрабандистов «Серые» перевозит партию экспериментального оружия из Подмосковья в Москву. По моим данным, в фургоне нет взрывчатки — только бластеры и документы на заказчика. У нас приказ: перехватить груз, задержать контрабандистов, изъять бумаги.

Она увеличила проекцию моста.

— Я вычисляю маршрут. Фургон должен пересечь мост через реку — там и будет перехват.

Через двадцать минут команда заняла позиции. Лёд незаметно создал на дороге ледяные шипы — их почти не было видно, но колеса гарантированно лопались при касании. Пламя и Лёд заняли позиции по обе стороны моста, готовые поймать то, что вылетит из фургона. Патриот завис над мостом, его глаза засветились синим светом. Гепард спрятался в укрытии, ожидая сигнала.

— Грузовик приближается, — раздался голос Юли в наушниках. — Никаких признаков взрывчатки. Они не знают, что их ждут.

Фургон влетел на мост на скорости под 80 км/ч. Колеса попали на ледяные шипы. Шины лопнули с громким хлопком. Машина потеряла управление, занесло, перевернулась и подлетела в воздух. В этот момент Патриот с воздуха ударил лазерным зрением в замок задней двери — металл мгновенно расплавился при температуре 5000°C, замок вышел из строя. Дверь открылась прямо в воздухе.

Войдя в сверхскорость, для Гепарда фургон, который для других летел в воздухе, теперь медленно вращался, как будто в воде. Бумаги, вылетевшие из открытой двери, парили в воздухе, их траектории были видны как нити паутины, потому что Тень учил его аналитическому мышлению.

Гепард активировал режим сверхвосприятия — его уникальная способность позволяла на секунду входить в режим восприятия на скорости реальности. Для него время замедлилось до нуля. Гепард вошел в фургон на сверхскорости, уходя от пяти лазерных выстрелов, которые прошли в сантиметрах от его тела. Он ударил по рукам противников — мгновенно, точно, без лишних движений. Бластеры вылетели из фургона в разные стороны. Пока бумаги продолжали медленно разворачиваться в воздухе, он собрал их, сложил в кейс и закрыл крышку. Контрабандисты внутри застыли в полуповороте, их пальцы замерли на спусковых крючках бластеров. Гепард видел каждую деталь: как напрягаются мышцы стрелков, как меняется положение оружия, куда будут направлены выстрелы. Он знал, куда они выстрелят — потому что анализировать его учил Тень. Одна реальная секунда — и решение принято. Он вернулся в свой режим сверхскорости.

Снаружи Лёд и Пламя уже работали. Бластеры, вылетевшие из фургона, не падали в воду. Лёд подхватил их ледяными руками, создавая временные конструкции. Пламя фиксировала те, что уходили в сторону, создавая огненные барьеры.

Внутри фургона Гепард на сверхскорости связал всех пятерых контрабандистов, собрал оставшиеся бумаги и выпрыгнул наружу через задний проем — и уже стоял на земле, когда грузовик продолжал падать.

Все это заняло у него не больше 0,6 секунды реального времени.

Грузовик падал, но Патриот уже был рядом. Он поймал фургон в воздухе, плавно гася инерцию, перевернул его в правильное положение и аккуратно поставил на колеса. Мягко, как будто это был не грузовик, а хрупкая коробка.

Гепард стоял на земле, потирая плечо, и смотрел на Патриота.

— Ты его поставил или я его так развернул?

— Ты выпрыгнул. Я его поймал. Спасибо за помощь, — ответил Патриот, убирая руки за спину.

Внутри фургона — пятеро контрабандистов, все связаны, все живы. Бумаги и бластеры — целы. Юля по рации:

— Груз получен. Отходим.

— Готово, — сказала Пламя. — И все? Мы потратили десять секунд.

— Для меня прошло чуть больше, — ответил Гепард, который уже стоял сзади и развернулся, глядя на Патриота. — Так, я беру этих двоих, а ты тех троих.

— Нет. Мы просто положим их обратно, — возразил Патриот. — И я возьму грузовик. А на вас будут кейсы с бумагами и оружием.

— Как скажешь, — кивнул Лёд.

Владимир открыл глаза, чувствуя, как под ним дышит земля. За окном, в тридцати метрах внизу, медленно перетекала лава, отбрасывая багровые отсветы на стены комнаты. Он потянулся, ощущая в теле новую силу — не ту, что приходит после сна, а ту, что теперь была частью его самого.

После утренних ритуалов — душа, чистки зубов — он сел за стол с подносом, на котором лежал омлет из двенадцати яиц, каша с мясом и компот. Достав телефон, он открыл форум, который так и не успел дочитать накануне.

Пользователь JohnDoe_USA:

Я только что смотрел это интервью. Утенышев — просто машина. Он не боится говорить прямо. «Мы творим будущее» — это не просто слоган, это его жизнь. Он не извиняется, не оправдывается. Он просто говорит: «Если вам не нравится — уходите». Это либо гениально, либо безумно.

Пользователь MoscowMule_RU:

Он всегда такой. Прямой, резкий, уверенный. Мы привыкли. Западные журналисты пытались его зажать, но он их просто переиграл. Он не дал им ни одного шанса.

Пользователь GlobalistHunter:

«Я не предсказатель. Время покажет» — это ответ на всё. Он не берёт на себя ответственность за будущее, но он его создаёт. Это странное сочетание.

