В тихом омуте (гет)

Ирка, разумеется, была бы не Иркой, если бы снова не попыталась сделать вылазку — исключительно в благородных целях расследования. Глеба она брать с собой уже не стала — была сыта по горло его закатыванием глаз и обещаниями бросить ее на произвол судьбы сразу же, как что-то пойдет не так. Обещания он обычно не выполнял, но в этот раз она знала — он так и сделает. Бросит ее не моргнув глазом. Постепенно в неистовую Иркину головушку стали закрадываться мысли, а стоит ли Глеб такой раболепной преданности. Она считала его сильным человеком, способным совершить поступок, пойти против толпы. Например, она до сих пор помнила, как в младшей школе девчонки с ней не разговаривали, а он почему-то в общем бойкоте не участвовал. Но со временем стало понятно — Глеб, может быть, и может совершать поступки, но почему-то упорно не хочет. Он мог выручить — просто потому, что ему так заблагорассудилось, но также и бросить в беде — тоже просто потому, что ему заблагорассудилось. В отношении самой Ирки все тоже мало-помалу становилось понятно — решил завести себе игрушку, которая тоже держалась поодаль от коллектива, а игрушка-то оказалась живая, и далеко не все делала по его воле — по своей-то и то редко делала. Короче, полный облом постиг Глеба.

Размышляя об этом, Ирка с удивлением отметила, что ей удается каким-то невероятным образом не терять ни чувства юмора, ни присутствия духа. Однако довольно она в этом году отвлекалась на Глеба — и так и учеба пошла прахом, и спорт, а между прочим, выпускной класс. Ирка огляделась по сторонам, не забыв заглянуть и в подаренное Альбертом зеркало. И там снова заклубился дым…

Ирка услышала шаги и вовремя успела шмыгнуть в нишу за стеной. Затаила дыхание и стала прислушиваться. Кто-то шел в заброшенное крыло школы, где ученикам строго-настрого запрещалось появляться. Интересно, кто?

Вскоре Иркино любопытство было удовлетворено. Из-за поворота вышла Лена — ее лучшая подруга. Правда, в последнее время они не то чтобы много общались. И неудивительно. Все годы обучения Глеб совал Лене за шиворот жуков и пауков, пользуясь тем, что она девочка тихая, не может дать сдачи, зато смертельно боится насекомых. Ирка, конечно, защищала Лену, но вряд ли Лена приняла бы выбор подруги. Словом, рассказать Лене про Глеба у Ирки духу не хватило, так что как только она обзавелась тайной в его лице, так сразу же отдалилась от Лены.

Удивительно было другое — что примерной ученице Лене делать в запретном крыле школы? Но настоящий шок ждал Ирку впереди. Рядом с Леной шел никто иной, как… Альберт собственной персоной.

«Он-то здесь что забыл?» — мысленно присвистнула и нахмурилась Ирка. Происходящее нравилось ей все меньше. Тем временем она могла слышать негромкий разговор ребят.

— Альберт, мы уже далеко зашли, — насторожилась Лена. — Туда заходить нельзя.

— Пойдем, Лен, еще немного, я тебе кое-что интересное покажу… — Альберт сделал еще несколько шагов, Лена последовала за ним — в темный коридор запретного крыла. А дальше все развивалось с молниеносной скоростью.

Не успела Ирка сложить в голове два плюс два и рвануться вперед, как открылась какая-то дверь, оттуда донеслись странные протяжные звуки какой-то непонятной музыки — как будто отчасти знакомые? — а Альберт тут же толкнул Лену вперед, за ней захлопнулась дверь и тут же воцарилась тишина.

— Альберт! — Ирка выступила из-за поворота. На ее лице отражалась буря эмоций — отчаяние, неверие, обида, злость. Еще одно предательство. Как она могла быть настолько глупой, чтобы все еще верить людям? — Так это ты на всех нападал? Зачем ты это сделал?

