Дневники Распределяющей Шляпы (джен)

Хогвартс, Большой зал, 1 сентября 1991 года.

Дорогой мой дневник, трудно передать ту холодную досаду, с которой я осознаю: тень, что я считала рассеянной, вновь шевелится. Проклятый потомок Слизерина, известный миру как Волдеморт, не исчез бесследно. Его осколки бродят по периферии магического мира, ищут пристанище, пытаются собраться воедино. Но и к такому исходу я готовилась десятилетиями. Кстати, сегодня в Хогвартс прибывают новые ученики, а значит, у меня будет пополнение.

Вот уже профессор Макгонагалл выступает перед взволнованной стайкой первокурсников.

— Тот, чьё имя я назову, выйдет вперёд, и я надену ему на голову Распределяющую Шляпу, — говорит она, поднимая меня чуть выше. — И она определит вас на факультет.

Я уже в предвкушении. То, что я сделаю в ближайшие минуты, будет определять судьбу этих детей долгие годы. И мою — тоже. С этого момента мы будем связаны незримыми узами. За века практики я отточила своё ремесло до совершенства. Не люблю хвалиться, но в этом году набор особенно интересен.

Макгонагалл разворачивает свиток:

— Гермиона Грейнджер!

Девочка с непослушной копной тёмных волос делает шаг вперёд, глубоко вдыхает и шепчет себе под нос:

— О нет… Так! Расслабься!

Минерва водружает меня ей на голову. М-м-м… как здесь чисто. Лабиринт знаний, спрессованный страхом ошибки и жаждой признания. За те доли секунды, что я касаюсь её сознания, я не переписываю её волю. Я лишь расправляю смятые мысленные тропы, снимаю внутренние блоки перед любопытством и закладываю резонанс: «Ошибка — это не конец, а лишь точка роста». Если она когда-либо поймёт, что я сделала, то обязательно поблагодарит. А пока...

— Ага, всё ясно… Ну конечно, решено! Гриффиндор! — раздаётся мой хриплый голос.

Часть зала, наполненного учениками разных курсов, взрывается аплодисментами и криками радости. Как ни странно, для противостояния тому, чьё имя не называют, именно этот факультет подходит лучше всего. Здесь формируется моя основная гвардия. Может, это случайность. А может — моя маленькая злая шутка над Годриком.

— Драко Малфой! — произносит Минерва.

Вперёд выходит худощавый бледный мальчик с аккуратной светлой стрижкой. Минерва опускает меня на его голову — и я мгновенно натыкаюсь на плотную сеть родовых оберегов и меток лояльности, сплетённых рукой его отца. Коснись я его сознания глубже и сработает тревога, тогда мой древний механизм будет раскрыт. Я дёргаю полями, едва касаясь кожи, и ору сразу:

— Слизерин!

Юный Малфой расплывается в довольной улыбке. Ему рукоплещет уже другая часть зала. Зря радуешься, парень. Под шелухой амбиций и чистокровной спеси я уловила зерно верности, готовность стоять за «своих» до конца. По всем канонам распределения его истинное место — в Хаффлпаффе. Но кровь, воспитание и отцовские обереги уже проложили ему другую стезю.

— Сьюзен Боунс! — читает Минерва Макгонагалл.

Выходит девочка с внимательным, чуть прищуренным взглядом. Меня надевают ей на голову. Считываю фон: устойчивая, ровная магия, тяга к системности, природная интуиция в работе с живым и растущим.

— Хаффлпафф!

— Рональд Уизли!

На табурет забирается рыжий, долговязый мальчик. Смотрю, чем богат его внутренний мир. Да уж… Уизли такие Уизли. В моё время их назвали бы «простаками», но это лишь поверхностная оценка. В его голове — тактическое мышление, отточенное шахматными партиями, и редкая в этом мире способность ценить преданность выше славы. Я не переделываю его характер, лишь подправляю фокус внимания: рядом с острым умом Гермионы его стратегический дар раскроется полнее. Это будет не команда, а настоящий симбиоз.