Пользователь BerlinEagle_DE:

Он сказал, что Вихрь помогает ему «по-дружески». Это же безумие. У них буквально бог на подхвате для «небольших проектов». Новомирск — это мелочь. Что тогда для него крупный проект?

Пользователь EconAnalyst_UK:

Он называет Новомирск «тестом». Это значит, что они готовят что-то более масштабное. Если они могут построить город за сутки, они могут построить сеть городов за месяц. Это уже не экономика — это новая цивилизация.

Пользователь RealTalk_DE:

Двойники Утенышева — это вообще отдельная тема. Он говорит, что не знает их. Но если у него есть двойники со сверхспособностями, которые убивают людей, это уже угроза национальной безопасности. Почему он не расследует это?

Пользователь Parisian_99:

Потому что ему всё равно. Он сказал: «Я не полицейский». Ему плевать, что кто-то ходит с его лицом. Он просто строит города и зарабатывает деньги. Это либо гениальное безразличие, либо опасная беспечность.

Пользователь MoscowMule_RU:

Мне кажется, он знает больше, чем говорит. Он просто не хочет раскрывать карты. «У меня много двойников» — это удобное объяснение, которое закрывает любые вопросы. И да, он учился с Вихрем в МИМО. Это объясняет их связь. Они не работодатель и сотрудник. Они старые друзья.

— Да ну нет. Не верю, — пробормотал Владимир, откладывая вилку. — Дай-ка посмотрю форум.

Пользователь JohnDoe_USA:

Вы видели новости? LR Corp построила город в Сибири за 24 часа. Новомирск. 1,1 миллион человек уже живут там. Это не шутка. Я смотрел спутниковые снимки — ещё вчера было пустое поле, а сегодня там целый город с кварталами, дорогами, парками. Как это возможно?

Пользователь MoscowMule_RU:

Мы знали, что это будет. Утенышев анонсировал открытие на 22 апреля. Мы следили за трансляцией. Сначала появился голубой контур города, потом он начал заполняться материей. Через сутки всё было готово. Вихрь работал. Мы привыкли к такому.

Пользователь BerlinEagle_DE:

Я не могу в это поверить. 150 квадратных километров. 1,1 миллион человек. За сутки. Это нарушает все законы физики, логистики, экономики. Даже если Вихрь создаёт материю из энергии, как он может обеспечить город водой, электричеством, канализацией? Это же целая инфраструктура.

Пользователь EconAnalyst_UK:

Технологии LR Corp позволяют интегрировать всю инфраструктуру на этапе строительства. Солнечные панели, ветряки, системы фильтрации воды, умные сети — всё это было заложено в проект. Вихрь не просто «построил здания», он создал готовый к жизни город со всеми системами. Это как 3D-печать в масштабе мегаполиса.

Пользователь Parisian_99:

Я видела видео. Город разделён на кварталы: русский, китайский, индийский, африканский, европейский, южноамериканский, арабский. Это как будто весь мир собрали в одном месте. И центр — статуя Стражей Порядка на площади «Союз». Говорят, Эхо там нет.

Пользователь GlobalistHunter:

Статуя без Эхо — это жесть. Странно это как-то. Но сама площадь впечатляет — 18 500 квадратных метров, фонтан, который можно пить, статуи всех основных Стражей. Это не просто город, это заявление.

— Доброе утро, — раздался голос доктора сзади.

Владимир обернулся. Олег Николаевич стоял у стола, держа в руках планшет.

— Доброе утро, — ответил Владимир, откладывая телефон. — Я прекрасно.

— Сегодня ты уже полностью восстановился, — сказал доктор, проверяя показатели на планшете. — Будем увеличивать нагрузки и добавлять новые навыки.

— Новые навыки? — нахмурился Владимир. — Например?

— Метание копья, щита, стрельба из лука, действия в нетривиальных ситуациях, — перечислил доктор.

— Я смогу столько освоить? — спросил Владимир, сомневаясь.

— Да. Твой мозг тоже подкачался, так скажем, — улыбнулся доктор. — Впитываешь информацию как губка!

Владимир встал в центре тренировочного зала, оглядывая пространство вокруг. Пол был обычным бетонным, без каких-либо вибраций или странных эффектов. Воздух пахнул чистым пластиком и озоном от работы оборудования.

— Сегодня начинаем с основ, — раздался голос доктора из динамиков. — Твое тело адаптировано, но навыки нужно прокачать. Начнем с метания копья.

Перед глазами вспыхнула голограмма, показывающая идеальную траекторию броска. Владимир взял в руки копье — легкое, но устойчивое, с правильным балансом.

— Попробуй первый бросок, — подсказал доктор.

Владимир метнул копье, но оно ушло в сторону, едва коснувшись мишени.

— Ты слишком мыслишь, — продолжил доктор. — Не анализируй. Доверься телу.

— Я пытаюсь, — ответил Владимир, беря второе копье. — Просто не привык к такому контролю.

— Твоя нервная система теперь обрабатывает информацию в три раза быстрее, — вмешалась Юля через систему связи. — Ты можешь видеть траекторию еще до броска. Просто позволь себе увидеть ее.

Владимир закрыл глаза, сосредоточился и открыл их. Его взгляд зафиксировался на мишени, и он почувствовал, как его тело само настраивается на правильный бросок. Копье вылетело из рук и вонзилось точно в центр мишени.

— Отлично, — одобрил доктор. — Теперь повтори это десять раз, пока не станет автоматическим.

Часы показывали 8:00 утра. К 10:00 Владимир метал копье с такой точностью, что каждый бросок попадал в центр мишени. Его движения стали плавными и уверенными, как будто он делал это всю жизнь.

