Личное благо (гет)

Весь ноябрь «Пророк» говорил о Гарри Поттере. Но на самом деле о мальчике не было сказано почти ничего. Как, впрочем, и о случившемся с Лордом. На страницах газеты печатались интервью с людьми, которые якобы хорошо знали Джеймса и Лили Поттер, однако Мальсибер и Трэверс лишь закатывали глаза да опровергали заявления. «Близкие друзья» на поверку оказывались случайными знакомыми, учениками старших курсов, никак не пересекавшихся с Поттерами в хогвартские времена, или вовсе незнакомцами. А вот реальные друзья — от них не было ни слова.

Также в «Пророке» сообщалась актуальная информация о ходе работы Аврората и Департамента магического правопорядка, о судах над «ужасными Пожирателями смерти»… И эти статьи по-настоящему изумляли реальных Пожирателей.

Встречаясь по субботам, что быстро стало восприниматься давней традицией, хотя до рокового Хэллоуина многие предпочитали держаться наособицу или узким кругом, Пожиратели смерти обсуждали новости и спрашивали друг у друга, кого Визенгамот засадил на этот раз. И очень часто не могли на него ответить. После семьдесят девятого, когда под давлением Крауча-старшего Аврорату дали карт-бланш на применение первого непростительного, Лорд удостаивал меткой уже не только самых достойных, поэтому формально авроры сейчас ловили Пожирателей смерти, но лишь формально.

— Сорок семь человек, — сообщил Крауч-младший, смотря на свои руки. Он знал, что никто не винит его в делах отца, но со стыдом ничего не мог поделать. — Я успел просмотреть часть дел, пока отец не видел, но узнал лишь пару человек. Все пришли недавно и помогали Лорду с конкретными вопросами.

— Без масок перед новичками мы никогда не появлялись, — больше спрашивая, чем утверждая, произнёс Нотт. — За прошедший месяц наши имена так и не всплыли.

— Всплывали. Ваши, например, неоднократно всплывали, — возразил Малфой и посмотрел на Рудольфуса. Насладившись вниманием, он успокоил: — Но мы… Хм. Топили их обратно в мутной воде.

— Не пояснишь?

— С удовольствием, — уже откровенно улыбаясь, кивнул тот. — Как мы и опасались, любовь Беллы к театральности не могла остаться незамеченной, так что кто-то её всё-таки узнавал. Вряд ли авроры, но люди Дамблдора — да. Он знает наверняка о вашей причастности к организации, но вот с доказательствами дела обстоят иначе. К счастью, отец нашего Барти тот ещё крючкотвор. Крауча не интересуют пустые домыслы. Он потребовал доказательств, а когда не получил ничего, громогласно на весь министерский коридор приказал Дамблдору не мутить воду и заняться перекладыванием бумажек в школе, и не отвлекать занятых важными делами людей голословными нападками на несимпатичных ему магов.

— Ты серьёзно? — изумился Рабастан.

Малфой кивнул, но за него ответил Селвин:

— Как бы старику ни хотелось видеть на ключевых постах своих марионеток, на наше счастье, в Министерстве работает немало магов, заслуживающих уважения. Нам они не друзья, конечно, но и ему тоже.

— Нам тоже хотелось бы видеть на ключевых постах своих людей, — пробасил Гойл, — да только где же их взять?

— Купить, — как о чём-то само собой разумеющемся, сказал Малфой и продолжил: — Дамблдор не тратил время понапрасну и успел протолкнуть на рассмотрение несколько законопроектов, которые нам максимально невыгодны. Один мы не смогли завернуть, но остальные успели…

— Но нам нужна помощь, — подхватил Селвин и обвёл взглядом присутствующих, остановившись на младших магах. — Трэверс, Мальсибер, ваши отцы давно игнорировали собрания, и Лорд им позволял это по старой дружбе. Но сейчас не до пиетета перед старшими. Передайте им, чтобы возвращались в дело. Визенгамот скорее прислушается к ним, чем к нам с Люциусом.

— Передадим, — серьёзно ответил за обоих Мальсибер.

Логической паузой в разговоре воспользовалась Белла:

— Это всё замечательно, но есть более важный вопрос. — Малфой с Селвином посмотрели на неё с недоумением, но ей было наплевать. — Барти, не молчи.

