Время на исходе (джен)

— Донна! Миссис Мур вернулась?

— Не знаю... Кажется, нет. Ты её видел?

— Подозреваю, что она ушла в лес.

— В лес? Бог мой, зачем?! Уже вечереет...

Чтобы вдохнуть душу в талисманы. Впрочем, Хатри решил, что об этом говорить пока не стоит.

— По-моему, я знаю, где она, — сказал он. — Но мне нужно какое-то средство передвижения.

— Если ты про микроавтобус, то его взяли Кенни и Бойд.

— Может, есть ещё что-нибудь? Велосипед, например?

Три мили на велосипеде — это минут десять, сказал он себе. Потом ещё милю по лесу... к северу, кажется...

— У Лиама был велосипед, но он уехал на нём в больницу, — озадаченно отозвалась Донна. — Может, спросишь у кого-нибудь в городе? Слушай, — она запнулась, — мы можем организовать поиски. До темноты ещё время есть...

Хатри покачал головой.

— Не стоит. Это не поможет. Надеюсь, я сам справлюсь. — Он махнул Донне рукой и поспешил обратно в город.

Кенни и Бойд тоже отправились к пещере — вернее, к берегу ручья, находящегося поблизости. Могут ли они встретить там миссис Мур и отговорить её от задуманного? Теоретически — могут... Но ведь они не знают, что она там, а ей, заметив их приближение, ничто не мешает просто спрятаться и подождать, пока они уйдут.

У кого в городе есть велосипед? — лихорадочно размышлял Хатри. У Кенни? Может, спросить у Сары и Нейтана? Или... у кого?

Он уже подбежал к городу, и взору его открылась главная улица, на которой там и сям стояли брошенные, лишившиеся владельцев автомобили. И внезапно Хатри озарило. Автомобиль новеньких... тех, что приехали ночью... он все так же стоял на площадке возле полицейского участка. Если из бака ещё не успели слить бензин... Надежда на это слаба, но...

Ключ зажигания торчал в замке. Слава богу! Хатри торопливо сел за руль, повернул ключ... Бензобак был почти пуст. Почти.

Три мили, сказал себе Хатри. Если стрелка бензометра почти на нуле, это значит, что ещё пара литров в баке наверняка есть. На три мили этого вполне хватит.

А если не хватит? — скользнула по дну сознания неприятная мысль. Что же, придётся ночевать на шоссе — в этой старой консервной банке? Стоит ли так рисковать? Чокнутая бабка, кажется, сама сделала свой выбор...

Он решительно отогнал подленькую мыслишку, завёл мотор, несколько секунд слушал его мерное тарахтение, потом аккуратно выжал сцепление и направил машину по шоссе — прочь от города.

* * *

Когда Бойд и Кенни дошли до пещеры и спустились к ручью, солнце уже скрылось за деревьями, и окружающий лес погрузился в сероватую полумглу. Кенни поглядывал вокруг с некоторым беспокойством.

— До темноты ещё пару часов. Успеем, — сказал Бойд.

Скелет, полузасыпанный землей, ждал их там же, где и прежде: на берегу ручья под комлем вывороченного дерева. Кенни сбросил с плеч рюкзак, достал две небольшие автомобильные лопаты. Бойд и Кенни живо принялись за дело, осторожно выкапывая и отряхивая от земли желтоватые кости, складывая их в сумку. От простых спортивных штанов и хлопчатобумажной рубашки почти ничего не осталось, а вот кожаный ремень с металлической бляхой и добротные прорезиненные кроссовки сохранились отлично. Экхем умер, лёжа на животе в позе эмбриона, и под костями грудной клетки оказалась рука; меж тонких пястных костей было что-то зажато, и Кенни вынул странный предмет осторожно и аккуратно, отряхнул его от земли.

— Гляди, — он протянул находку Бойду. — Что это? Палка какая-то...

— Это не палка. — Бойд внимательно осмотрел странный предмет, обтер его рукавом, поковырял пальцем забитые землей дырочки в «палке». — Это дудка. Вернее, флейта.

— Экхем умер с флейтой в руке? Зачем она ему понадобилась?

— Понятия не имею. Может, у него хобби такое было — играть на флейте... Ладно, давай поторапливаться, скоро стемнеет, а нам надо ещё вернуться на шоссе.

* * *

Мотор начал чихать, не успел Хатри отъехать на пару миль от города. Раз... другой... ещё полмили автомобильчик катился чисто на честном слове, потом двигатель чихнул в третий раз и заглох. Все, приехали. Out of movies.

