Мужество жить (джен)

«Я поняла, что здоровье не приходит само по себе. Это должно быть ежедневной практикой, особенно для тех из нас, кто более восприимчив к угнетающему влиянию мира» ~ Дженна Уортэм

В пятницу, в половине шестого утра, Северус, зевая, переступил порог больницы Святого Мунго с перекинутой через плечо кожаной сумкой.

В зале ожидания было не так уж много людей, но все головы повернулись в его сторону, когда зельевар в развевающейся вокруг ног легкой черной мантии подошел к привет-ведьме. Та, явно узнав его, приподняла брови, но спросила:

— Имя?

— Северус Снейп, — ответил он, удивившись, когда его голос прозвучал грубее и ниже обычного. Для него было не редкостью просыпаться так рано, но вряд ли он когда-нибудь оказывался рядом с кем-либо так скоро после пробуждения.

— Первый этаж. Регистратура — вторая дверь слева, — сказала женщина, и зельевар, кивнув, отправился в путь по больнице. Пациентов почти не было, но он прошел мимо нескольких целителей, обменявшись с ними приветствиями и вежливыми кивками.

Северус назвал свое имя волшебнику за стойкой регистрации на первом этаже, а затем сел ждать рядом с двумя ведьмами, которые подняли глаза от книги и наполовину связанного шарфа. Меньше всего Северусу хотелось, чтобы поклонники начали приставать к нему прежде, чем он выпьет хотя бы чашку кофе, поэтому он пристально посмотрел на обеих, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более угрюмым и неприступным. Похоже, это сработало: старшая из двух женщин издала что-то похожее на писк, уронила свои вязальные спицы, и, отводя взгляд, кинулась их поднимать, а младшая с широко раскрытыми глазами снова уткнулась в свою книгу, пробормотав что-то, что, по его мнению, было не совсем уместно в приемной.

Удовлетворенный тем, что его не будут беспокоить, Северус достал из сумки журнал по зельеварению и приготовился ждать.

Поппи была права насчет того, как быстро он попал на прием. Он был готов к тому, что для этого понадобится месяц или больше, но больница организовала встречу в течение недели, пригласив специалиста по повреждениям мышц и сухожилий, который принимал пациентов как в Великобритании, так и за ее пределами. Северуса нервировало то, насколько весомым стало его имя; ему не нравилось чувствовать себя важнее других людей, но тем не менее он был здесь, приняв предложение. Если его слава будет преследовать его в течение многих лет, рассудил зельевар, то с таким же успехом он может наслаждаться и ее преимуществами.

Ему сказали, что придется остаться здесь как минимум на одну ночь, а возможно, и на несколько, поэтому Северус взял с собой несколько книг, чтобы чем-то занять себя, поскольку находил больницы невыносимо скучными. Он не знал, сколько времени ему придется ждать до встречи с целителем, но надеялся, что это займет всего день или около того. Раньше ему приходилось оставаться на ночь в Святом Мунго всего дважды, и к моменту выписки он был готов уже прогрызать себе путь наружу.

Зельевар дочитал журнал примерно до середины, когда пришел еще один волшебник и тяжело опустился на стул, в то время как пожилую ведьму позвали на лечение. Северус бы предпочел почитать что-нибудь другое, но, когда он получил свой ежемесячный номер журнала "Современная Защита", ему в глаза бросился кусок одного из его собственных эссе в качестве комментария. Он так и не мог заставить себя прочитать его, мучимый мыслью, что может узнать все, что о нем теперь говорят.

— Северус? — позвал администратор. Зельевар встал, беззвучно зевнув, и перекинул сумку через плечо, игнорируя потрясенный взгляд нового пациента.

Молодая целительница, которая не была ему знакома, проводила его в одноместную палату, представившись как Рен, одной из ассистенток целительницы Кестл. Она должна была провести предварительную проверку его здоровья, чтобы убедиться, что ничего непредвиденного не помешает операции, поэтому Северус покорно следовал указаниям, пока та накладывала серию заклинаний, записывая информацию в сложную таблицу.

— Переоденьтесь, пожалуйста, в этот халат, — закончив сказала Рен, и он начал снимать свою черную мантию, но затем остановился, так как девушка не отвернулась. — Все в порядке, я не против. К этому привыкаешь, когда работаешь с пациентами.

Сам Северус был против, но он подавил в себе смущение, выскользнул из рубашки и леггинсов, и надел голубую больничную сорочку. У той были короткие рукава, что заставило его чувствовать себя еще более неловко, но он ничего не мог с этим поделать; мужчина прижал левое предплечье к животу и, следуя указаниям девушки, сел на кровать.

Вскоре в комнату вошла ведьма в лимонно-зеленой мантии с эмблемой в виде каплевидной мышцы рядом со скрещенными палочкой и костью.

— Профессор Снейп, не так ли? Я Лондон Кестл. Пожалуйста, зовите меня просто Кестл, — отрывисто сказала она, доставая толстую палочку из ясеня. Ее темно-карие глаза без колебаний встретились с его взглядом, и на покрытом морщинами лице отразилось нечто среднее между легким раздражением и профессиональным хладнокровием. Северус подумал, что, похоже, он не произвел на нее особого впечатления. — Мы рассматриваем старую травму вашей правой голени, верно?

— Да, — ответил он, рефлекторно вытягивая больную ногу.

— Ложитесь на живот, пожалуйста. Я хочу посмотреть, — сказала Кестл, и зельевар вытянулся на кровати, покраснев, когда она задрала его халат до колен. Целительница ощупала его икру, надавливая на мышцы и проводя пальцем по шрамам, а затем прикоснулась к ней кончиком палочки, бормоча заклинания, которых он раньше никогда не слышал. В них говорилось о мышцах и сухожилиях, костях и суставах, и он ощутил странное покалывание в икре, как будто чувствовал струящуюся по ней магию.

— Можете сесть, — сказала наконец женщина, и в ее глазах читалось ожидание, когда он перевернулся и сел, вытянув ноги на кровати. — Вы лечили это зельем?

— Да, — ответил Северус, наблюдая, как его голень слабо засветилась персиковым цветом под действием нового заклинания. — Сначала я наложил бадьян и перевязал рану, но, когда через несколько дней улучшений не наступило, я пропил курс целебных зелий.

— Понятно. Это все объясняет, — пробормотала она, по-видимому, для себя, и взяла в руки схему нижней части ноги, созданную одним из заклинаний, жестом приглашая его посмотреть.

— В голени есть две основные мышцы: икроножная, которая выглядит как два мускула, и камбаловидная, которая лежит под ней. Благодаря чарам мы можем видеть, что первоначальная рана от укуса вызвала четыре больших разрыва этих двух мышц, которые проходят по всей голени.

Она обвела на схеме область другого цвета, и Северус, прищурившись, увидел бледное изображение четырех огромных зубов, вонзившихся в плоть.

