Комендант (джен)

Вова открыл глаза в полной темноте. Гул в голове был таким сильным, что казался, будто его мозг колотится о череп. Он лежал на холодных рельсах, в туннеле метро, где только что его отбросило поездом. Левая рука не слушалась, ребра горели огнем при каждом вдохе. Он попытался встать, но тело отказалось подчиняться. Кровь сочилась из множества порезов, смешиваясь с маслом, покрывающим рельсы.

Он вспомнил, как Эмили говорила ему свой адрес после их встречи в офисе, когда они переспали впервые. Он знал, где искать убежище. С трудом поднявшись, Вова начал пробираться вдоль туннеля, держась за стену. Каждый шаг давался с болью. Он почти терял сознание, но усилием воли заставлял себя идти вперед. Служебный выход был в конце туннеля — ржавая дверь, которую он еле открыл.

Вова шел по переулкам, хромая, держась за стены домов. День был суетливый, но так как все силы были брошены в метро где только что было сохранение, на пути Коменданта лишь изредка проезжали машины. Он старался держаться в тени, чтобы его не заметили. Костюм был порван, в крови, лицо покрыто синяками и царапинами. Иногда перед глазами темнело, но он продолжал идти, повторяя про себя адрес Эмили.

Он почти добрался до ее дома в спальном районе — небольшой дом с зеленой дверью. Вова постучал, но сил не было, и он просто обессиленно прислонился к двери.

Дверь открылась. Эмили замерла на пороге, увидев его.

— Liam? What happened? (Лиам? Что случилось?)

— Help… please… I need… (Помоги... пожалуйста... мне нужно...)

— Stop talking. Get inside. (Хватит говорить. Заходи внутрь.)

Эмили уложила его на пол в гостиной, принесла аптечку, воду и чистые полотенца. Она обрабатывала раны, как будто делала это всю жизнь — промывала порезы, зашивала глубокую рану на животе, перевязывала руку.

— You've lost too much blood, — сказала она. (Ты потерял слишком много крови.)

Вова не ответил — он почти потерял сознание. Эмили сняла с него грязный, порванный, залитый кровью костюм, оставив только нижнее белье.

— Спасибо... — прошептал он по-русски, когда она закончила.

На следующий день Вова проснулся на диване. Солнечный свет пробивался сквозь шторы. Он посмотрел в сторону и увидел свой костюм — аккуратно зашитый, чистый, висящий на стуле. Щит лежал рядом, отполированный до блеска. Эмили вошла в комнату с подносом, на котором стоял стакан воды и тарелка с едой.

— I barely rolled the shield to the chair. It's heavier than it looks. (Я еле докатила щит до стула. Он тяжелее, чем кажется.)

Вова сел, чувствуя боль в ребрах, но теперь он знал — он сможет вернуться в бой. Этот жест, без слов, сказал ему больше, чем любые обещания.

— What happened to you? (Что с тобой произошло?)

Вова помолчал, собираясь с мыслями.

— I can't tell you. (Я не могу тебе рассказать.)

— Then why did you come here? (Тогда почему ты пришел сюда?)

— Because I had nowhere else to go. (Потому что мне больше некуда было идти.)

Эмили усмехнулась.

— That's a terrible reason. (Это ужасная причина.)

Она подошла ближе, и в этот момент между ними возникло напряжение, знакомое с их первой встречи. Но теперь все было иначе — она знала правду, а он не пытался ее скрыть, и она поцеловала его и опустилась на колени, и Вове стало жутко неловко, но приятно. Когда они закончили заниматься сексом Вова уснул и проснулся от боли только в середине ночи. Эмили сидела рядом, не спала.

— You shouldn't have come here. (Ты не должен был приходить сюда.)

— I had no choice. (У меня не было выбора.)

Она положила руку на его лоб, проверяя температуру.

— You're burning up. (Ты горишь.)

— I know. (Я знаю.)