Далеко впереди на обочине шоссе виднелось темное пятнышко... Видимо, это был микроавтобус, на котором прикатили Бойд и Кенни. Ну, полмили — не так уж и далеко. Пять минут бодрой спортивной рысцы — и опаньки, я на месте. Хатри вышел из машины, захлопнул дверцу, глубоко вздохнул — и лёгким размеренным бе́гом пустился дальше по шоссе.

* * *

Начинало смеркаться.

Кенни и Бойд закончили со своим невеселым делом, сложили кости в сумку и побрели вверх по склону холма. От земли поднималась сизая дымка, солнце опустилось совсем низко, и лес был залит красноватыми сумерками. Кенни вздрогнул:

— Что это? Слышишь?

Бойд замер и прислушался. Тишина.

— Ты о чем?

Кенни напряжённо вглядывался в сторону пещеры с талисманами, которая находилась чуть левее и выше по склону.

— Мне показалось... какое-то движение возле пещеры. Там кто-то есть?

— Ничего не слышу, — помолчав, сказал Бойд. — Может, лесной зверь какой?

— Ладно, ерунда. Наверно, почудилось. — Кенни поудобнее умостил сумку на плече. — Идём.

* * *

Когда Хатри подошёл к микроавтобусу, начинало смеркаться, солнце красной кляксой разбрызгивалось меж древесных стволов. Салон был пуст, дверцы заперты — значит, Бойд и Кенни ещё в лесу, достаточно далеко — не слышно ни их голосов, ни шагов... И что теперь делать? Ждать Бойда и Кенни, а потом возвращаться к пещере? Тогда они точно не успеют до темноты. Хатри выругался, достал из кармана компас, который предусмотрительно прихватил в городе. Покрутил его в руке, подождал, пока успокоится внутри магнитная стрелка, и зашагал в лес — на север, как говорил ему Бойд.

* * *

Кенни остановился, и Бойд чуть не толкнул его в спину:

— Что...

Впрочем, он тут же понял — что. В нескольких ярдах впереди среди деревьев мелькнул белый костюмчик. Мальчик.

Он молча поднял руку и указал вверх по склону холма. К пещере.

Кенни и Бойд переглянулись. Жест в разъяснениях не нуждался.

— Уже темнеет, — сказал Кенни сквозь зубы.

Бойд покачал головой. Видимо, у мальца были свои причины раньше времени не выпустить их из леса.

* * *

Не было ни тропы, ни стежки — ничего. В сумерках лес выглядел неузнаваемым, враждебным, чужим. Хатри понял, что заблудился.

Несколько секунд он стоял в растерянности. Плюнуть на всё и возвращаться назад, к микроавтобусу? Но что, если Бойд и Кенни уже уехали, им же неведомо, что Кхатри пошёл за ними следом. Да и возвращаться в сумерках ничуть не лучше, чем идти вперед...

Он похолодел. Зачем он вообще ввязался в это дело? Хэлен Мур сама сделала свой выбор — отчаянный, но благородный, между прочим. И...

Бог внутри каждого из нас.

Краем глаза он ухватил легкое движение — и стремительно обернулся.

Собака. Немецкая овчарка. Та самая, из дневника Экхема? Или — другая?.. Как-никак, тридцать лет прошло...

Собака, сидевшая посреди полянки, вряд ли могла что-то объяснить: она вскочила, залаяла и завиляла хвостом. Хатри ещё секунду стоял, остолбенев от удивления, потом медленно, как завороженный, шагнул к ней. Собака отбежала на несколько шагов и обернулась, точно проверяя, идёт ли Хатри за ней следом.

...пес казался дружелюбным, но я не мог отделаться от ощущения, что, если бы я вздумал повернуть назад, он бы меня не пустил... Вот черт!

Отступать было поздно. Собака побежала быстрее, и Хатри поспешил за ней вслед — сквозь темнеющий и смыкающийся вокруг незнакомый лес.

* * *

Вход в пещеру зиял в сумерках рваной черной дырой. Тем не менее внутри как будто мелькал огонёк — не яркий, желтоватый, похожий на свет свечи. Кто там? Твари? Они обычно не показываются до наступления полной темноты.

К счастью, у Кенни все ещё был фонарик. Бойд достал пистолет, с которым, как шериф, никогда не расставался. Конечно, против тварей это не более чем игрушка...

— Кто там? Выходи с поднятыми руками!

Тишина. Темнота. Тот, кто был внутри, затаился, точно зверь в логове, почуявший охотника. Приготовился к нападению?

Кенни и Бойд переглянулись. Луч фонарика разреза́л сумерки острым лезвием света — но от этого окружающий лес казался ещё темнее.

Бойд взвел курок:

— Выходи! Считаю до трех! Раз...

— Не стреляйте, — донесся из пещеры слабый голос.