— Похоже, что эти разрывы зажили неправильно, а мышца прикрепилась не полностью. Здесь это трудно увидеть, но, если присмотреться повнимательнее к более мелким участкам мышцы, то можно заметить, что они соединены не совсем там, где должны, а некоторые части, похоже, вообще не соединились. Основной недостаток целительных зелий заключается в том, что они полагаются на способность организма заживлять травмы и не могут исправить то, что уже срослось. Я предполагаю, что ваши мышцы начали соединяться сами, но сделали это неправильно, а лечебные зелья использовали это в качестве основы при соединении разрывов, в результате чего вы получили в целом функциональную икру, которая, тем не менее, не смогла полностью восстановиться.

— Это можно как-то исправить? — спросил Северус, чувствуя внезапное беспокойство. Он боялся узнать, что ничего нельзя сделать; если специалист не сможет все поправить, ему, скорее всего, на всю жизнь придется остаться с больной ногой.

— Ну, время, прошедшее с момента травмы, безусловно, усложняет задачу, но люди часто лечат свои раны так же, как это сделали вы. Целебные зелья за мгновение имитируют процесс восстановления, который занимает недели или месяцы, поэтому в большинстве дел, над которыми я работаю, ранам уже многие месяцы, — ответил Кестл, и Северус нетерпеливо приподнял бровь, желая понять, что это значит.

— Другими словами, — продолжила целительница, — скорее всего, да. Мы целенаправленно отделим мышцы вдоль разрывов и прикрепим их должным образом, что позволит им полностью зажить. Однако, — сказала она строго, видя его облегчение, — мы не можем укрепить эту связь с помощью зелий. Если тело было неправильно вылечено зельем, гораздо более вероятно, что оно повторит ту же ошибку при повторном применении, даже если сама рана подготовлена ​​к правильному заживлению. Нам придется полагаться на то, что ваши мышцы восстановятся сами в течение некоторого времени, с помощью мазей и заклинаний, прежде чем мы сможем вернуться к ним и укрепить соединение.

— И сколько времени это займет?

— Это не произойдет мгновенно, — ответила Кестл, глядя на зельевара так, словно точно знала, что он думает о том, как это повлияет на его работу. — Учитывая, как давно это произошло, я бы хотела оставить вас на ночь, до конца завтрашнего дня, чтобы мы могли проследить за восстановлением мышц. Мы должны иметь возможность стимулировать формирование достаточно прочной связи, чтобы вы могли ходить с посторонней помощью, но это не гарантировано. Если к завтрашнему вечеру этого не произойдет, вам придется остаться еще на одну ночь.

— Но потом можно будет ходить? — спросил Северус, и ее выражение лица стало просто фантастически бесстрастным.

— Потом вам будет полезно отдохнуть как минимум три дня, после чего вы сможете ходить со вспомогательной опорой и только по мере необходимости. На первую неделю вам понадобится трость, а также бандаж, который нужно носить не менее двух недель, а может, и дольше. Имейте в виду, что все это делается для того, чтобы нога зажила как можно быстрее. Будьте благодарны — когда маглам приходится восстанавливать подобные мышцы, они неделями находятся в цельном гипсе на ноге, и редко когда все проходит хорошо.

Северус не думал, что когда-нибудь встретит целителя, более пугающего, чем Поппи, но Кестл смотрела на него так, словно один лишний шаг с его стороны заставил бы ее раствориться в стенах, подобно призраку.

— А что-то может пойти не так?

— В части операции — не особо. При правильном подходе восстановить мышцы не так уж и сложно, а в той части икры, с которой мы работаем, всего несколько крупных мускулов, и практически нет сети сухожилий и тонких связок, как на руке или лице. Осложнения, как правило, возникают в послеоперационный период. Чрезмерная нагрузка на заживающую мышцу может привести к ее повреждению, и в этом случае нам придется все начинать сначала. Почти все наши пациенты сталкиваются с проблемами в процессе восстановления, будь то несоблюдение инструкций по уходу или попытки слишком быстро вернуться к активной деятельности. Если вы хотите, чтобы рана зажила, тем более в запланированные сроки, крайне важно ухаживать за ней правильно. В противном случае она будет продолжать причинять вам боль и может снова порваться, что приведет к неправильному заживлению.

— Я предупреждаю вас, — добавила целительница, заметив его легкую гримасу, — потому что это… — она постучала по его правой голени. — … не слишком ухоженная травма. Ваши икроножные мышцы напряжены, и я вижу, что они напряжены уже давно. Вы постоянно перетруждали свою ногу, не давая ей времени на восстановление. Если вы хотите, чтобы она зажила, вам ни в коем случае нельзя продолжать в том же духе, иначе вы снова окажетесь здесь с еще более серьезной травмой, которая, вероятно, закончится тем же. Отдых — самая важная часть процесса выздоровления, и упражнения должны быть мягкими и продуманными, чтобы восстановить вашу мышечную силу. Вы понимаете это?

— Да, — тихо ответил Северус. Было легко игнорировать наставления Поппи о том, как он должен ухаживать за своей ногой, так как он привык поступать так же и в других сферах, но из уст чужого человека они произвели сильное впечатление.

— Хорошо. Я бы не стала вас оперировать, если бы вы этого не сказали, — прямо ответила Кестл, и зельевар кивнул, чувствуя себя виноватым. Ему было странно стыдно осознавать, что он не заботился о своем теле во многих отношениях; это чувство было похоже на то, что он испытал, когда обнаружил, что бегония в Северной башне засохла из-за общего пренебрежения, но было сильнее и сопровождалось большим чувством вины. Тем не менее, он знал, что единственный способ избавиться от этого ощущения — исправить ситуацию. Вот почему он был здесь: чтобы возместить нанесенный им ущерб.

— Нервы, похоже, не повреждены, но как вы оцениваете чувствительность этой ноги по сравнению с другой? Боль ощущается слабее? — спросила Кестл, изучая его, и Северус вздохнул.

— Нет. Она часто болит, и эта боль долго не проходит и усиливается при ходьбе.

— Интересно. Знаете, большинство людей не стали бы долго разгуливать с таким напряжением в ноге. Боль предупредила бы их о повреждении, и они инстинктивно захотели бы дать ей отдых. Вы ведь пришли сюда без трости и без костылей, верно?

— Да. Я никогда не пользовался ни тем, ни другим.

Седые брови Кестл взлетели вверх, и она спросила с легким недоверием в голосе:

— Никогда? Даже когда только повредили ее?

— Нет. Я просто хромал некоторое время, — добавил он, и женщина слегка покачала головой.

— Что ж, позвольте мне дать вам важный совет: если у вас болят какие-то мышцы, как сейчас, например, в ноге, обратитесь к целителю. Боль — это способ тела сказать вам, что что-то не так, и ее не стоит игнорировать. Если у вас хорошее здоровье и нет хронических заболеваний, вы не должны испытывать регулярную боль, особенно от повседневных действий. Прислушивайтесь к своему телу и отдыхайте или обращайтесь за медицинской помощью, когда что-то болит, и тогда вы с большей вероятностью сможете избежать серьезных травм.