— Переходим к луку, — объявила Юля.

Владимир взял лук в руки и натянул тетиву. Первая стрела ушла в потолок.

— Ты слишком напряжен, — сказал доктор. — Лук — это не сила. Это контроль.

— Понимаю, — кивнул Владимир. — Дайте мне минуту.

Он закрыл глаза, чувствуя каждую деталь: как дрожит тетива, как напрягается дерево, как воздух сопротивляется движению стрелы. Его мозг, усиленный сывороткой, анализировал каждую микросекунду.

— Теперь ты понял, как это делать? — спросил доктор. — Чувствуешь тетиву?

— Да, — ответил Владимир, открывая глаза. — Я чувствую тетиву, ее вибрацию, мишень, траекторию, окружение, как вы двигаетесь за стеной, я чувствую все.

Он натянул тетиву и выпустил стрелу. Она полетела точно в центр мишени.

— Ты видишь, — сказал доктор, проверяя показатели на планшете. — Не глазами. Мозгом.

К полудню Владимир стрелял, не целясь — его руки сами находили правильный угол, его глаза сами фокусировались на цели. Каждая стрела летела точнее предыдущей, как будто его тело запоминало каждую микросекунду полета.

— Время для усложнения, — объявила Юля.

Мишени начали двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Голограммы создавали иллюзию ветра, дождя, тумана. Система нейроусилителей замедляла восприятие, заставляя мозг обрабатывать больше информации за меньшее время.

— Теперь ты не учишься, — сказал доктор, когда Владимир продолжал попадать в движущиеся цели. — Ты впитываешь. Твоя память стала фотографической. Ты запоминаешь каждую микросекунду, каждую деталь.

К вечеру мишени двигались хаотично, меняя направление каждую секунду. Воздух наполнился помехами — голограммы создавали иллюзию дождя, ветра, тумана. Но Владимир продолжал попадать в цель. Его движения стали плавными, уверенными, как будто он делал это всю жизнь.

— Последняя проверка, — объявила Юля.

Все мишени исчезли. Вместо них появились голограммы противников — пять фигур, двигающихся в разные стороны.

Владимир взял копье в одну руку, лук — в другую.

— Теперь ты готов, — сказал доктор. — Покажи, что ты умеешь.

Первая стрела полетела, вонзившись в грудь первой голограммы. Вторая вылетела сразу после, поразив вторую цель. Еще одна — третья цель. Еще одна стрела — четвертая. Последняя — пятая. Все пять целей упали одновременно.

— Отлично, — сказал доктор. — Ты освоил базовые навыки за один день. Завтра начнем усложнение.

Владимир опустил оружие, чувствуя, как его тело, еще недавно чужое, теперь стало своим. Не сильным, но уже слушающимся. Он знал, что впереди долгая дорога, но теперь у него была не только сила — у него был человек, который верил в него.

— Отлично! — сказал доктор, глядя на данные на планшете. — сделал все за 8,2 секунды. Ты поразил пятнадцать мишеней за это время. Но это не предел!

Владимир опустил лук, чувствуя, как мышцы его руки расслабляются после напряжения. Его дыхание оставалось ровным, как будто он не совершил ничего выдающегося.

— Иди отдохни, — раздался голос Юли в наушниках. — Ты и так превзошел все ожидания.

— Да я не то чтобы сильно устал, — ответил Владимир, вытирая ладони о штаны. — У меня скорее другие мысли.

— Что-то случилось? — спросил доктор, подходя ближе.

— Да, это вопрос интимного характера, — начал Владимир, слегка краснея. — Нужно обсудить кое-что личное.

Доктор переглянулся с Юлей, которая стояла у панели управления.

— Кстати, напомнили, — сказал доктор, проверяя показатели на планшете. — Нужно ещё сдать спермограмму. Это часть регулярного тестирования.

— Я это и хотел спросить, — кивнул Владимир. — У меня это...

— Что? — перебила Юля, видя, как он замялся.

— Почему я чувствую такое сильное возбуждение постоянно? — спросил Владимир, опуская взгляд. — Тело словно находится в постоянном напряжении.

— Потому что у вас сейчас очень много гормонов, и это нормально, — объяснил доктор. — Тело выделяет их, чтобы лучше работал мозг и мышцы. Это часть адаптации.

— Но у меня практически не прекращается эрекция! — вырвалось у Владимира. — Что мне делать!?

— Можете заниматься анонимным самоудовлетворением, — спокойно предложил доктор. — Это поможет снизить уровень напряжения.

— Я с шестнадцати этим не занимался, — признался Владимир. — Считал, что это отнимает силы.

— Ну а что делать? — спросил доктор. — Подвергать опасности девушек без предварительного тестирования?

— В каком смысле? — нахмурилась Юля.

— Пока он не сдаст спермограмму, мы не можем быть уверены, что он не обладает радиоактивными выделениями, или чересчур цепкими к женским клеткам, или тем, что его потомки могут обладать предрасположенностью к генетическим заболеваниям, или наоборот будут иметь силы отца, — доктор повернулся к Юле. — А почему у вас такой интерес?

— Я просто спрашиваю, — сказала Юля, слегка покраснев. — Я же отвечаю за техническое и механическое сопровождение его тренировок и физического состояния.

— Хорошо, — кивнул доктор и посмотрел на Владимира. — И кстати, из-за этого к вам будут испытывать повышенное влечение самки. Это естественная реакция на ваши гормоны.

