Иногда Хогвартс - это просто Хогвартс (джен)

В магазине было тепло и уютно. Мадам Малкин деловито крутилась вокруг какого-то мальчика, стоявшего на подставке.

— Тоже в Хогвартс! — всплеснула она руками. — Заходите, заходите! Я как раз закончу с молодым человеком и сразу займусь вами. Подождите минутку, присаживайтесь.

Гарри сел на пуфик в углу и с интересом уставился на мальчика на подставке. Тот был примерно его возраста, худой, бледный, с острыми чертами лица и светлыми волосами. Одет в дорогую, явно не магазинную, мантию. И смотрел на Гарри с выражением, которое трудно было назвать дружелюбным, скорее, оценивающим, как на потенциального конкурента.

— Я Драко Малфой. — он оглядел Гарри с головы до ног. Ты, наверное, слышал обо мне?

Гарри улыбнулся своей спокойной, немного отстранённой улыбкой.

— Нет, не слышал, но теперь слышу. Приятно познакомиться, Драко. А я Гарри Поттер!

— Поттер? Тот самый Поттер? — его глаза заблестели неподдельным интересом, но он усилием воли вернул себе скучающий вид, — Ну... — протянул он, возвращаясь к разговору о себе. — Скоро услышишь. Моя семья очень известна в магическом мире. Мы — чистокровные волшебники, не то что некоторые.

— Чистокровные, — повторил Гарри, доставая блокнот. — Интересный концепт. Расскажи подробнее? Я изучаю социальные структуры магического мира.

Драко моргнул. Разговор явно пошёл не по его плану.

— Ну... это значит, что в нашем роду не было маглов. Никто не женился на обычных людях. Мы сохраняем чистоту крови.

— Понятно, — Гарри сделал пометку. — А что такое, по-твоему, "чистота крови" с генетической точки зрения? Или это скорее призванно отделить своих от чужих?

— Генетической? — Драко нахмурился. — Это... это магия! Настоящая магия передаётся по наследству! А маглы — они... они просто неспособны к ней.

— Но ведь маглорождённые волшебники существуют, — заметил Гарри. — Как они получают магию, если их родители — маглы?

Драко открыл рот, закрыл. Он явно никогда не задумывался над этим вопросом.

— Ну... это... это исключение! Они крадут магию! Или... или это случайность! Но настоящие чистокровные семьи — это другое! У нас традиции, связи, уважение!

— Традиции, связи, уважение, — Гарри кивнул, записывая. — То есть чистота крови — это не столько про магию, сколько про социальный капитал? Принадлежность к элите?

Драко покраснел.

— Ты что, издеваешься?

— Ни в коем случае, — Гарри поднял глаза от блокнота и посмотрел на Драко с искренним интересом. — Я просто пытаюсь понять. Видишь ли, я вырос в мире маглов, и для меня всё это ново. Ты, кажется, разбираешься в этих вещах. Расскажи ещё.

Драко немного оттаял.

— Ну... моя семья, например, очень старая. Мы дружим с самыми влиятельными родами. Мой отец знаком с министром магии. У нас большое состояние, и мы... мы уважаемы.

— Уважение через страх или через заслуги? — уточнил Гарри.

— Что?

— Ну, тебя уважают, потому что боятся твоего отца? Или потому что ваша семья реально что-то сделала для общества?

Драко задумался. Это был непривычный для него ход мысли.

— Нас... уважают, потому что мы сильные, — наконец сказал он. — Потому что с нами считаются. Разве это не одно и то же?

— Не совсем, — мягко сказал Гарри. — Сила может вызывать страх, но не уважение. Уважение — это когда тебя ценят за то, что ты делаешь, а не за то, что ты можешь сделать, но я понимаю твою логику. В среде, где выживает сильнейший, эти понятия часто смешиваются.