— С учетом услышанного, вы готовы заняться лечением сегодня? — спросила она, серьезно глядя на него своими темными глазами. — Вам предстоит около недели строго ограниченной активности, а затем еще несколько недель легких или умеренных физических нагрузок. Я бы сказала, что понадобится около месяца, чтобы мы полностью вылечили мышцу.

— Я хочу вылечиться, — ответил зельевар, будучи предупрежденным Поппи, что на восстановление, скорее всего, уйдут недели, а то и месяцы. Ему, конечно, не хотелось терять время, но чем дольше он будет ждать, тем сложнее ему будет потом. И он знал, что если ему придется еще год преподавать с хромой ногой, это будет гораздо неприятнее, чем несколько недель бездействия.

— Рада это слышать. А теперь, — произнесла целительница, возвращаясь к деловому тону, — нам нужно будет погрузить вас в сон, чтобы мы могли работать при отсутствии напряжения в мышцах. На восстановление связки уйдет не больше часа, но я бы хотела отключить вас на пару часов. Я пока подготовлюсь, а Рен даст вам зелья, которые расслабят ваши мышцы и отправят вас спать.

Несмотря на заверения больницы, что лечение будет проведено сегодня, Северус не мог не удивиться тому, как быстро все происходит. Он согласился, отчасти ожидая, что Кестл запланирует операцию на несколько часов позже. Даже если само повреждение было несложным, дела редко рассматривались с такой поспешностью, если только пациенту не грозила смерть или новые травмы, а его случай ждал своего часа восемь лет. Несколько часов или дней ничего не значили, по сравнению с тем, что целители обычно могли бы сделать за это время.

Словно прочитав его мысли, Кестл холодно посмотрела зельевару в глаза.

— За исключением экстренных случаев, ваша заявка была поставлена первой в списке. Я перенесла прием другого пациента, чтобы принять вас.

— Я не просил об этом, — ответил Северус, чувствуя, что вынужден защищаться, и она сделала паузу.

— Возможно и нет. Но меня попросили другие.

Кестл дала Рен несколько указаний и вышла из комнаты, а Северус сидел с недовольным видом, пока молодая целительница готовила для него необходимые зелья.

— Она расстроена не из-за вас, — произнесла Рен, ставя серию чашек на поднос рядом с кроватью. — Нам приходится переносить приемы из-за многих людей. Политики, знаменитости… кажется, она переживает из-за этого уже меньше, чем обычно. Просто в душе она Целительница, вот и все. Она считает, что людей следует лечить в порядке необходимости, а не по каким-то другим критериям.

— Она права, — сказал Северус, проводя рукой по своей Метке. Та была более теплой из-за беспокойства, но он так привык к легкому жжению, что почти не обращал на нее внимания.

Молодая целительница, похоже, не знала, что на это ответить; она несколько раз взглянула на зельевара, но потом сосредоточилась на своей работе, явно надеясь, что атмосфера разрядится сама по себе.

— Что ж, теперь все должно пойти быстрее, — сказала она, закончив, и указала на каждую из чашек по очереди. — Это более сильная версия «Сна без сновидений», которая не даст вам проснуться во время операции; это зелье для расслабления мышц, которое облегчит нам работу; это…

— Я знаю, что это такое, — прервал ее Северус. Он следил за тем, чтобы девушка правильно дозировала каждое зелье.

— Конечно. Вы уже знаете. Э-э… мне нужно удалить волосы с вашей ноги, прежде чем мы начнем, — ответила Рен, явно растерявшись от его вмешательства. — Это позволит нам лучше рассмотреть повреждение. Когда мы восстановим кожу, мы сможем уменьшить рубцы вокруг этого места, по крайней мере, до некоторой степени. Если, конечно, вы не привязались к ним?

— Нет. У меня и так достаточно шрамов, — сказал Северус, перевернувшись на живот. Девушка взяла чашку ярко-оранжевого зелья, и мужчина слегка дернулся, когда она нанесла его на икру. Его тело было охвачено тревогой, зельевара пугала мысль о том, что он беспомощен в руках двух едва знакомых ему людей, но мужчина начал глубоко дышать, стараясь сохранить спокойствие. Северус ненавидел быть больничным пациентом по многим причинам, но хуже всего было чувство уязвимости, когда он спал или был ослаблен, пока мимо проходили десятки людей.

— Не хотите успокаивающего зелья? — спросила Рен, и он поморщился, подавляя смущение.

— Нет. Я в порядке.

— Что ж, в любом случае, миорелаксант должен немного помочь, — заметила девушка и, когда он сел, вручила ему чашку; густых черных волос на его правой икре теперь не было. Передняя часть голени и задняя поверхность колена не были затронуты, поэтому там, где волосы заканчивались, проходила широкая кривая линия участка гладкой кожи. Это выглядело ужасно — пожалуй, лучше всего будет потом сбрить волосы с обеих ног, если только он не хочет попытаться отрастить их заново.

Он принял одно из зелий, почувствовав, как его тело расслабляется на кровати, а затем проглотил еще несколько снадобий для предотвращения инфекции и облегчения боли, пока Рен стояла в ожидании со «Сном без сновидений» в руке.

— Как вы себя чувствуете?

— Как будто у меня чесотка, — ответил он, и девушка моргнула, почти комично растерявшись.

От необходимости формулировать ответ молодую целительницу спасло то, что открылась дверь, и Северус, подняв глаза, увидел вернувшуюся Кестл, держащую в руках поднос, на котором лежали мази и эссенции.

— Готовы? Теперь мы можем погрузить вас в сон, — сказала она и поставила поднос на ближайший столик, поглядев на кровать с хмурым видом. — Вы положили свою палочку в сумку?

— А я должен? — при этих словах тревога Северуса усилилась, сердце забилось чаще, но, Кестл, к ее чести, похоже почувствовала его беспокойство.

— Это не на все время вашего пребывания здесь, но, когда вы проснетесь, вы можете быть дезориентированы. Я не хочу беспокоиться о том, что вы причините вред себе или кому-то еще. Если вы уберете ее до тех пор, пока не будете полностью осознавать что происходит, это будет безопаснее для всех нас.

Зельевар чувствовал себя крайне неуверенно, паранойя боролась с логикой, но целительница принесла его сумку и положила на кровать.

— Мы оставим ее рядом с вами, вот здесь, на стуле. Вы сможете взять ее, как только проснетесь. Это приемлемо?

Северус колебался еще мгновение, но, в конце концов, потянулся к своей голой левой руке, вытащил из воздуха палочку из боярышника и сунул ее в сумку. Кестл положила сумку на шаткий стул для посетителей, молча взглянув на видимый край его Черной Метки, а затем жестом предложила ему снова лечь на живот. Как только он устроился, целительница произнесла серию заклинаний, чтобы смягчить его положение, и еще несколько, чтобы не дать ему скатиться с кровати или иным образом пораниться.

— Руки вдоль тела, пожалуйста. Голову можете положить в любом направлении. Мы увидимся с вами примерно через два часа, — сказала она, и Северус сделал глубокий вдох, а Рен протянула ему мерный стаканчик со «Сном без сновидений».