— Ясно, — усмехнулся Владимир, замечая, как Юля нервно прикусила нижнюю губу. — Продолжим тренировки?

— Нет, — покачал головой доктор. — Если вы не устали, это не значит, что мы сверхлюди. Пока что хватит.

— Ему нужно подобрать снаряжение, — сказала Юля, отводя взгляд от Владимира. — Основное и резервное.

— Да, займитесь этим, — кивнул доктор. — Но сначала спермограмма. Без нее мы не можем разрешить вам полноценное взаимодействие с гражданскими.

Владимир сидел на полу тренировочного зала, его дыхание было ровным, несмотря на часы интенсивных упражнений. За неделю его тело превратилось в отлаженный механизм — каждая мышца знала, когда напрячься, каждый нерв реагировал мгновенно.

— Отлично! — сказала Юля, подходя ближе с планшетом в руках. — За неделю ты освоил саперное дело, стрельбу, вождение, метание ножей, метание любых других предметов, импровизацию в свободных условиях, полевую медицину, рукопашный бой, ориентирование и маскировку.

— Спасибо технологиям дополненной реальности, — улыбнулся Владимир, поднимаясь на ноги.

— Значит, спасибо LR Corp? — мило улыбнулась Юля, поправляя очки.

— И тебе тоже спасибо, — кивнул Владимир.

— Пожалуйста, — посмеялась Юля. — Я кстати придумала тебе костюм. Пошли в мою лабораторию.

Они прошли по коридору, мимо камер наблюдения, которые едва заметно поворачивались за ними. Лаборатория Юли находилась в дальнем крыле базы, защищенная двойной системой доступа.

Внутри пространство напоминало смесь ателье и высокотехнологичной мастерской. На центральном столе лежали схемы, рядом — образцы материалов. А в самом центре, на манекене, висел костюм.

Черный. Пока только черный. Никаких вставок, никаких знаков, никаких флагов. Только цвет и форма. Он был облегающим, но не сковывал движений. Материал — плотный, с легким матовым отливом, как будто ткань впитывала свет. На плечах, предплечьях и голенях виднелись вставки из того же материала, но более жесткие — похожие на пластины, которые не мешали сгибаться, но держали форму.

Рукава заканчивались чуть выше запястья — под перчатки. Штаны сидели плотно, с усиленными наколенниками и глубокими карманами на бедрах. Пояс был широким, с металлической пряжкой без рисунка — просто прямоугольная застежка.

На спине, в районе лопаток, виднелись два магнитных крепления — под щит. Пока пустые.

— Из чего шлем? — спросил Владимир, подходя ближе.

— Это металл Арий, который делается из сплава... забей, — улыбнулась Юля. — Тут всё плотное, со вставками из специального металла.

— А это что? — спросил Владимир, указывая на лежащий на столе металлический диск.

— Это из этого же металла. Опытный образец. Думаю, как уменьшить вес, — объяснила Юля.

— Для меня он не тяжелый, — сказал Владимир, поднимая выпуклый диск и делая вид, что закрывается им. — Это щит?

— Это щит. Очень плотный, гасит вибрации. Очень тяжелый, — кивнула Юля.

— Гасит вибрации?

— Ну не гасит, а скорее игнорирует. Если упасть на него с высоты, то ты не почувствуешь, — уточнила Юля.

— У всех такие есть?

— Ну, мы делаем вставки из Ария в броню, но редко. Это очень сложный сплав, который считается металлом. Еще одно из изобретений Утенышева. Только военная технология.

— Ясно, — кивнул Владимир. — Надо попробовать.

— Что? — переспросила Юля.

— Пошли, пометаем, — предложил Владимир. — Я буду метать, а ты будешь анализировать. И броню протестируем.

— Я его не подниму! — воскликнула Юля. — Учитывая что за последнюю неделю ты вышел на уровень пика человеческих возможностей, умноженных на семь, — улыбнулась Юля, — тебе будет это как для меня карандаш.

— Тебя так смущает восемь тонн на бицепс? — пошутил Владимир.

— Ну нет. Ты силён, — ответила Юля, слегка покраснев.

Владимир поднялся по лестнице вслед за Юлей, ощущая, как прохладный воздух сменяется теплом поверхности. Солнце, которое он не видел больше двух недель, ударило в глаза ярким светом, заставив его прищуриться.

— А я уже забыл, как выглядит солнце, — пробормотал он, подставляя лицо теплым лучам.

— Ну да, две с лишним недели внизу кого угодно с ума сведут, — улыбнулась Юля, поправляя очки.

— Я заходил сюда совсем другим человеком, — тихо произнес Владимир, оглядывая территорию.

— Да. Ты ведь очень внимательный, — кивнула Юля. — Ты видел эту территорию раньше?

— Я видел несколько домов, а там чуть поодаль стоит полигон, — указал Владимир. — Помню, как проходил через ангар.

— Вот туда мы и направляемся, — сказала Юля, ведя его в сторону открытого пространства.

Когда они подошли к полигону, перед ними открылась картина, напоминающая настоящий город после боя. Здания с голыми стенами, поваленные деревья с обугленными стволами, рассыпанные мешки с песком и обгоревшие фрагменты стен. Сквозь трещины в асфальте пробивалась трава, создавая контраст между разрушением и жизнью.

— О, как раз ребята тренируются, — заметила Юля.

На полигоне Патриот левитировал над мешками с песком, его синий костюм ярко выделялся на фоне серых стен.