Они смотрели друг на друга в темноте, и в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. Вова почувствовал, как силы покидают его, и провалился в сон. На следующее утро Эмили дала Вове свой старый ноутбук.

— Read something. Stop staring at the ceiling. (Почитай что-нибудь. Перестань смотреть в потолок.)

Вова открыл браузер и увидел обсуждение на американском форуме. Там активно обсуждали их вчерашнюю схватку в метро.

Пользователь DC_Observer:

Anyone else see that fight near the metro yesterday? Two guys with shields. One hit a car so hard it bent like paper. What the hell is going on?

(Кто-нибудь еще видел ту драку возле метро вчера? Два парня с щитами. Один ударил машину так сильно, что она согнулась как бумага. Что, черт возьми, происходит?)

Пользователь Dulles_Driver:

I saw it too. Thought it was a movie shoot. But the cops didn't show up. No news coverage. Someone's covering it up.

(Я тоже видел. Думал, что это съемки фильма. Но полиция не приехала. Нет новостного освещения. Кто-то это прикрывает.)

Пользователь MoscowMule_RU:

Wait, I've seen something like this before. On Russian forums. There was a fight between two super-soldiers — one called "Mstitel" (Avenger) and another guy. The style looks similar. Maybe it's the same people?

(Подождите, я видел что-то подобное раньше. На русских форумах. Была драка между двумя суперсолдатами — один назывался "Мститель" и другой парень. Стиль похож. Может, это те же самые люди?)

Пользователь DC_Watcher:

If that's true, we're in deep shit. Russian soldiers fighting in our metro? And no one's saying anything? I saw one of them speaking English, but the way he moved... that's not normal human capability.

(Если это правда, мы в серьезной заднице. Русские солдаты дерутся в нашем метро? И никто об этом не говорит? Я видел, как один из них говорил по-английски, но как он двигался... это не нормальные человеческие способности.)

Вова читал каждое сообщение, переводя их в голове. Он понимал, что они не знают имен, не знают целей, но они знали, что это было. И это значило, что информация уже пошла. LR Corp не сможет скрыть это навсегда. Он открыл свой любимый международный форум:

Пользователь South_American_Leo:

Вы видели наше землетрясение в Чили? Мы здесь, в Чили, видели это своими глазами. LOL Reaction Corporation прилетели через несколько часов. Работали без перерыва. Моя сестра была под завалом — её вытащили через 8 часов. Жива. Спасибо LR Corp. Да, я знаю про политику. Но моя сестра жива.

Пользователь GlobalistHunter:

А никто не спрашивает, ПОЧЕМУ они так быстро помогают? Чтобы показать, что остальной мир не справляется. Это не благотворительность, это реклама. «Вы не сможете без нас» — вот его посыл.

Пользователь MoscowMule_RU:

И тут снова Утенышев делает то, что никто не может. Помогает, когда остальные просто наблюдают. Те, кто кричат «тиран» — пусть попробуют сами построить целый квартал за пять дней.

Пользователь Артемий_77:

Я за LR Corp, но когда Утенышев говорит «можете присоединиться к России или переехать, и такой уровень заботы будет всегда» — это звучит как ультиматум. Не как помощь.

Пользователь MoscowMule_RU:

Он сказал: «Мы владеем миром, значит, мы диктуем условия лучшей жизни». Это не ультиматум. Кто ещё может за пять дней отстроить город? Кто ещё может вытащить тысячи людей из-под завалов?

Пользователь Петр_Сергеевич:

А если завтра Утенышев решит, что нам тоже нужен такой «уровень заботы»? И начнёт диктовать условия? Мне не нравится, что моя страна становится филиалом корпорации. Даже если хлеб по 30 рублей.

Пользователь Anna_Smit:

«Вы можете присоединиться к России или переехать» — как будто у нас нет права жить по-своему. Они создают мир, где без них ты никто. Это страшно.