Затем он проглотил зелье, и его восприятие комнаты мгновенно исчезло, соскользнув в глубокий сон.

* * *

Когда зельевар смутно пришел в себя, то услышал шепот возле кровати, и его разум в одно мгновение из затуманенного превратился в кристально чистый, реагируя на угрозу.

— Держите его, держите, он паникует, — произнес кто-то, и, когда глаза Северуса открылись, он обнаружил, что совершенно не может двигаться, как будто его внезапно замуровали в бетон. — Профессор, вы меня слышите? Вы помните, где находитесь?

Его взгляд метнулся по комнате — он все еще лежал ничком на животе — а затем фокусировался на знакомом лице целительницы Кестл, склонившейся над кроватью.

— Глубокий вдох. Все в порядке, все прошло хорошо, — сказала она, затем сделала паузу, взглянув на Рен. Сила, прижимающая Северуса к кровати, исчезла, и его сердце перестало бешено колотиться. — Удивительно хорошо, на самом деле. Ваши мышцы срастаются быстрее, чем ожидалось.

Северус посмотрел мимо нее и увидел несколько незнакомых ему целителей, которые смотрели на него с явным любопытством. Он моргнул, чувствуя, что разум его не так ясен, как ему казалось секунду назад.

— Вы исцеляете сами себя, хоть и на начальном уровне. Такое довольно часто встречается у детей, которые еще не обучены магии, но я никогда не видела, чтобы взрослый человек подсознательно использовал магию в такой степени. Вы часто получали травмы в детстве? Такие, которые научили бы ваше тело использовать магию, пока вы спите или находитесь без сознания?

— Д-да? — его мысли были медленными как улитки; было трудно следить за тем, что говорит целитель.

— Что ж, во всяком случае, это хорошая новость для вашей реабилитации. Я бы все же рекомендовала придерживаться стандартного режима отдыха и физических нагрузок, поскольку с подобным я раньше не сталкивалась, но вероятность осложнений в вашем случае снижается. Как вы себя чувствуете?

— Уставшим, — сказал он, лишь наполовину уверенный, что подобрал подходящее слово.

— Этого следовало ожидать. Вы можете отдохнуть до завтра, так что не постесняйтесь выспаться. Целитель будет проверять вас каждые несколько часов, но, если вам что-то понадобится, нажмите на это, — она подняла маленькое зеркальце с кнопкой наверху и положила его на прикроватную тумбочку. — Кто-нибудь придет к вам на помощь. Не пытайтесь вставать или ходить, особенно в отсутствии целителя. Я вернусь завтра, чтобы проверить как у вас дела, хорошо?

— Хорошо, — пробормотал он. Его глаза закрылись, а целительница исчезла, расплывшись в лимонно-зеленое пятно.

Когда Северус снова очнулся, в голове у него было гораздо яснее. Он поднял голову, моргнул, и комната обрела четкость. Никого не увидев, он приподнялся на локтях, теперь лежа на спине, а его правая нога покоилась на нескольких подушках.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы полностью вспомнить все, что произошло, но затем он потянулся за своей сумкой и неуклюже повозился одной рукой с застежками, пока, наконец, не открыл ее. С волшебной палочкой в руке зельевар почувствовал себя намного лучше и с помощью магии приподнял подол сорочки, увидев, что его икра туго обмотана тканевой повязкой. Она напомнила ему рукав, который давала ему мадам Малкин, только была гораздо прочнее и плотно облегала мышцы.

К его приятному удивлению, нога не болела, хотя это могло быть результатом действия обезболивающих. Мужчина изучал ее в течение минуты, удивляясь тому, что восемь лет дискомфорта и неудобств наконец-то подходят к концу, но вскоре ему наскучило разглядывать черный компрессионный бандаж, и он левитировал одну из своих книг, поднеся ее к лицу, чтобы можно было лечь и почитать.

Книга была подарком, который он получил от Филиуса около шести лет назад, но так и не прочитал. Это было исследование плетения чар в гербологии, и он был поглощен ею около часа, пока не пришел целитель-стажер. Северус узнал в нем одного из своих учеников, выпустившегося несколько лет назад — Лоуренса Сметвика, который решил пойти по стопам своего деда и стать целителем. Это была бы удобная маскировка — выдать себя за кого-то, кого он знал; Северус подозрительно наблюдал за ним, держа палочку в руках, пока молодой человек проверял его жизненные показатели и осведомлялся о его самочувствии.

— Это одна из вещей, которые вам нужно будет делать для ухода за собой дома, — объяснил Сметвик, оборачивая ногу Северуса зачарованной на холод ткани. — Сокращенное название лечения мышечных травм — R.I.C.E.: Покой, Холод, Сжатие и Подьем. Важно не нагревать и не массировать мышцу, пока она не заживет в достаточной степени. Целительница Кестл велела прикладывать к этому месту лед на двадцать минут каждые два часа, что я и делал, пока вы спали, но дома вам не нужно просыпаться ради этого. Покой важнее, чем холод.

Северус бросил на него злобный взгляд, желая понять, насколько глупым считает его стажер, и Сметвик, слегка побледнев, быстро опустил взгляд и вернулся к своей работе. Он поправил подушки, на которых лежала нога Северуса, а затем проверил, что стакан с водой и зеркало на прикроватной тумбочке находятся в пределах досягаемости.

— Целительница Кестл рекомендует вам как можно больше спать, чтобы быстрее восстановиться. Ужин будет чуть больше чем через час, если вы не хотите, чтобы вас будили.

— Ужин? — Северус был в ужасе. Неужели он проспал весь день? — Почему здесь нет часов?

— Вам они нужны? — Сметвик огляделся по сторонам, осматривая стены и столы, но часов нигде не было видно. — Мы создали эту комнату на этой неделе, разделив палату на две части; полагаю, они оказались в другой половине. Я принесу их, когда вернусь, чтобы снять лед. Вам нужно что-нибудь еще?

Северус мгновение обдумывал варианты ответов, которые могли бы сбить стажера с толку, но в конце концов покачал головой, решив, что лучше прибережет их на завтра, когда ему станет смертельно скучно.

— Хорошо. Я вернусь минут через двадцать, — сказал Сметвик и исчез в открытом дверном проеме. Северус на мгновение задержал взгляд на двух проходящих мимо целителей, но тут же снова поднял книгу в воздух, начав читать с того места, на котором остановился.

То ли из-за того, что его чтение прервали, то ли просто из-за повышенной настороженности, ему стало труднее игнорировать суету снаружи, и он каждую минуту поднимал взгляд, когда кто-нибудь проходил мимо. На столике сбоку стоял маленький радиоприемник, и после десяти минут попыток прочитать хоть что-то под фоновый шум больницы, Северус потянулся к нему, начав переключать станции с нарастающим раздражением. Приемник был зачарован, чтобы воспроизводить только волшебные радиостанции, но зельевар находил музыку волшебников крайне скудной — на протяжении столетия продолжали играть лишь несколько артистов, пока эфир не заполонился посредственными песнями. Слава Мерлину, было и несколько классических радиостанций, но это было не то, что он хотел слушать.