— Давайте активнее! — крикнул он. — Так вы никогда у меня заложников не украдете!

С двух сторон на него выпрыгнули Лёд и Пламя. Лёд мгновенно превратил своё тело в ледяную структуру, оставив только глаза и мозг в человеческом состоянии. Его внутренние органы стали прозрачными, как стекло, но мысли оставались четкими. Выпустив ледяные лучи в Патриота, он вернулся к обычному виду. Пламя, в свою очередь, полностью превратилась в огонь и выпустила две струи пламени из рук.

Патриот увернулся от обеих атак, поймал Льда и бросил его в Пламя. Она мгновенно вернулась в человеческий облик, чтобы не нанести урон напарнику. Оба отлетели в сторону, ударившись о стену.

Патриот развернулся и заметил, что один из мешков с песком, игравший роль заложника, исчез. Он активировал лазерное зрение, прожег пространство перед собой, но попал только в Льда, который успел восстановить повреждение. В этот момент Пламя окружила его огненным куполом, но Патриот резко выдохнул, рассеяв пламя.

Лёд, восстановившись, выпустил ледяной молот из руки. Патриот позволил себя ударить, чтобы в момент отлета заметить Гепарда, который мчался с последним "заложником". Не раздумывая, он направил лазерный луч прямо в мешок, который держал Гепард.

— Стоп. Достаточно, — раздался голос Виктора Павловича. — Миссия провалена. Патриот победил.

— Есть! — улыбнулся Патриот, опускаясь на землю. — Ну, у вас почти получилось.

— Отличный ход с лазерными глазами, — сказал Гепард, уже стоя рядом с остальными. — Ты засек меня на скорости.

— Отлично работаете в команде, ребята! — Сказал Вова.

— Вот! Тебя-то там и не хватает! — Сказал Патриот. — Наконец-то ты вылез из-под земли!

— Мы пришли протестировать щит. — Сказала Юля. — Такую форму мы еще не делали.

— Это вы по адресу! — улыбнулся Патриот.

Владимир вышел на полигон, чувствуя, как щит в его руке становится продолжением тела. Юля стояла у пульта, ее пальцы быстро скользили по сенсорной панели, отмечая показатели. Патриот наблюдал с края площадки, скрестив руки на груди. Лёд и Пламя сидели на бетонных блоках, а Гепард стоял чуть поодаль, его каштановые волосы слегка растрепались на ветру.

— Первый этап: статика, — объявила Юля через динамики. — Три цели. Дистанция — 20, 40 и 60 метров. Бросай, когда готов.

Владимир глубоко вдохнул, ощущая, как металл в его руке передает каждую деталь — вес, баланс, центр тяжести. Первый бросок был точным: щит врезался в манекен на 20 метрах, разлетевшись на части. Владимир подошел, поднял щит и вернулся на позицию.

Второй бросок прошел менее удачно — щит ударился о манекен под неправильным углом и отскочил в сторону. Владимир не спеша пошел за ним, поднял и снова занял исходную позицию.

Третий бросок он выполнил с небольшим вращением. Щит прошел сквозь манекен на 60 метрах и застрял в стальной плите на глубину 2-3 см. Подойдя к плите, Владимир легко вытащил щит, ощущая, как металл плавно выходит из металла.

— Ну, в целом... неплохо, — прокомментировала Юля, глядя на данные на экране. — Теперь движущаяся цель.

Платформа начала медленно перемещаться по полигону. Владимир ждал нужного момента, затем бросил щит. Тот пролетел сквозь мишень и упал на землю. Он подошел, поднял его и вернулся на позицию.

— Следующий этап — работа в условиях, — продолжила Юля. — Цель за укрытием.

Владимир не стал атаковать напрямую. Он бросил щит в стену, и тот, отскочив, огибал препятствие и врезался в манекен. После удара щит улетел за угол, но Владимир уже шел за ним, чтобы вернуться на позицию.

Пламя и Лёд переглянулись, их глаза светились одобрением. Гепард молча кивнул, а Патриот пристально следил за каждым движением Владимира.

— Есть, — сказала Юля. — Четвертый этап — спарринг. Пламя, выходи.

Пламя встала напротив Владимира, ее руки уже пылали огнем. Не дожидаясь сигнала, она выпустила струю пламени прямо в лицо. Владимир поднял щит, и огонь рассеялся в стороны. Она атаковала сбоку, но он развернулся и принял удар на щит. Когда она сделала шаг назад, готовясь к следующей атаке, Владимир приблизился и ударил ее ребром щита по руке.

— Неплохо, — сказала Пламя, потушив огонь. — Но этого недостаточно.

— Теперь ты, — кивнул Владимир Патриоту.

Патриот поднялся в воздух, зависнув на высоте пяти метров. Его глаза засветились синим светом.

— Держи щит, — предупредил он.

Лазерный луч ударил точно в центр щита. Владимир почувствовал, как металл вибрирует под давлением, но не пропускает энергию. Патриот усилил мощность, и щит начал нагреваться, но остался целым. Владимир сделал шаг вперед, принимая на себя весь напор луча.

Гепард заметил, как на лице Владимира появилась легкая улыбка.

Патриот отключил лазерные лучи и опустился на землю.

— Хороший металл, — сказал он.

— Арий, — ответил Владимир.

— Я знаю.

Владимир убрал щит и посмотрел на стальную плиту в дальнем конце полигона.

— Можно еще один бросок? — спросил он у Юли. — Там есть ещё мишень на 100 метров.