Луч света скользнул внутрь, осветил серые стены — и женщину, стоявшую на коленях на утоптанном земляном полу. Она прикрывала рукой огарок свечи, а на земле перед ней были рядком разложены талисманы. Бойд нисколько не удивился:

— Миссис Мур! Что вы тут делаете?

Она в замешательстве смотрела не него — и в её расширенных блекло-голубых глазах отражался тусклый свет фонарика.

— Я... Ничего. Я хотела...

— Надо уходить. Сейчас, немедленно. — Бойд бросил взгляд на последнюю полоску заката, утекающую за горизонт. — Уже почти ночь.

— Нет. — Голос её звучал по-прежнему едва слышно, но твердо.

— Да! Сейчас же, пойдемте! — Бойд схватил её за руку. — Нельзя здесь оставаться.

— Вам — нельзя, — негромко ответила миссис Мур. — Уходите. А мне уже ничто не страшно, Бойд. Я слышала ваш разговор с отцом Кхатри, — добавила она, помолчав. — И приняла решение.

Кенни, явно ничего не понимая, крутил головой.

— Иди к машине, — сказал ему Бойд. — Быстро! Если я через десять минут не появлюсь — уезжай в город.

— Но...

— Не геройствуй. Иди.

Кенни попятился. Бойд тяжело перевёл дух. Так. Так. Надо собраться с мыслями и быть нежным и терпеливым...

— Миссис Мур, вы не понимаете, на что идёте, — вновь заговорил он. Он чувствовал себя переговорщиком, пытающимся убедить отчаявшегося человека не прыгать с моста. — Мы не знаем, как это работает... Да мы ничего не знаем об этом месте! Нельзя... торопиться. Черт возьми, да как мне вас переубедить?

Миссис Мур горько улыбнулась — и мягко высвободила свою руку из его ладони:

— Зачем? Все, что мне было дорого в этом мире, ушло. Кейти, Джимми... их больше нет. И душа моя мертва. Я боюсь сейчас только одного — что моей мёртвой души будет недостаточно для того, чтобы вновь вдохнуть жизнь в талисманы. Но я хочу хотя бы попытаться.

Бойд запнулся. Миссис Мур действительно приняла решение — в трезвом уме, здравой памяти и по доброй воле — и отступать от него была не намерена. Имел ли он право её отговаривать? Имел ли он право лишить город шанса на нормальную жизнь... на призрак нормальной жизни? Ответа не было, а найти его требовалось сейчас — вот тут, немедленно, не сходя с места...

Он вздрогнул: где-то невдалеке, в лесной темноте, залаяла собака. Собака? Здесь, в лесу, ночью? Откуда?!

— Бойд! — Кто-то ломился через лес, треща ветвями, шурша листвой и хрустя валежником. Кенни, так и не решившийся уйти в темнеющую чащу один, осветил лучом фонарика смутную фигуру — это был отец Хатри: бледный, взволнованный, запыхавшийся.

— Хатри! — воскликнул Бойд. — Что...

Хатри не обратил на него внимания. Бросился ко входу в пещеру, к миссис Мур:

— Наконец-то я вас нашёл! Дневник у вас?

Миссис Мур растерялась от его напора:

— Что?

— Дневник Экхема! Кажется, я знаю, что́ Экхем подразумевал под «ключом».

Миссис Мур, секунду помедлив, молча протянула ему тетрадь. Хатри пролистал её, нашёл нужную запись.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Бойд. — Что вообще происходит?

Хатри тяжело перевёл дух:

— Кажется, Экхем был учителем музыки. И... я подумал, что выражение «вдохнуть душу» он все-таки употребил не в буквальном значении, а в переносном... как творец вкладывает душу в своё творение. И эти буквы... это вовсе не схема расположения талисманов, а... ну, допустим, нотация... Нотная запись, только сделанная не нотами, а буквами...

— То есть, по-твоему, он просто сыграл талисманам какую-то мелодию?

— Не просто сыграл, — сказал Хатри. — Он вложил в эту мелодию душу, что бы это ни значило. И талисманы... отозвались. А может быть, я просто дурак, — добавил он, помолчав, — и придумал то, чего нет.

Бойд и Кенни быстро переглянулись.

— Флейта, — напомнил Кенни.

— Экхем умер с флейтой в руке, — задумчиво сказал Бойд. — Так что, может быть, ты и прав.

— Только это ничего не меняет, — угрюмо заметил Кенни. — Пусть Экхем всего-навсего сыграл мелодию — но итог-то все равно оказался один. Он вдохнул душу — и умер.