Отлевитировав устройство к себе, он решил поэкспериментировать с некоторыми заклинаниями, чтобы снять чары, которые мешали радио принимать магловские радиостанции. Он уже несколько раз проделывал это как со своим собственным радио, так и с приемником, что стоял в учительской, но, похоже, не было какого-то единого заклинания, которое срабатывало бы на всех моделях. Поиск подходящего был просто методом проб и ошибок.

Успешно проведя этот саботаж, Северус покрутил ручку, пока не нашел станцию, которая судя по всему транслировала рок-музыку восьмидесятых, после чего с удовлетворением откинулся на подушку, больше не мучимый постоянным шумом шагов и голосов. Но только он снова начал читать, как вернулся Сметвик, который поместил на прикроватную тумбочку маленькие часы и бросил странный взгляд на радио, однако молодой целитель пришел лишь убрать ледяной компресс.

— Я принесу вам ужин в шесть. Хотите, я возьму еще и другой радиоприемник? Похоже, чары на этом уже слабеют.

— О, нет, все в порядке. Ты и так принес мне все что нужно. Я как-нибудь справлюсь, — сердечно сказал Северус, и Сметвик недоверчиво посмотрел на него, как будто его невинный тон показался ему подозрительным.

— Если вы так уверены. Тогда до скорой встречи.

Северус возобновил чтение, рассеянно кивая в такт музыке пока изучал раздел, в котором сравнивались заклинания роста и омоложения, и вскоре ему принесли еду — довольно неаппетитную смесь из переваренных спагетти, размокших зеленых бобов и шоколадного пудинга. Ел он сосредоточившись на своей книге, полагая, что чем меньше внимания он уделяет тому, что кладет в рот, тем лучше.

Когда его внимание снова привлек зеленый всполох в дверном проеме, зельевар с раздражением поднял глаза, недовольный тем, что Сметвик вернулся так скоро, но с удивлением увидел другое знакомое лицо, улыбающееся ему без обыкновенной тревоги.

— Профессор! Рада вас видеть, — поздоровалась Рори⁽¹⁾ и, широко улыбаясь, подошла к кровати. — Что это я слышу о том, что вы оказались пациентом?

— Моей ноге потребовался небольшой ремонт, — ответил Северус, помечая страницу и кладя книгу на кровать. Он не видел целительницу с тех пор, как в последний раз был в больнице — все его рекомендации касательно темных текстов и связанное с ними взаимодействие проходили через главного целителя четвертого этажа, а также через министерство. — По-видимому, церберы не очень полезны для твоего тела, когда пытаются оторвать от тебя кусок. Кстати, я получил хорошую лекцию по поводу исцеления себя зельями.

— Это меня не удивляет, — усмехнулась женщина, посмотрев на его ногу. — Вы же под опекой Лондон, не так ли? Она бы и саму королеву отчитала.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил он и с помощью магии подтолкнул себя в спину, приподнявшись на кровати из лежачего положения. Рори взяла с кровати пустой поднос и предложила ему воды, но он отмахнулся, не желая проходить через испытание туалетом раньше, чем это было необходимо.

— У вас хорошая музыка. Это вы сделали? — спросила она, кивнув на радио, и на лице Северуса промелькнула ухмылка.

— Не говорите Сметвику. Он думает, что я страдаю.

— Держу пари, так оно и есть. Серьезный парень, ему бы немного расслабиться. Но он хороший целитель, — сказала она, с нежностью глядя в сторону двери. — У меня не так много времени, но я знала, что должна заскочить, когда услышала, что с вами что-то случилось. Как у вас дела? Кажется, вами одержима вся страна.

Северус вкратце рассказал о том, что происходило в Хогвартсе и чем он был занят, в том числе упомянул о лживых слухах, которые распространяла пресса. Рори была гораздо более приятным собеседником, чем практикант-целитель, и она с сочувствием отреагировала на жалобы о постоянных упоминаниях его любви к Лили и романтизацию его личной жизни. Слухи о его тайных любовницах или различных увлечениях теперь пестрели на страницах каждой газетенки, и он беспокоился, что некоторые из этих слухов могут набрать обороты и выйти из-под контроля, если какая-то неточная деталь будет вырвана из контекста.

— Смешно говорить, но я почти уверена, что вам лучше всего найти кого-нибудь, чтобы пресса перестала выдумывать, — заметила Рори.

— Логично, пожалуй. Но я не могу представить, что встречаюсь с кем-то, кого еще не люблю. Это будет такой же фальшью, как и эти статьи.

На самом деле, он не мог представить себя на свидании в целом, но не знал, как признаться в этом даже самому себе, а уж тем более человеку, которого знал лишь поверхностно.

— Ну, я сомневаюсь, что кто-то захочет завязывать отношения, вокруг которых столько шума. Но довольно часто любовь приходит в первую очередь потому, что ты проявляешь себя и находишь людей, которые тебе нравятся. Хотя, наверное, вам от этого не легче.

— Нет.

Теперь, когда он был свободен от войны и ее многочисленных опасностей, было трудно удержаться от расплывчатой мысли о том, чтобы однажды попытаться завести романтическую связь, но Северус знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что это скорее пустая фантазия, чем что-то реальное. Даже если сама идея романтических отношений привлекательна в абстрактном смысле, для свиданий потребуется найти кого-то, с кем у него будут хорошие отношения, кого-то со схожими ценностями, кто бы ему искренне понравится и кто ответил бы ему взаимностью. Было трудно представить, что он найдет того, кто обладает этими фундаментальными качествами — найти человека, что все еще был одинок в его возрасте было почти невозможно. Большинство знакомых ему одиноких волшебниц старше двадцати пяти лет, были вдовами, и эта демографическая группа не становилась значимой, пока им не исполнялось восемьдесят или девяносто лет.

Конечно, его слава давала ему необычные возможности в плане партнерских отношений, особенно с молодежью, но годы преподавания прочно закрепили в сознании Северуса статус ребенка за любым волшебником в возрасте двадцати пяти лет или младше, независимо от того, совершеннолетний он или нет. Идея встречаться с кем-то моложе тридцати приводила его в ужас, а статьи, в которых предполагались такие свидания, вызывали у него желание взорваться.

— Может мне стоит инсценировать свою смерть и вернуться в качестве никому неизвестного селянина. Это будет достаточно легко, пока я здесь. Не хотите помочь? — непринужденно спросил он, и Рори усмехнулась.

— Боюсь, это будет противоречить некоторым моим этическим принципам. В начале этой недели у нас было совещание по поводу недопущения прессы к делам пациентов… полагаю, что оно могло быть организовано специально ради вас. Нам всем напомнили, что мы не должны посещать пациентов, которые нам не назначены. Что я сейчас нарушаю, но никому не говорите.

— Скажите, что это я вас пригласил, — предложил Северус. — Я все равно не могу никуда пойти.