Крауч на миг сжался, но сразу взял себя в руки и поднялся.

— Для ритуала нужны редкие ингредиенты. Я не могу заявиться в Лютный и ходить их искать, это привлечёт нежелательное внимание и ко мне, и к ритуалу, очень уж специфические вещи нужны, а связей у меня никаких нет…

— Не прибедняйся, — басом хохотнул Гойл и хлопнул стоящего перед ним Крауча по спине, да так, что тут чуть не упал. — Мы твои связи, парень. Говори, что нужно, попробую достать.

Ошарашенный Крауч молча кивнул и тут же принялся быстро писать извлечённым из кармана карандашом на трансфигурированном пергаменте.

— Это не более важные вопросы, — не сразу осмелился возразить Селвин, откровенно побаивающийся скорую на расправу миссис Лестрейндж. — Точнее, менее актуальные, — быстро исправился он, заметив сузившиеся глаза Беллатрисы. И зачастил, пока никто его не перебил: — Когда Лорд вернётся, что мы скажем? Что прятались по норам да свалили все дела на мелкого Крауча? Мы не имеем права сидеть сложа руки и пренебрегать реально важными вопросами лишь потому, что Лорд временно не раздаёт нам конкретных указаний. Время работает против нас.

— Всё так и есть, — подхватил Малфой. — Дамблдор на полную использует отсутствие противодействия. Большинству из нас это покажется мелочью, на которую можно наплевать, однако в совете попечителей Хогвартса сейчас лишь я один пытаюсь возражать старику. Ключевое слово тут «пытаюсь». Моего голоса мало! Дамблдор урезал программу, убрал ритуалистику, артефакторику…

— Люциус, тебе не кажется…

— Нет, Нотт, мне не кажется! — гневно ответил тот, повысив голос. — Пока наши дети малы или вообще только в проектах, — он мотнул головой в сторону Трэверса с Мальсибером, у которых ещё не было детей, — это кажется ерундой. Но отступая шаг за шагом, можно вовсе не заметить, как сдал все позиции. Зато отвоёвывать их обратно придётся кровью и горами галлеонов. Это глупо, в конце концов!

Слова Малфоя поначалу не встретили понимания, магам и вправду казалось, что сейчас есть дела поважнее… Но тот не остановился на Хогвартсе, и вместе с Селвином развернул чуть ли не лекцию о политике, образовании, медицине и вообще всех аспектах «обычной жизни», которая изменится до неузнаваемости, если вовремя — точнее уже с небольшим опозданием — не вмешаться и не пресечь потуги Дамблдора. И вот тогда Пожиратели осознали всю опасность невнимательности и равнодушия к делам, что, как казалось, их не касаются.

— Чёрт побери! — эмоционально всплеснул руками Гойл. — Всё действительно обстоит так плохо?

— Хуже, — мрачно кивнул Малфой и самокритично признал: — Я не могу знать всего, а значит, от моего внимания наверняка ускользнуло немало важного…

* * *

Правильно настроенные Малфоем и Селвином, Пожиратели смерти больше не бездействовали. Что бы ни говорил о них Дамблдор, благополучие магического мира для каждого значило много. И пусть раньше они не давали себе труда задуматься, что каждый может сделать для общего блага, личное благо у них всех было одно: семья, процветание магии, привычная жизнь. Потому-то и за Лордом они пошли, он ведь обещал именно это, процветание чистокровных магов… всех магов, кто готов встать на сторону магического мира.

Успев привыкнуть, что можно не тратить время на уговоры и поиск компромисса, а сразу прибегать к силовым методам, теперь они были вынуждены переучиваться. Аврорат по-прежнему искал абстрактных Пожирателей смерти, но, поскольку, в мире установился мир и никаких новых нападений не было, постепенно интерес угасал — тем более что Дамблдору недвусмысленно указали на его место и больше не позволяли диктовать ни Аврорату, ни Департаменту правопорядка, ни даже в Визенгамоту, какие решения принимать. Пожиратели отчётливо понимали, что наступила новая эра: без Лорда, без непростительных заклинаний, без риска не вернуться домой.

И по большей части все они были только за…