Драко смотрел на него с новым выражением. Этот мальчик был странным. Он не лебезил, не боялся, но и не нападал. Он просто... спрашивал. И от этого почему-то хотелось отвечать честно.

— Слушай, — сказал Драко, понижая голос. — Ты же Поттер. Ты знаменит. Если мы подружимся, это будет полезно нам обоим. Я могу показать тебе мир, ввести в нужные круги. А ты... ну, ты просто будешь моим другом. Идёт?

Гарри отложил блокнот и посмотрел на Драко долгим, изучающим взглядом. Тот занервничал под этим взглядом, но не отвёл глаз.

— Драко, — начал Гарри медленно. — Ты сейчас предлагаешь мне сделку. Дружбу в обмен на социальный капитал. Ты так делал раньше? Предлагал дружбу тем, кто мог быть полезен?

Драко дёрнулся.

— Ну... это же нормально! Все так делают!

— Не все, — покачал головой Гарри. — Но многие. Особенно те, кто вырос в среде, где отношения строятся на иерархии и выгоде. Скажи, твой отец... он учил тебя, что друзья — это те, кто может пригодиться?

Драко молчал. Его лицо стало напряжённым.

— Мой отец... он говорил, что нужно выбирать правильное окружение. Что с неправильными людьми нельзя связываться.

— А кто такие неправильные? Те, кто слабее? Беднее? Нечистокровные?

— Ну... да, — Драко с вызовом посмотрел на Гарри. — А что в этом плохого? Слабые тянут вниз.

— Слабые, — повторил Гарри. — Интересная категоризация. По каким критериям ты определяешь силу? Деньги? Власть? Чистоту крови?

— Это всё важно!

— Важно для чего? Для выживания? Для статуса? Для самооценки?

Драко открыл рот, но не нашёл ответа. Мадам Малкин, которая всё это время делала вид, что занята мантиями, но на самом деле внимательно слушала, деликатно кашлянула.

— Молодые люди, я почти закончила с мантией мистера Поттера. Драко, твоя уже готова, можешь забирать.

Драко спрыгнул с подставки и подошёл к Гарри:

— Ты странный, Поттер, — сказал он тихо. — Но... интересный. Увидимся в Хогвартсе.

— Обязательно, — кивнул Гарри. — И, Драко... спасибо за разговор. Ты помог мне лучше понять этот мир. Если захочешь поговорить ещё, я всегда открыт.

Драко хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на радость. Он важно кивнул и вышел, унося свёрток с мантией.

Гарри проводил его взглядом и сделал ещё пометку в блокноте:

"Драко Малфой: продукт элитарного воспитания, фиксация на статусе, проекция отцовских установок. Под внешней самоуверенностью прячется неуверенность в себе. Ему нужно подтверждение своей значимости, он ищет союзников, но не знает, как строить искренние отношения. Предложение дружбы-сделки — не цинизм, а единственная известная ему модель отношений. Он не умеет иначе, но хочет контакта."

Мадам Малкин подошла к Гарри с сантиметром:

— Ну, мистер Поттер, вы и удивительный. Я столько лет шью мантии, но такого разговора ещё не слышала. Вы прямо... как профессор какой-то!

Гарри улыбнулся:

— Профессором я стану когда-нибудь потом, а пока буду просто учеником. И, мадам Малкин, спасибо, что не вмешивались. Это было важно.

— Да я и не поняла ничего, — честно призналась она. — Ну, вставайте на подставку, будем мантию примерять.

Гарри вышел от мадам Малкин с новой мантией, аккуратно упакованной в коробку, и огляделся в поисках Хагрида. Того нигде не было. Гарри вздохнул, достал блокнот и сделал пометку:

"Хагрид — классический хронофаг. Он не крадёт время специально, но его инфантильность и импульсивность превращают его в „пожирателя“ чужих минут. Он не понимает, что заставляет других ждать, потому что сам не умеет ждать. Его время течёт по-другому: для него "скоро" — это когда он захочет, а не когда договорились. Собственные удовольствия для него преобладают над обязательствами. Классический паттерн поведения при низком уровне ответственности. Работать над этим сложно, потому что он не осознаёт проблемы. Буду ждать ещё 15 минут, затем начну поиски."