— Ну, во всяком случае, вы здесь ненадолго, — заметила целительница, и в ее улыбке появилось что-то извиняющееся. — Джуди сегодня не работает, но она просила передать вам привет. Мне действительно нужно скоро уходить. Я бы с удовольствием задержалась подольше, но у меня вечерняя смена.

— Жаль. Если завтра в это же время я все еще буду здесь, то окажусь в морге от скуки, — сказал зельевар, и она рассмеялась, а потом, быстро оглядев его, поправила подушки.

— Не хотели бы вы как-нибудь вернуться, чтобы прочитать лекцию или две? Было бы здорово, если бы вы выступили в качестве приглашенного лектора.

— Если вы позволите мне увидеть комнату алхимии, — ответил Северус, в душе любивший поторговаться, и Рори улыбнулась.

— Любопытно?

— Завидно. Я хочу посмотреть, какое алхимическое оборудование сейчас используют. Я мог бы прокрасться туда под покровом ночи.

Целительница снова усмехнулась, выпрямилась и сложила руки на груди.

— Я не завидую вам, если Лондон об этом узнает. Только смелые или безрассудные рискуют навлечь на себя ее гнев. Она великолепный целитель — следуйте ее указаниям, и вы быстро поправитесь.

— Спасибо. Я сделаю все, что в моих силах, — ответил зельевар, и она помахала ему, подходя к открытой двери.

— Было приятно увидеть вас, Северус. Вы выглядите намного лучше. Так держать, — сказала женщина, и он поднял руку в ответ.

— Берегите себя.

Было уже поздно, но в больнице по-прежнему царила суета, мимо двери палаты то и дело сновали люди, так что Северус даже не пытался заснуть, продолжив читать, пока вечер не перешел в ночь. Сметвик приходил еще в семь и девять часов, чтобы снова приложить лед к ноге, а когда целитель-стажер вернулся в одиннадцать и представил ему свою сменщицу, Северус поинтересовался, можно ли получить снотворное.

Его новой помощницей была Тресслворт, студентка, которую он довольно хорошо помнил. Она была родственницей одного из авроров⁽²⁾, с которыми он работал после битвы, и она перевела эту тему в непринужденную беседу, объяснив, пока отмеряла дозу «Сна без сновидений», что ее все зовут Тресс, чтобы избежать путаницы с ее старшей кузиной, которая также была целительницей в больнице. Северус не особо стремился продолжать разговор, и его потребность во сне была удобным оправданием, так что она побеспокоила его всего на несколько минут, прежде чем он принял зелье и погрузился в темноту.

На следующее утро он проспал допоздна, хотя и не был уверен, было ли это из-за усталости или из-за второй дозы зелья. В любом случае, он съел запоздалый завтрак и взялся за еще одну из своих книг, с трудом подавляя желание встать или подвигаться. Сметвик вернулся ближе к обеду, возобновив теперь уже скучную рутинную процедуру прикладывания льда к ноге.

В течение дня острая неприязнь Северуса к безделью становилась все сильнее, но он изо всех сил старался не обращать на это внимания, посвятив время исправлению полдюжины рецептов зелий последнего издания и обдумыванию планов уроков на предстоящий учебный год. Он все равно взял пару выходных на работе; было уже бессмысленно расстраиваться.

Наконец, после полудня вернулась Кестл, чтобы проверить его состояние, и он внимательно наблюдал, как она накладывает чары на его голень и записывает информацию в медицинскую карту.

— Выглядит неплохо. Даже лучше, чем я ожидала. Думаю, вы готовы к выписке и продолжению лечения на дому.

Северус оживился, услышав это, но Кестл лишь бросила на него взгляд, опуская его ногу на кровать и проверяя, хорошо ли закреплен компрессионный бандаж.

— Я дам вам список процедур и упражнений, которые нужно выполнять, пока вы восстанавливаетесь, чтобы укрепить мышцы. Важно, чтобы вы их выполняли, иначе нам, возможно, придется вернуться и проделать все это снова, — предупредила она, и Северус кивнул, не желая выслушивать лекцию дважды. — В течение первых нескольких дней старайтесь как можно больше отдыхать, но обязательно выполняйте растяжки и легкие изометрические упражнения, указанные в вашем плане лечения. Поппи поможет вам с упражнениями, проследив, чтобы вы делали их правильно и не травмировали себя, но вы сможете выполнять большинство из них самостоятельно, как только научитесь. Очень важно не перенапрягать ногу, поэтому, возвращаясь к своим повседневным занятиям, прислушивайтесь к боли или ощущению неустойчивости. Никаких физических нагрузок, пока я не разрешу: никакого бега, прыжков, карабканья, подъема тяжестей, секса — ничего, что потенциально может привести к слишком большой нагрузке на ногу.

— Обязательно постараюсь не сделать ничего из этого, — ответил он с притворной серьезностью, и женщина прервала речь, а затем раздраженно поджала губы.

— Вам нужно будет использовать трость, чтобы не переносить на ногу полный вес, в течение как минимум недели, но я могу попросить вас использовать ее и дольше, если сочту это необходимым. Давайте посмотрим, как вы справитесь с небольшой прогулкой, а после можете отправиться домой.

Северус осторожно перекинул ноги через край матраса, почувствовав странную боль в правой икре, и взглянул на целительницу, вопросительно подняв бровь.

— Трость в левую руку, — сказала Кестл, протягивая ему тонкую черную палку. У той была гладкая деревянная ручка, которая была плоской, а не изогнутой, и ему потребовалось некоторое время, чтобы найти наиболее удобное положение для захвата. — Вы будете использовать ее как третью ногу, в тандеме с правой. Она уже подогнана под ваш рост, так что вам будет легко переносить вес.

Северус постучал тростью по полу рядом с левой ногой, чтобы лучше ее прочувствовать, а затем медленно встал, перенеся большую часть веса на здоровую ногу.

— Попробуете сделать шаг? — Кестл отошла в сторону, чтобы подхватить его, если он упадет лицом вниз, и Северус двинулся вперед, планируя закончить действие приземлением снова на левую ногу.

Когда его правая нога коснулась пола, он сделал резкий вдох, но продолжил движение, как и планировал, закончив шаг и вновь подняв правую ногу. Это не было больно — но в глубине мышцы он ощутил покалывание, которого никогда не чувствовал раньше. Какое-то мгновение зельевару пришлось бороться со своим разумом, убеждая себя, что нет, нога не подкосится, а затем он сделал еще шаг вперед и медленно обошел комнату. Резиновый набалдашник трости мягко скрипел по кафелю.

— У вас удивительно хорошая крупная моторика, — заметила Кестл, когда он вернулся. — Ваша координация движений просто идеальна. Главное запомните: трость нужно держать именно левой рукой. Если будете пытаться использовать ее правой, это только создаст дополнительные проблемы.

— Могу себе представить, — сухо ответил Северус, вставая на обе ноги и опираясь на трость, и она тихонько фыркнула.

— Вы даже не представляете, как часто это случается. Я уже привыкла считать, что каждый пациент, вернувшись домой из больницы, тут же забудет все, что я ему сказала. Повторюсь: всегда держите трость...