— Талисманы были в пещере, — медленно сказал Бойд. — Значит, свою мелодию он играл именно там. А умер он совсем в другом месте — внизу, на берегу ручья. Боже мой! — он задохнулся от внезапной догадки. — Талисманы тут ни при чем! И, собираясь в пещеру, Экхем вовсе не готовился к смерти! Умер он совсем не оттого, что вдохнул в них душу, он благополучно пережил ночь... а потом, утром, спустился к ручью, и там ему стало плохо. Он же был болен... Что-то с сердцем...

Миссис Мур едва слышно охнула. Кенни взволнованно нахмурился:

— Это только предположения... И что за мелодию он играл?

— Этого мы не знаем. Нам нужно вернуться в город, и...

Жуткий, скрежещущий вопль разорвал чуткую лесную тишину, и все невольно вздрогнули: за разговорами они совсем упустили момент, когда темнота вокруг сгустилась окончательно.

— Поздно. Мы не успеем! — Кенни встревоженно оглядывался. — Твари вышли на охоту...

— Все в пещеру, быстро! — прохрипел Бойд. — Хоть какая-то защита...

Они, все четверо, забились в крохотную пещерку. У миссис Мур была свеча, у Кенни — фонарик, у Бойда — пистолет, у Хатри — дневник Экхема: довольно бестолковый набор предметов против кошмарных ночных монстров, жаждущих крови и развлечений. Конечно, имелись ещё талисманы, принесенные миссис Мур и разложенные на полу, но толку от них было немного: это были просто камни со странными узорами — темные, холодные, безжизненные. Неодушевленные.

Бойд занял позицию у входа пистолетом в руке. Кенни тяжело дышал; лицо его бледнело в темноте, точно присыпанное мелом. При свете фонарика Хатри разглядывал запись в дневнике Экхема:

C — C — G — G — A — A — G

F — F — E — E — D — D — C

— Слушайте, — он нервно переводил дух. — Если следовать предположению, что каждая буква соответствует ноте, то...

— Позвольте мне взглянуть, — негромко попросила миссис Мур.

— Вы разбираетесь в нотах, миссис Мур?

— Совсем немного. Ходила в детстве в музыкальную школу... Но вообще буквенная запись нот — дело не такое уж редкое. Обычно ноте «до» соответствует буква «С», ноте «ре» — «D» и так далее... То есть, — она внимательно разглядывала ряды букв в тетради, — если переложить эту запись на ноты, получится: до-до-соль-соль-ля-ля-соль, фа-фа-ми-ми-ре-ре-до...

Она напела мелодию вполголоса. Ещё и ещё раз. Прислушалась, склонив голову к плечу.

— Как будто что-то знакомое, — заметил Кенни.

Снаружи, за стенами пещеры, раздались осторожные шаги. Кто-то подошёл совсем близко. Остановился. Все те, кто находился внутри, замерли, затаили дыхание. Совсем рядом стояла смерть... И наверняка торжествующе ухмылялась.

— Боишься, Бойд? — прошелестел голос из лесного мрака. — Мы знаем, что вы здесь.

— Мы тоже знаем, что вы здесь. — Бойд с отчетливым щелчком взвел курок пистолета. — И что?

Тварь снаружи захохотала:

— Талисманы вас не спасут. Вы все не увидите рассвета.

Глаза миссис Мур лихорадочно поблескивали в полутьме пещеры.

— Я знаю, что́ это за мелодия! Это же колыбельная... «Twinkle, twinkle, little star», «Мерцай, мерцай, звездочка». Дайте мне флейту!

Все молчали. Кенни протянул флейту миссис Мур, и она взяла её дрожащими руками. Нервно огляделась, переводя взгляд с Кенни на Кхатри, с Кхатри — на Бойда, как будто ища решимости и одобрения.

— Мы не знаем... — начал Бойд.

За стенами пещеры скрежещуще засмеялись. Кто-то захрустел валежником совсем близко. Вновь раздался крик — долгий, полный издёвки, выворачивающий душу... Бойд поднял пистолет. Если твари сейчас кинутся...

Хатри нащупал в темноте руку миссис Мур и легонько сжал её пальцы.

— У нас нет выбора, — тихо сказал он. — Миссис Мур, ваша душа полна сейчас боли и скорби, она стонет и плачет, но она не мертва... Вспомните смех Кейт, вашей дочери, и улыбку Джимми, вашего внука... Найдите в душе самые тёплые, самые яркие воспоминания, то, что придаёт вам сил жить... и — играйте. Играйте так, как не играли никогда в жизни! Кейт и Джимми помогут вам, и голос флейты станет голосом вашей души... Должен стать! Вы верите в это? Верите?

Миссис Мур не ответила. По щеке её скользнула слеза; она на секунду замерла, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя, едва заметно кивнула, улыбнулась... потом коротко вздохнула и поднесла флейту к губам.

И — заиграла.