Наверное, на месте Ирки любая темная волшебница — а на последнем курсе их как раз разделили на темных и светлых, и Ирка с Альбертом попали на отделение темных волшебников, а вот Глеб и Мирослава стали светлыми — как следует наподдала бы другу хотя бы за то, что так долго ее обманывал. А светлая волшебница — за то, что все это время стоял за нападениями на учеников. Но для Ирки всегда были важны мотивы и причины. Ключевыми вопросами к любой ситуации для нее были «зачем?» и «почему?» Особенно если речь шла о лучшем друге. Ну не верила Ирка, что Альберт мог сделать что-то злое просто так, без всяких веских причин. Не верила, и все тут! Альберт, конечно, был человеком своеобразным, замкнутым, недоверчивым, по-своему хитрым и скрытным, мало с кем сходился, а иногда выдавал совершенно неожиданные фокусы — например, недавно подрался с Глебом, и оба они друг друга едва не искалечили. Но нападать на учеников… Да и кому из простых ребят по силам развернуть такое в одиночку? Нет, за этим явно стоит кто-то еще! В этом Ирка была убеждена. Хотя все равно ей было обидно.

— Ты столько времени мне врал! Глеба чуть не выгнали из школы! А теперь, получается, это все из-за тебя!..

— Ир, погоди… Послушай, — Альберт поднял руки вверх. — Это не я. Вернее, я, но не совсем… Не только. У меня не было выбора. Ты пожалеешь, если не послушаешь.

— У тебя всегда нет выбора, — вздохнула Ирка. — У всех темных волшебников. Зачем я пошла с тобой на темное отделение? Это все ты уговорил и родители еще… Видите ли, это не определяет характер. Лучше бы была на светлом.

— Конечно, все из-за твоего Глеба, — вздохнул Альберт — без обиды, с каким-то стоическим спокойствием. — Ни о чем другом ты и слышать не хочешь. И все-таки… Это подбросили мне совсем недавно, перед тем, как начались те нападения, — Альберт протянул Ирке смятую записку.

— Что это? — Ирка подозрительно сощурилась, но записку все-таки развернула и начала читать. Там значилось: «Если ты не поможешь нам избавиться от тех, кому по праву рождения в школе не место, то пострадает твоя подружка. Предупреждение отправлено».

— Это угрозы, — объяснил Альберт. — Кто-то хочет избавиться от волшебников, которые незнатного рода. Но не только. Почему-то они хотят избавиться в первую очередь от тебя. Помнишь же, перед началом нападений ты получила травму на своем фехтовании? Твоя шпага была как будто заколдована. Это и было их «предупреждением». Тогда я эту штуку и получил. Так что видишь, я был вынужден. Иначе бы пострадала ты. Уж прости, но ты для меня важнее всех в этой школе, — запальчиво добавил он. -Потому что… — и осекся.

— Понятно… — медленно протянула Ирка. Хорошо хотя бы, что удосужилась выяснить, чего ради друг в это ввязался. Но тем не менее, он это сделал. — Но что же получается, выяснить, какая крыса написала эту вшивую записку, ты не удосужился?

Альберт виновато пожал плечами.

— Не знаю я. Я проверял ее на следы магии, но на ней, видимо, какая-то защита.

Ирка призадумалась.

— А что за музыка играет за той дверью, куда ты толкнул бедную Лену? Туда ты тоже проникнуть не попытался?

Альберт вздохнул еще более виновато.

— Если честно, побоялся я, Ир. Побоялся, что тогда что-нибудь с тобой сделают.

Ирка вздохнула — тоже виновато.

— Ладно. Но теперь я здесь. И мы можем проверить вместе. И меня не покидает ощущение, что эту чертову музыку я где-то слышала… — она задумчиво оглядывалась по сторонам.

— Ну где ты могла ее слышать? — задался риторическим вопросом Альберт. — И что это значит — ты здесь? Будто мы вдвоем справимся с черными магами, которые наверняка за этим стоят. Я ведь сказал тебе — сиди тихо, будь осторожна, я разберусь, рано или поздно. Все девочки как девочки, принцессы, одна ты, блин, валькирия…

— Точно! — Ирка щелкнула пальцами и повернулась к Альберту так резко, что он даже испугался. — Принцесса! Вот где я слышала!

— Что? Ир, о чем ты…

— Так-так, и что у нас тут за идиллия? Романтическое свидание под луной? — их разговор самым бесцеремонным образом прервал Глеб.