— В левой руке, — сказал Северус одновременно с ней, не сумев сдержать раздражение в голосе. — Да, я понял.

— Я записала это в инструкции по домашнему лечению, — ответила Кестл, и он недоверчиво посмотрел на нее. — Это будет написано большими красными буквами: трость в руке с противоположной стороны от травмы. Вы не сможете не заметить.

— В этом действительно нет необходимости, — коротко ответил Северус, и она смерила его взглядом.

— Люди забывают об этом.

— Да вы шутите, — сказал зельевар в недоумении, но был слишком циничен, чтобы поверить в это. — Вы что, серьезно?

— Мои пациенты не перестают меня удивлять, — ответила женщина, доставая из-под мантии папку. Он наклонился, чтобы взять свою сумку, и повозился пару секунд, пытаясь открыть ее одной рукой. — Наверно сталкивались с подобным на своей работе?

— Я провел семнадцать лет своей жизни, наблюдая, как мои студенты открывают новые высоты человеческой глупости, так что, к сожалению, да.

Они обменялись понимающими взглядами, полными глубокого раздражения и усталости от десятилетий неуслышанных и невыполненных наставлений, а затем целительница обошла кровать, взяла с тумбочки лист с таблицей и быстро заполнила несколько разделов.

— В этом году вы преподаете защиту в Хогвартсе, не так ли? Для этого нужно много терпения.

— Только если считаешь это необходимым.

Заметив ее удивленный взгляд, Северус добавил:

— Я шучу. Не так много, как на уроках зельеварения. Некоторые классы, у которых я преподавал, могли бы свести с ума и святого.

— Тогда хорошо, что вы один из таких.

Этот комментарий сбил зельевара с толку, он не мог понять, о чем идет речь, и Кестл на мгновение задержала на нем взгляд, а затем щелкнула языком.

— Вы еще не слышали? Что ж, извините, что сообщаю вам эту новость. Это новейший бестселлер Риты Скитер — «Снейп: негодяй или святой?». Вышел вчера, пока вы были в отключке, и разошелся по большей части Европы.

Лишь присутствие пожилой женщины удержало Северуса от того, чтобы не обозвать Скитер чем-то крайне неприличным, но судя по поднятым бровям Кестл, явно убийственное выражение его лица вполне передало эти чувства.

— Подайте на нее в суд за клевету. Кто знает? Может, выиграете. Кто-то же должен, в конце концов, привлечь ее к ответственности.

Северус не ответил, а лишь стиснул зубы, горько пожалев, что не раздавил Скитер, притопнув как следует, притворившись затем, что ничего не знает.

— Ну, — наконец сказала Кестл, когда с его картой было покончено, — вы можете переодеться, а затем подойдите к стойке регистрации и подпишите документы о выписке. Первый контрольный осмотр — в пятницу в восемь утра, а затем еще через две и четыре недели после него. Даты и время указаны в инструкции по лечению. Строго следуйте рекомендациям, и сможете рассчитывать на полное выздоровление.

— Спасибо, — буркнул зельевар, все еще кипя от злости из-за последних новостей. Кестл махнула рукой на прощание и вышла из комнаты, а он принялся натягивать леггинсы, рубашку и мантию, сопровождая процесс отборными ругательствами в адрес конкретного репортера. Он заранее взял с собой пару дешевых кроссовок, чтобы было легче ходить, так как они давали меньшую нагрузку на ногу, поэтому мужчина без труда прошел по коридору, если не считать косых взглядов от целителей и клиентов.

На удивление невозмутимый администратор передал Северусу бланк, который тот должен был заполнить, прежде чем отправиться домой, но другие пациенты в приемной не проявляли подобной сдержанности. Они открыто пялились на него, а некоторые шептались о вещах, которые, как он знал, не попадали в газеты. Зельевар с трудом подавил желание рявкнуть на них, понимая, что это только ухудшит ситуацию, но позволил себе поддаться соблазну пофантазировать о том, как он мог бы отомстить Скитер, законным ли способом или каким-то иным. Северус еще не знал, как именно, но она заплатит — в этом он был уверен.

Он как раз заканчивал оформлять документы на выписку, как в помещение вошли Поппи и Минерва, пришедшие за ним. Улыбка Поппи была несколько неуверенной, словно она хотела его подбодрить, а Минерва гневно поглядывала на шепчущихся пациентов, даже не пытаясь скрыть своего отвращения.

Вместе они спустились на лифте на первый этаж, так как Северус не должен был пользоваться лестницей без необходимости, хотя лично он считал это ограничение излишней осторожностью. Может его нога не была абсолютно устойчивой, но для хождения она определенно чувствовала себя достаточно хорошо. Теперь, когда он начал привыкать к трости, он считал, что справится с лестницей без проблем.

При мысли о том, что ему придется прохромать через главный вестибюль больницы, зная, что не сможет скрыть ни свою личность, ни травму, зельевар немного сник, но Поппи ласково похлопала его по плечу, задержав там свою руку в успокаивающем жесте. Он же сосредоточился и поставил ментальную защиту, готовясь к тому, что мог услышать, проходя мимо людей.

Выйдя из лифта вслед за двумя ведьмами, мужчина оглянулся, заметив как открылась дверь на лестницу… и остановился как вкопанный, мгновенно спрятав трость в складках мантии, чтобы ее нельзя было увидеть.

— Профессор! Мадам Помфри! Как поживаете? У вас все в порядке? Я не ожидала встретить вас здесь, — воскликнула Грейнджер. Ее густые волосы подпрыгивали, когда она спешила к ним, а за ней неуклюже тащился Долгопупс. — Так приятно вас увидеть! Я как раз собиралась...

Когда ее взгляд переместился на зельевара, девушка, казалось, потеряла дар речи, уставившись на него с приоткрытым ртом.

— Э-э-э... мы все собирались навестить вас. Просто было так много дел … — похоже она никак не могла оправиться от неожиданного присутствия Северуса и продолжала таращится на него. — Э-э... профессор Снейп, мы так давно с вами не виделись. Вы отлично выглядите.

— Немногие могли бы так сказать.

Северус вспомнил, что именно Грейнджер смогла заметить у него ПТСР, и на мгновение его охватила паранойя — вдруг она поймет, что он лечится, но он тут же взял себя в руки, напомнив своему охваченному паникой мозгу, что ему все равно, знают ли люди о его посещении психотерапевта. По идее, он должен был поблагодарить Грейнджер за то, что она направила его к Аркадии.

Он этого не сделает, хотя и должен. Теоретически.

— Рада видеть вас двоих, — искренне сказал Минерва, одарив обоих подростков улыбкой, что было редкостью. — Как у вас дела? Невилл, Помона сказала мне, что ты подумываешь изучать гербологию — ты уже определился с направлением?