— Да, — ответила она.

Он развернулся, сделал три шага для разгона и бросил щит. Воздух перед ним сжался, и раздался резкий хлопок — щит преодолел звуковой барьер. Ударная волна отразилась от стен полигона, создавая многократное эхо, а щит долетел и отрубил голову манекену в 100 метрах и вошел на половину в стальную стену на том конце полигона. Для Гепарда время замедлилось, но даже так щит летел быстро.

— Больше скорости звука. — сказал он. — а он силен.

Патриот вздрогнул, закрыв уши. Даже его сверхспособности не помогли полностью защититься от резкого звука.

— Что за... — начал он, но его собственный голос звучал глухо.

Щит глубоко вошел в стальную плиту. Владимир подошел, вытащил его и вернулся к Патриоту.

— Ты оглушил меня, — сказал Патриот, все еще прислушиваясь к себе. — Это был удар волны.

— Я не знал, что так получится, — ответил Владимир, осматривая щит в руке. — Но теперь знаю.

Он повернулся к Юле:

— Слушай. Щит не возвращается. Когда я его бросаю — я должен идти за ним. Это делает меня уязвимым.

— Ты хочешь что-то предложить? — спросила она.

— Можно сделать что-то вроде магнитов в перчатках. Чтобы я мог притягивать его обратно.

Юля задумалась на мгновение.

— Это... возможно. Я посмотрю, что можно сделать, — ответила она, делая пометку в планшете. — Хорошо, завтра начну работать над прототипом.

Владимир кивнул, опуская щит.

— Хорошая тренировка, — сказал Патриот. — Но в следующий раз предупреждай, если собираешься срывать звуковой барьер.

— Я не был уверен, что смогу, — ответил Владимир.

— Теперь уверен?

Владимир посмотрел на щит, затем на стальную плиту в дальнем конце полигона.

— Да.

Вечер застал Владимира у двери Юли. Он постучал и, не дожидаясь ответа, услышал приглашение войти. В комнате царил уютный беспорядок: стены были увешаны схемами и заметками, на столе перед Юлей мерцал экран ноутбука с чертежами костюма, рядом остывала чашка чая. Она сидела, уткнувшись в работу, но, услышав шаги, не обернулась, только сказала:

— Входи. Я не сплю.

Владимир закрыл дверь и подошел ближе, положив руку на спинку стула напротив.

— Как будто ты вообще не спишь, — усмехнулся он. — Я к тебе с предложением.

Юля подняла голову, поправила очки и посмотрела на него вопросительно.

— Каким?

— Костюм, — начал Владимир. — Он черный, мрачный. Как будто я на похороны собираюсь. Мне нужно, чтобы он выглядел иначе.

— Это же тестовый образец, — возразила Юля, но тут же поняла. — Стоп, ты хочешь его раскрасить?

— Да, — кивнул Владимир. — Белый, синий, красный. Символика понятна, но не кричащая.

Юля приподняла бровь, словно пытаясь понять, что он задумал.

— Ты хочешь быть Капитаном Русь?

Владимир покачал головой.

— Нет. Это имя для новостей, для толпы, для тех, кто не знает меня. Я не хочу им быть.

Юля откинулась на спинку стула, ожидая ответа.

— Тогда как ты хочешь называться?

Владимир сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, затем произнес коротко и четко:

— Комендант.

Она посмотрела на него, и через несколько секунд уголки ее губ приподнялись в улыбке.

— Капитанская дочка?

Владимир улыбнулся в ответ.

— Хоть ты поняла.

Юля рассмеялась, покачала головой и развернулась к столу, открывая новый файл на экране.

— Ладно. Комендант так Комендант. Белый, синий, красный. У меня есть пара идей.

Владимир наблюдал, как она начинает рисовать эскиз, и заметил:

— Без флагов и орлов. Просто цвета.

— Я поняла, — кивнула Юля, не отрывая взгляда от экрана. — Просто как ты.

Владимир кивнул и направился к двери.

— Спасибо, Юля.

— Не за что, Комендант.

У самой двери он остановился, не оборачиваясь.

— Имя мне нравится. В нем есть что-то... правильное.

— Да, — отозвалась Юля, уже печатая что-то на клавиатуре. — Я знаю.

Она помолчала секунду, затем добавила:

— Кстати, я несколько дней должна была сказать, но даже сама не успела посмотреть, и вот сегодня днем после тестов зашла и увидела результаты спермограммы.

— Ты опять залезла в... — начал Владимир, но махнул рукой. — Ладно, все. Я уже привыкаю.

— Твоя сперма не вызовет рак, — продолжила Юля. — Она не радиоактивна. Сперматозоиды не будут сверхактивно цепляться за яйцеклетки. Все нормально. Только вот твои сперматозоиды... они очень сильные. Как ты сам.

— Это значит что... — нахмурился Владимир.

— Это значит, что твое потомство может и скорее всего унаследует твои силы, — пояснила Юля. — Именно поэтому среди женщин ты будешь восприниматься как самый сексуальный и привлекательный самец. Ты буквально будешь как магнит, так как женский организм будет воспринимать тебя как идеального партнера. И поэтому у тебя такое сильное возбуждение постоянно — твой организм хочет размножаться. Либидо повышено. Против природы не попрешь.

— Л... ладно, — пробормотал Владимир, чувствуя, как по телу разливается жар. — Тогда я пойду? А то мне опять становится жарковато.