Ровно через 14 минут и 30 секунд из-за угла появилась знакомая фигура. Хагрид был слегка красным, пахло от него огневиски, но выглядел он довольным.

— А вот и я! — прогудел он.

— Хагрид, ты понимаешь, что ведёшь себя как классический хронофаг? — прямо спросил его Гарри, вспомнив, что великан просил его обращаться к нему на ты (да и, если честно, он уже утратил немалую долю уважения к Хагриду, проторчав эти минуты на улице в ожидании своего сопровождающего).

— Что? — Великан вытаращил глаза. — Это... это какое-то тёмное заклинание?

— Нет, — сказал Гарри. — Это пожиратель времени. Человек, который заставляет других ждать, потому что ему плевать на их планы.

— Пожиратель... — Хагрид побледнел. — Ты про Пожирателей Смерти? Гарри, откуда ты знаешь это слово? Дамблдор запретил...

— Что? — теперь уже Гарри удивился. — Пожиратели Смерти? Кто это?

Хагрид понял, что сморозил глупость, и замолчал, но Гарри уже достал блокнот.

"Ещё одно "запретное" словосочетание: Пожиратели Смерти. Проанализировать позже!" — сделал он пометку.

— Ну что, пошли за совой? Тебе обязательно нужна сова! — нарочито бодрым тоном попытался перевести разговор великан.

— Сова? — опять удивился Гарри. — Зачем?

— Как зачем? Письма посылать! В Хогвартсе все пользуются совами.

Гарри остановился и посмотрел на Хагрида с тем спокойным выражением, которое обычно предвещало начало анализа.

— Хагрид, позволь задать тебе несколько вопросов. Во-первых, сколько стоит сова? Во-вторых, кто будет её кормить, убирать за ней и обеспечивать ветеринарный уход? В-третьих, что с ней будет во время каникул, когда я буду уезжать к приёмным родителям? И в-четвёртых, ты уверен, что совы — этические питомцы, а не способ магического мира эксплуатировать животных?

Хагрид открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ну... они сами летают... еду найдут... а на каникулах... э...

— Именно, — кивнул Гарри. — Ты не продумал ни одного из этих пунктов. Сова — это живое существо, а не аксессуар. Я не могу взять на себя ответственность за живое существо, не будучи уверенным, что смогу обеспечить ему достойную жизнь. Это было бы неэтично.

— Но все в Хогвартсе...

— Аргумент "все так делают" не является этическим обоснованием, — мягко перебил Гарри. — Я подумаю о приобретении питомца, когда изучу вопрос подробнее. Возможно, есть альтернативы?

Хагрид почесал затылок. Он явно не ожидал такого поворота.

— Ну... есть ещё жабы... но их редко используют... Или кошки... но они письма не носят...

— Значит, я разберусь на месте, — заключил Гарри. — А пока, спасибо за предложение, но я отказываюсь. Пойдёмте дальше по списку.

* * *

Следующим пунктом был магазин сундуков. Хагрид уверенно направился к огромным, окованным железом ящикам, которые стояли у входа.

— Вот! — гордо сказал он. — Самый надёжный сундук! С заклинаниями от воров, от огня, от воды, даже от драконов! Все так покупают!

Гарри посмотрел на сундук. Потом на себя. Потом снова на сундук.

— Хагрид, — сказал он ровным голосом. — Ты предлагаешь мне, одиннадцатилетнему мальчику, купить сундук, который весит больше меня самого, который невозможно поднять без магии и который, судя по размерам, займёт полкупе в поезде?

— Ну... он же волшебный! — обиделся Хагрид. — Там внутри больше, чем снаружи!