Пользователь Sao_Paulo_Worker:

Они помогли, потому что хотели показать, что мы не справляемся. И это правда — мы не справились. Но когда стране помогают, а потом говорят «станьте частью нас» — это уже не помощь. Это колонизация.

Пользователь Анна_72:

Мне плевать на посылы. Моя сестра в Чили работает учителем. У неё дом разрушен. Ей помогли. Она жива. Если Утенышев хочет показать, что Россия сильнее — пусть показывает. Мне не стыдно за эту помощь.

Пользователь Lima_Teniente:

Когда тебя заваливает бетоном, ты не думаешь о тирании. Ты думаешь о том, чтобы выжить. А они пришли и вытащили. Всё остальное — слова.

Пользователь Pirata_Urbano:

Ты можешь назвать хоть одну страну, которая сделала бы это за неделю? Я не могу. Так что пусть диктуют условия. Если это даёт моей семье шанс выжить — я согласен.

Пользователь Ivan_Bez_Strakha:

«Это возможность, а не ультиматум» — так сказал Утенышев. Мы не заставляем. Мы предлагаем. И если мир хочет такой уровень заботы — он знает, где его найти.

Пользователь Skeptik_From_Tbilisi:

Вы не предлагаете. Вы ставите перед фактом. «Живите по-нашему, или умирайте сами». Это не возможность. Это давление.

Пользователь Eco_Warrior:

Вы не понимаете, что это экологическая и социальная катастрофа в перспективе. Они создают зависимость от себя. Когда LR Corp устанет или развалится — эти страны рухнут.

Пользователь Sergey_URAL:

А какой у вас есть выбор? Своей системы нет. LR Corp есть. Вы можете жаловаться, а можете жить. Я выбираю жить.

Пользователь GlobalistHunter:

И вы готовы продать за это свою страну?

Пользователь South_American_Leo:

Страна продала нас первой. Мы не продаём — мы выживаем.

Пользователь MoscowMule_RU:

Вы поняли? Они уже внутри. Не потому что мы их заставили. А потому что им есть что терять. И мы даём им шанс не терять.

Пользователь Артемий_77:

Если контроль спасает жизни — пусть контролирует. Я спокойно сплю, зная, что моей семье есть куда обратиться.

Пользователь Eco_Warrior:

Страшные вы люди.

Пользователь Pirata_Urbano:

Мы просто устали умирать, пока вы спорите о свободе.

Пользователь MoscowMule_RU:

Вот и весь разговор. Остальной мир спорит о свободе. Мы просто делаем дело.

Прошло две недели. Вова лежал, пытаясь двигаться, разрабатывая руку. Эмили уходила на работу, возвращалась, приносила еду. Она не спрашивала о его миссии, и он не говорил ей правду. Иногда, возвращаясь с работы, она говорила, что спрашивала Стража о нем, и тот отвечал, что Лиам в отпуске.

— He doesn't suspect, — сказала она однажды вечером. — But I can feel he's looking for you. (Он не подозревает. Но я чувствую, что он тебя ищет.) — Сказала Эмили, и Вова кивнул, глядя в окно. Он знал, что Страж не остановится. И он сам не мог остановиться.

Вова стоял перед зеркалом, надевая костюм. Он был зашитый, выстиранный, но все еще носил следы боя. Ткань села как влитая, словно вторая кожа. Он посмотрел на свое отражение — больше не Лиам Уилсон, экономист из Чикаго. Теперь он снова был Комендантом.

Эмили наблюдала за ним из дверного проема.

— Are you sure you're ready? (Ты уверен, что готов?)

— No. But I have to go. (Нет. Но я должен идти.)

Вова стоял у двери, готовый уйти.

— You're going back, aren't you? (Ты вернешься, не так ли?)

— I have to. (Я должен.)

— We'll see each other again? (Мы еще увидимся?)

— I don't know. (Не знаю.)

Он вышел за дверь, оставив позади безопасность и тепло. Впереди его ждал Страж, и он знал — в следующий раз он не проиграет.