— Я присмотрелся к нескольким, — ответил Долгопупс, тоже переводя взгляд на зельевара. За последний год Северус привык к тому, что мальчик решительно смотрит ему в глаза, но сейчас от этого было почему-то еще более некомфортно, чем в те времена, когда он был директором. Его шпионская деятельность дарила ему оправдание, внутренний бастион, благодаря которому он мог держаться, когда кто-то из его учеников или коллег смотрел на него со жгучей ненавистью в глазах, но у него не было отговорки тому, как он обращался с мальчиком в предыдущие годы. То, что голубые глаза теперь смотрели на него не с ненавистью и страхом, а с чем-то иным, делало ситуацию еще хуже. — Я думаю, что подожду и посмотрю, какие ЖАБА я получу.

— Гербология — обширная область. Уверена, ты найдешь что-то подходящее для себя, — ободряюще сказала Поппи, а Северус отвернулся, чтобы осмотреть коридор, якобы проверяя, не идет ли кто-нибудь в их сторону. — Если ты подумываешь о чем-то, связанном с целительством, я с радостью дам тебе несколько контактов.

— Хорошо. Спасибо.

— А ты, Гермиона? Ты уже решила, чем хочешь заниматься? — ласково спросила Минерва, и девушка выпрямилась.

— Да, я изучала разные профессии! Я хотела бы заняться чем-нибудь, связанным с магическим правом. Я думаю отстаивать права магических существ в министерстве.

По сравнению с обычными глупостями, которые Северус слышал от студентов в отношении их карьерных планов, это была не самая плохая идея в мире, но он сомневался, что Грейнджер понимала, насколько трудной будет ее цель. Даже среди прогрессивных волшебных семей концепция превосходства волшебников над гоблинами, домашними эльфами и другими разумными существами была настолько распространена, что стало повсеместной. Министерство медлило даже с присвоением названий таким видам, обладающих «почти человеческим интеллектом», изначально рассматривая их как животных, а многие архаичные законы вообще не были отменены, а просто игнорировались до тех пор, пока их применение не становилось удобным.

Тем не менее, он полагал, что кто-то должен был попытаться изменить это.

— Похоже на путь, который не даст тебе скучать, — сказала Минерва. Это было честный, хотя и более мягкий способ выразить ту же мысль. — У тебя не должно возникнуть проблем с получением необходимых оценок.

Грейнджер покраснела, но выглядела довольной. Она пожала плечами и покачалась на каблуках, прежде чем обратить свое внимание на Северуса, который напрягся.

— Я рада, что вы разоблачили жучиную форму Риты Скитер. Мне жаль, что она так отреагировала, но она доставила немало проблем самым разным людям. Я поймала ее на четвертом курсе, но не заставила пообещать, что она сохранит секреты, — раздраженно сказала девушка, и Северус почувствовал, что его брови невольно поползли вверх.

— Это объясняет ее странное поведение в следующем году. Вы ее шантажировали?

— Я заперла ее в банке и не выпускала, пока она не согласилась на мои условия.

Это восхитило Северуса, но он скрыл свое удивление, вернув невозмутимый вид, в то время как Минерва резко спросила:

— Что ты сделала?

— Жаль. Надо было оставить ее там, — мягко заметил зельевар, и тут же поморщился, когда директриса шлепнула его по затылку.

— Не начинай! Мисс Грейнджер, вы занимались этим, когда были в школе?

— Э-э-э… — Грейнджер была ужасной лгуньей, ее улыбка нервно дергалась. — Не совсем. В основном это было летом.

— В основном?

— Скитер жива, — перебил ее Северус, пренебрежительно махнув правой рукой. — К большому огорчению общественности. Лично я ничего не слышал об этом инциденте и до сих пор остаюсь в прискорбном неведении.

Минерва вспыхнула от возмущения, но он продолжил, теперь обращаясь к девочке-подростку, которая с явной нервозностью наблюдала за директрисой.

— Поскольку мисс Грейнджер еще не вернулась в школу, я не вижу способа исправить это нарушение. Боюсь, с этим ничего не поделаешь.

— Северус… — предостерегающе произнесла Минерва.

— И, конечно, об этом нет никаких записей. Хотя я хотел бы быть этому свидетелем, — добавил он, и выражение лица директрисы стало похожим на надвигающуюся бурю.

— Было... э-э… очень приятно увидеть всех вас, — поспешно сказала Грейнджер, которая умела понять обстановку. — Извините, что подошла не вовремя. Э-э… не стесняйтесь, приходите на ужин в любое время! Мы будем рады вас видеть!

Схватив Долгопупса за руку, она быстро потащила его по коридору, направляясь к выходу.

— Меня тоже пригласили? — спросила Поппи, переводя взгляд с одного члена Ордена на другого, и Северус тихо вздохнул, испытывая облегчение оттого, что двое детей исчезли из поля его зрения. Теперь, когда он знал, на что обращать внимание, он мог сказать, что реагировал на них не так плохо, как на Поттера, но все равно чувствовал себя неуютно рядом с Долгопупсом, да и приближенность Грейнджер к Поттеру не помогала. Он был просто рад, что встреча закончилась без происшествий.

— Ты можешь занять мое место, — сказал он медсестре, шаркая тростью по полу, когда они продолжили свой путь к выходу, и Минерва громко фыркнула.

— Северус, что, если Скитер услышит то, что ты только что сказал? Неужели ты совсем не заботишься о своем публичном имидже? Хотя бы ради Хогвартса!

— У меня есть что сказать Скитер, — мрачно ответил зельевар, сузив глаза. — И это еще мягко сказано.

— Эта женщина — угроза, — резко сказала Поппи, с трудом сдерживая гнев. — Не могу поверить, что она думает, будто может безнаказанно публиковать такие вещи. Тебе нужно найти юриста.

— «Пророк» привык к тому, что люди подают на нее в суд, — отрывисто ответил Северус, и костяшки пальцев на ручке его трости побелели. — Они улаживают все вопросы, как только поступает иск. Чтобы вести дело о клевете, нужны тысячи галеонов; вот почему ей все сходит с рук. Вы замечали, что она не преследует большую часть богатых чистокровок, пока те не умрут? Потому что именно они могут позволить себе добиться от «Пророка» крупной компенсации. Я не собираюсь тратить все сбережения на защиту своей репутации. Если публика настолько глупа, что верит ей после всего, что она натворила, нет смысла опровергать ее заявления.

— И все же, должно быть что-то, что мы можем сделать...

Они прекратили препираться, когда достигли зала ожидания, в котором воцарилась зловещая тишина, пока Северус проходил через него, и каждая пара глаз следила за ним до самой двери. Ему повезет, кисло подумал зельевар, если он удержится от того, чтобы не треснуть кого-нибудь по голове столь подходящей для этого деревяшкой, которую будет носить с собой всю следующую неделю. Идея была до боли заманчивой.

Они вышли из больницы и аппарировали в уединение Хогвартса, железные ворота которого закрылись за ними.

1) целительница Рори появлялась в 14 главе. Вместе с Джуди Спиннет они сопровождали Северуса, приглашенного в больницу в качестве консультанта по проклятиям.

Вернуться к тексту

2) присутствует в 6 главе

Вернуться к тексту