— Внутри, возможно. Но снаружи он всё равно огромный и тяжёлый. Как я буду его транспортировать? Тащить на себе? Заказывать грузовик? — Гарри покачал головой. — Мой приёмный отец учил меня, что функциональность должна сочетаться с практичностью. Есть ли у вас чемоданы? Обычные, но с расширенным внутренним пространством?

Хагрид задумался и повёл Гарри в другой магазин, где продавались более скромные варианты. Гарри выбрал тёмно-коричневый кожаный чемодан, который выглядел вполне обычно, но внутри, как оказалось, вмещал целую комнату.

— Вот это разумно, — одобрил Гарри. — Компактно, функционально, не привлекает внимания. Идеально для перемещения между мирами.

Он заплатил, и чемодан был доставлен к выходу. Гарри легко покатил его за собой на колёсиках.

"Покупка чемодана: первый успешный опыт потребительского поведения в магическом мире. Критическое мышление применено успешно", — похвалил он сам себя.

* * *

— Пробуйте эту, мистер Поттер. Бук и драконья сердечная жила. Девять дюймов. Упругая.

Оливандер всучил Гарри очередную палочку, сам отступил на шаг и замер, как охотник, который ждёт, взлетит ли дичь.

Гарри взял палочку, но она не отозвалась ни искрой, ни теплом. Он вежливо положил её на прилавок.

— Нет, — сказал он. — Не моя.

Оливандер всплеснул руками.

— Никто не знает, почему палочка выбирает одного и отвергает другого. Это тайна, мистер Поттер. Великая тайна.

Гарри поднял глаза на мастера:

— Мистер Оливандер, вы не думали, что эта "тайна" — просто ваша личная проекция? Вы не подбираете палочку волшебнику. Вы ждёте, пока сам волшебник почувствует, что ему подходит. Как портной, который приносит клиенту двадцать пиджаков и говорит: "Вот этот сам вас выбрал", но это не магия, это уважение к чужому вкусу.

Оливандер замер. Его глаза, бледные, как утренний туман над Лондоном, расширились.

— Вы... вы сомневаетесь в магии палочек?

— Я вижу, что Вы говорите о палочках так, будто они живые. Вы запоминаете, кто какую взял, даже спустя десятилетия. Вы помните палочку моего отца и моей матери. Для вас каждая палочка — это человек, а люди, которые их берут лишь продолжение этих палочек.

— Но это правда, — прошептал Оливандер. — Палочка отражает душу волшебника.

— Или вы отражаете её в палочке, — сказал Гарри. — Вы ищете в древесине и сердцевине то, что хотите видеть в людях. Драконья жила — для сильных духом. Перо феникса — для тех, кто умеет возрождаться. Волос единорога — для чистых сердцем. Вы не продаёте палочки, мистер Оливандер, вы программируете судьбы.

Оливандер сел. Сел на табурет, которого Гарри раньше не замечал, и уставился на свои руки.

— Что вы имеете в виду? — голос Оливандера дрогнул.

— Ничего, просто наблюдаю. — Гарри улыбнулся. — А теперь, может быть, попробуем ещё одну палочку? Но без драмы, просто дайте мне ту, которая, по-вашему, мне подходит. Без заклинаний, без ожидания чуда, просто палочку.

Оливандер обиженно молчал минуту. Потом встал, прошёл в дальний угол мастерской, достал коробку, которую, казалось, не трогал годами, и протянул Гарри палочку.

— Остролист. Перо феникса. Одиннадцать дюймов. Приятная гибкость.

Гарри взял её и почувствовал тепло, как будто палочка давно ждала, когда её возьмут, как будто она не выбирала его, а просто была готова.

— Эта, — сказал Гарри. — Эта моя.

Оливандер выдохнул. В его выдохе слышалось облегчение, смешанное с грустью.

— Она родственница той, что выбрала... его. Того, кого нельзя называть.