— Ты что-то очень греешься, — заметила Юля, встав и аккуратно приложив тыльную часть ладони к его лбу. — Это из-за возбуждения?

— Наверное, — ответил Владимир, пытаясь сохранить спокойствие.

— Но лучше я лягу спать, — сказал он, делая шаг к двери. — А то так крышу сорвет.

— Стой! — Юля на секунду задержала его за руку и посмотрела в глаза. — Если тебе станет хуже, ты же скажешь мне?

— Тебе я скажу в первую очередь, — ответил Владимир, и в этот момент их губы случайно соприкоснулись. Они резко разделились, оба покраснев.

— Лучше... пойду работать над твоим костюмом, — сказала Юля, опуская взгляд.

— А я пойду спать... — пробормотал Владимир и вышел, тихо произнеся: — Спокойной ночи.

На следующее утро после завтрака Владимир постучал в кабинет Виктора Павловича и вошел, когда раздалось приглашение.

— Вы меня зачем-то вызывали? — спросил он, останавливаясь у стола.

— Юля сказала мне, что ты теперь зовешься "Комендант", — Виктор Павлович отложил документы и улыбнулся. — Неплохо. Что подтолкнуло тебя на это название?

— Если честно и без обид, то "Капитан Русь" звучит как дешевое импортозамещение, — ответил Владимир. — У Казахстана есть свой капитан, теперь должен быть и у нас. Я считаю, что этот позывной больше раскрывает меня как символ и личность. Комендант — это должностное лицо, которое отвечает за порядок и безопасность на определённой территории или в здании.

— Молодец, — кивнул Виктор Павлович. — Но я позвал тебя не только за этим.

— Что-то еще?

— Скоро ты начнешь полноценно работать в команде, — продолжил он. — А потом мы пошлем тебя за границу для выполнения одного из важнейших заданий по поручению самого президента.

— Куда и зачем я отправлюсь?

— В США. Внедришься в одну из организаций, которые занимаются разработкой своей сыворотки сверхчеловека. Но это будет позже. Сначала наберешься опыта.

— Ясно, — кивнул Владимир. — Значит, начну с полевых заданий.

— Верно, молодец. Уже через неделю будет первое задание, а пока тренируйся и налаживай связи с командой.

— Будет сделано, — ответил Владимир и вышел.

Вернувшись в комнату, он лег на кровать рядом с несколькими толстыми книгами классической литературы — Пушкина, Достоевского, Есенина. Достав телефон, он открыл форум, где кипели споры:

Пользователь RealTalk_DE:

А как другие страны относятся к военным мутантам России? У них есть что-то подобное? Я слышал, что в США пытались создать свой отряд, но что-то пошло не так.

Пользователь GlobalistHunter:

США пытались. Не вышло. В Канаде тоже. В Европе даже не начинали. Россия — единственная страна, которая хотя бы теоретически может использовать мутантов в военных целях. Но на практике — не использует. Потому что когда пытались зарегистрировать мутантов для армии, начались такие беспорядки, что местные герои и Стражи Порядка еле успокоили.

Пользователь MoscowMule_RU:

Да, я помню ту историю. Две недели хаоса. Мутанты боялись, что их превратят в пушечное мясо. Обычные люди боялись, что мутантов вооружат. В итоге всё замяли, но осадок остался. С тех пор мутантов в армию не призывают. Добровольцев тоже мало — никто не хочет быть первым.

Пользователь EconAnalyst_UK:

При этом LR Corp теоретически могла бы использовать мутантов в миротворческих операциях. Но они этого не делают. Зачем им рисковать? У них есть Сокол, есть Вихрь. Если нужна сверхсила — договариваются с ними. Это дешевле и безопаснее, чем отправлять мутантов, которые могут выйти из-под контроля.

Пользователь JohnDoe_USA:

Но Сокол и Вихрь — не военные. Они герои. Это не одно и то же. Если Россия отправит Сокола в другую страну — это будет воспринято как акт агрессии. А если он просто «поможет», потому что сам захотел — это другое дело. LR Corp это понимает. Поэтому они не используют мутантов в армии — они используют их как символы.

Пользователь BerlinEagle_DE:

У нас Россию воспринимают как угрозу. А другие страны? Они боятся России?

Пользователь GlobalistHunter:

Очень боятся. Западные СМИ постоянно пугают своих зрителей: «Россия может захватить мир с помощью мутантов». Но это просто риторика. Никто не знает, что у России на самом деле есть. Мутантов не видно, армия обычная. Пока что все войны ведутся без суперсил.

Пользователь Parisian_99:

Я слышала, что вопрос об использовании мутантов в войнах уже поднимается в ООН. Но безрезультатно. Потому что LR Corp блокирует любые обсуждения. Они говорят: «Мы частная компания, мы не военные, мы не подписываем международные договоры». И это работает.

Пользователь RealTalk_DE:

Но если нет международных соглашений, что мешает России создать армию мутантов завтра?

Пользователь MoscowMule_RU:

Ничего не мешает. Кроме того, что это вызовет панику внутри страны. Люди боятся мутантов, даже если они герои. Представь, что твой сосед — мутант, который умеет взрывать здания взглядом. И он теперь солдат. Ты будешь спокоен? Я — нет.

Пользователь BerlinEagle_DE:

А что насчёт Палладина? Я слышал, он сбежал из тюрьмы.

Пользователь MoscowMule_RU:

Да, это было недавно. Палладин — один из сильных энергетических мутантов. Он работал на частные компании, наёмником. Его поймали, посадили в обычную тюрьму. Он сбежал. Люди сразу начали требовать, чтобы его посадили в тюрьму LR Corp — говорят, там надёжнее. Но LR Corp не комментирует.