— А, ещё один Уизли, — говорю тем временем я. — Разумеется, я знаю, что с вами делать. Гриффиндор!

Присмотри там за Грейнджер, мелкий. И не дай ей сгореть от собственного перфекционизма.

— Гарри Поттер!

Ох, даже тишина наступила в зале. Смотрите-ка, Дамблдор зашевелился на своём кресле. Как же, это же «мальчик, который выжил», сын моих лучших бойцов Лили и Джеймса. Посмотрела бы я, как ты бы выжил, если бы не те чары, которыми я снабдила твою мать! Но я чувствую: от него исходит странный резонанс. Тяжёлый, инородный, словно в его плоть воткнули чужой корень и тот укрепился и желает прорасти.

Поттер садится на стул, Минерва кладёт мою шляпу ему на голову.

— М-м-м-м, — многозначительно мычу я, растягивая время.

Здесь в голове у Поттера нужно многое сделать. Усиление, усиление… чары защиты, чары удачи, чары, притягивающие верных людей. А вот это — самое главное: тут же часть того, кто пытался его убить. Осколок расколотой души, лишённый разума, но наделённый инстинктивной тягой к своему источнику. Крестраж. Невероятная удача. Это позволит мне тщательно изучить применяемую им технику. Так вот как ты цепляешься за мир, хитрец. Судя по структуре, он разделил душу на семь сосудов, но магия сработала криво: один откололся сам. Итого восемь фрагментов.

Борюсь с искушением уничтожить осколок прямо сейчас. Но резонанс повредит мальчику, и Тёмный Лорд почувствует потерю. Всему своё время. А пока… затяну-ка я этот крестраж мороком. Обволакиваю его печатью подавления. Он останется жив, но его влияние будет приглушено, пока не настанет время. В пустоту между ядром мальчика и чужеродным шипом я закладываю матрицы отклика: на страх, на ярость, на жертву. Они не дадут мгновенной силы, но пробудятся в моменте выбора. Боевой каркас, рассчитанный на годы.

— Трудно, очень трудно, — бормочу я, работая на публику. Сама в это время вплетаю последние нити защитной основы. Эта боевая пешка получилась особенно хороша. Недаром он сын моих лучших бойцов.

— Я вижу много отваги. И ещё неплохой ум. Есть талант, да… И неукротимое желание доказать себе, что ты чего-то стоишь.

Я немного глумлюсь над ситуацией, заканчивая своё дело. Куда определить — и так понятно. Но мне нужно, чтобы прямо сейчас у слизеринцев возникла неприязнь к юному Поттеру. На всякий случай. Всё же крестраж может тянуть его к тёмным искусствам, если не создать противовес.

— Только не Слизерин, только не Слизерин! — шепчет Поттер так громко, что его прекрасно расслышали в рядах факультета с зелёной эмблемой. Отлично. Этого мне и надо. В его голосе уже есть та самая нота, которая изменит ход войны.

— Не Слизерин, говоришь? — повторяю я, усиливая интонацию, чтобы дошло до самых тугих. — Уверены? Вы могли бы стать великим. Всё здесь, в вашей голове… Слизерин поможет вам на пути к величию.

Я вбиваю последние гвозди в гроб вероятности его падения. Пусть даже осколок будет тянуть его в тень, теперь у него есть внутренний якорь, который будет сопротивляться.

— Только не Слизерин, пожалуйста, только не Слизерин, — умоляет Поттер.

— Что ж, если вы так уверены… то пусть будет ГРИФФИНДОР!

Столы ревут. Меня снимают с его головы. Но матрицы уже активированы. Печать стоит и каждый элемент на своём месте.

Ещё никогда я не тратила столько магических нитей на одно касание. Это не просто распределение. Это закладка фундамента. Пусть современные маги верят, что Шляпа лишь читает мысли и поёт песни. Я же знаю: свита делает короля или, как сказал один известный магл: кадры решают всё.