— Это просто палочка, мистер Оливандер, — сказал Гарри, глядя на палочку. — Она не сделает меня злым и не сделает меня героем. Иногда палочка — это просто палочка.

Оливандер не ответил. Но когда Гарри ушёл, он долго стоял у прилавка, перебирая оставшиеся лежать в беспорядке неподошедшие палочки.

Гарри потом запишет в своём блокноте:

"Оливандер. Классический случай сублимации. Отсутствие личной жизни компенсируется одержимостью чужими палочками. Палочки для него — заместители людей. Его ритуал "палочка выбирает волшебника" — это проекция собственного желания быть выбранным. Рекомендация: Возможно, стоит подарить ему кота."

* * *

Хагрид, который задремал на скамейке около магазина Оливандера, встрепенулся:

— А? Всё купил? Тогда вот тебе билет. А мне... мне ещё в Хогвартс возвращаться, дела...

Гарри внимательно посмотрел на Хагрида. Тот явно нервничал и спешил.

— Мистер Хагрид, — Гарри снова обратился к великану на вы, но теперь это был чистый сарказм (которого Хагрид, естественно, не распознал), — вы хотите оставить меня одного в незнакомом месте? И не объясните как мне пройти на эту странную платформу, что указана в билете?

— Ну... а что такого? — Хагрид покраснел. — Там просто пройти через барьер. Легко!

— Легко для того, кто знает, как это делается, — поправил Гарри. — А для меня, впервые видящего магический мир, это может быть неочевидно. Вы не могли бы рассказать?

— Да я бы с радостью! — засуетился Хагрид. — Но мне нельзя! Я... ну... Дамблдор сказал, что я должен быстро вернуться. И потом, маглы... они увидят... я большой... — он явно искал отговорки.

Гарри вздохнул. Он понял, что Хагриду дали такие инструкции. С точки зрения психоанализа, это удержание зависимости. Хагрид должен показать магический мир, но не научить в нём ориентироваться.

— Зачем? — спросил Гарри сам себя, и сам же ответил. — Чтобы я оставался зависимым. Но от кого?

Гарри вздохнул и добавил уже вслух:

— Ладно, хорошо, я сам разберусь, как пройти через барьер. А вы... вы подумайте над тем, что прячется за вашими отговорками.

Хагрид смутился и быстро исчез с глаз долой, а Гарри пошёл ловить такси, рассуждая на ходу:

"Дамблдор склонен к созданию зависимых систем. Хагрид классический пример сотрудника, чья лояльность подкрепляется не зарплатой, а чувством долга и страхом отвержения. При общении с Дамблдором придётся отслеживать моменты, когда он даёт неполные инструкции или двойные посылы."

* * *

Такси мерно двигалось по дороге. Гарри сидел на заднем сиденье, прижимая к себе чемодан и пакеты из Косого переулка. За окном проплывали витрины, люди, светофоры. Обычный мир, но мысли Гарри были далеко от обычного.

Он анализировал "тайные" слова, которые Хагрид произносил с ужасом: Волдеморт и Пожиратели Смерти.

"Что их объединяет? Смерть. Оба слова отсылают к смерти, значит, это не случайно. Пожиратели Смерти — это, скорее всего, последователи Волдеморта.

"Пожиратели". Оральная фиксация. Младенец получает удовольствие через рот. Волдеморт, выросший в приюте без материнской любви, застрял на этой стадии. Он не научился получать любовь — он научился поглощать власть, страх, чужие жизни. Его последователи тоже пожирают, но не еду, а чужие судьбы, чужую боль, чужую смерть. Это символическое пожирание мира вокруг. Это про его боль, которую он не смог вылечить."

Такси остановилось. Гарри заплатил, вышел и направился к дому. Сзади на колёсиках катился чемодан. Впереди ждала семья. А в голове теснились впечатления этого странного дня и новые загадки, которые нужно было разгадать.