Пользователь GlobalistHunter:

Палладин — это ещё раз доказывает, что государство не может контролировать сильных мутантов. Только LR Corp может. Но они не хотят брать на себя ответственность за всех.

Пользователь JohnDoe_USA:

А кто вообще защищает Москву сейчас? Если мутантов не используют, а герои вроде Сокола и Тирана улетели?

Пользователь MoscowMule_RU:

Москву патрулирует Берсерк. Иногда с Вирусом. Но Берсерк — это сила, а не система. Он не может быть везде. И он не говорит с народом. Просто ходит, смотрит, иногда останавливает драки.

Пользователь Parisian_99:

А Вихрь? Он же может всё?

Пользователь MoscowMule_RU:

Вихрь занят глобальными проблемами. Он появляется только когда происходит катастрофа. Мы не можем полагаться на него каждый день.

Пользователь RealTalk_DE:

Значит, ваша безопасность держится на одном человеке и двух-трёх героях, которые не всегда рядом?

Пользователь MoscowMule_RU:

Да. И это пугает. Но мы привыкли.

Пользователь GlobalistHunter:

В этом и есть главная проблема. Мутантов боятся, но без них мы не справимся. Армия не может их контролировать. LR Corp не хочет. Герои не всегда рядом. А Палладин и ему подобные — только подтверждают, что система не работает.

Пользователь EconAnalyst_UK:

Поэтому вопрос о международных соглашениях остаётся открытым. Пока Россия не использует мутантов открыто, никто не будет их ограничивать. Но как только это произойдёт — начнётся новая гонка вооружений. И никто не знает, чем это закончится.

Пользователь MoscowMule_RU:

Зато мы знаем, что хлеб у нас по 30 рублей и есть кому останавливать беспорядки. Пока это работает — мы спокойны. А армия… пусть остаётся обычной. Я не хочу, чтобы мой сосед умел взрывать дома взглядом и был при этом солдатом.

Чтение форума прервал звонок от Юли. Владимир поднял телефон.

— Привет! Доработала твой костюм. Зайди ко мне, пожалуйста.

— Да, конечно, сейчас приду, — ответил Владимир и быстро встал с кровати.

В лаборатории Юля сидела за столом, ее голова опустилась на руки, а перед ней мерцал экран с чертежами. Она не услышала, как Владимир вошел, и только когда он коснулся ее спины, она подскочила.

— Юля, вставай, я здесь, — тихо произнес он.

— А? Что!? — воскликнула Юля, быстро поправляя очки. — А, да. Прости. Я просто не спала всю ночь.

— Вот твой костюм, — она сняла тент с манекена.

На стойке в центре лаборатории висел костюм. Он больше не был черным.

Белый, синий, красный. Цвета легли ровно, без кричащих переходов — синий доминировал на корпусе, белый шел по рукавам и плечам, красный тонкой линией разделял грудь. На груди — двуглавый орел. Не герб, не флаг, просто контур. Серебристый, матовый. Его почти не видно издалека, но он был.

Шлем стоял на отдельной подставке. На лбу — маленький значок двуглавого орла, а вместо открытых глаз — две темные линзы с меняющимся цветом и небольшим интерфейсом, встроенные в шлем. Они не блестели, не отражали свет — просто смотрели вперед.

Рядом со шлемом — щит. Круглый, гладкий, бело-сине-красный. Матово-серебристый с легким синеватым отливом. На внешней стороне — тот же двуглавый орел, выгравированный, не нарисованный. Края идеально ровные, без зазубрин. На внутренней стороне — две кожаные петли. Никаких магнитов, никаких кнопок. Только форма и вес.

На поясе, который висел рядом, — два крепления для метательных ножей и одна пустая кобура. Карманы — плотные, глубокие. Все на месте.

Костюм висел неподвижно, но казалось, что он ждал.

— Примерь, — сказала Юля.

Через несколько минут Владимир стоял перед ней в идеально сидящем костюме.

— Идеально, — сказал он. — Ты проделала огромную работу.

— Да, и я заслужила награду, — Юля встала и приблизилась к Владимиру.

— Согласен. Тебе нужно выспаться, — ответил Владимир. — А я пойду протестирую все на полигоне с ребятами.

— Отлично, — Юля слегка прикусила губу и не договорила. Ее глаза закрылись, и она начала падать. Владимир поймал ее и аккуратно уложил на кровать, накрыв пледом.

На полигоне уже шла тренировка. Владимир подошел в новом костюме к ребятам, которые сражались друг с другом. Когда Патриот увидел его, он бросил тренировку и подлетел ближе.

— Ого! Вот это костюм, капитан Русь! — воскликнул он.

— Меня зовут Комендант, — поправил Владимир.

— Комендант? — спросил Гепард, подходя ближе. — Как в "Капитанской дочке", капитан Миронов?

— Ну хоть кто-то понял! — улыбнулся Владимир.

— Я же говорю, я учился у Тени. Не только тактике и анализу, — кивнул Гепард.

— Комендант! — Лёд протянул руку. — Приятно познакомиться. К работе в команде готов?

— Комендант готов всегда! — ответил Владимир, пожимая руку.

В этот момент Пламя и Лёд обменялись взглядами, а Патриот улыбнулся, глядя на нового члена команды. Новый этап начинался, и каждый чувствовал, что теперь их сила стала больше.