Играющие с душами (гет)

20.09.1983. Бразилиа.

На кануне внеочередного совета.

Энрике Пабло Дель-Поттер.

Я с Кристиной Драгонес, представительницей Аргентины в совете МКМ, заселились в два номера в гостинице «Эктоплазма».

В мире существовало лишь семь гостиниц, которые были способны принять все делегации совета, поэтому собрания МКМ проводились лишь в нескольких местах: Бразилиа (Бразилия), Ниагара (Канада), Мерлинтаун (ЮАР), Ингерманград (Россия), Лиссабон (Португалия), Магополис (Болгария) и Каир (Египет).

Обычно их чередовали. Но не в этот раз. Следующая очередь была у египетского города, но Перу попросили провести именно в Бразилии, чтобы приехавшие представители различных стран прониклись бедственным положением региона.

В городе под делегации освободили сразу три гостиницы, выделили отряд в сто авроров, собрав их со всей страны, потратили на организацию всего этого около двухсот тысяч галеонов. Правда, общий доход от совета составит около миллиона. В Бразилии все СМИ принадлежали нынешним властям, а журналисты из других стран должны были заплатить по двести галеонов за то, чтобы приехать на это мероприятие, да и толпы зевак появились на улицах, чтобы поглазеть на приезжих и влить солидные суммы в местную экономику.

Заезд был утром. Каждому выделяли по отдельному номеру-кабинету с кроватью. Все было компактно: пять на пять метров комната с дубовыми стенами и огроменными коврами на полах, которые прогибались от шагов, кровать с мягким постельным бельем, письменный стол, напоминавший скорее тумбочку.

Придя с обеда, я обнаружил на этом подобии стола записку о том, что сегодня перед ужином ко мне войдет союзник, который перед этим трижды постучит в дверь.

И вот эти три стука в дверь раздались.

— Войдите, — разрешил я, не сводя с двери волшебной палочки.

Скрип. Хлипкая дверь, держащаяся лишь с попустительства высших сил, отворилась и пустила внутрь незнакомца с черным капюшоном на лице.

— Кто вы? — прошипел я, внимательно следя за всеми его телодвижениями.

— Тшшш-ш-ш… — ответил он, ткнув пальцем примерно в район своего рта.

Закрыв дверь и навесив на нее многочисленные заглушающие заклинания, неизвестный повернулся ко мне, уперся руками о столешницу, наклонился вперед и сказал свистящим голосом:

— Перу и Бразилия настроены серьезны и хотят попросить у международной общественности выделить им много денег и солдат, чтобы защитить мирных перуанцев от аргентинских агрессоров, которые не разделяют благородные намерения новых властей в Лиме превратить магов в стадо магглов с палочками. Я смогу помочь вам, посоветовавшись с некоторыми людьми из Европы, чтобы те приложили все усилия, находящиеся в их руках, чтобы не допустить этот неправильный шаг для магического мира.

— Кто вы? И с кем вы свяжитесь?

— Свяжусь с Келеной Вочоразне, которая представляет Австро-Венгрию, а Томас Шекмар — сын одной моей внебрачной дочери.

Я замер.

Если удастся склонить на свою сторону Австро-Венгрию, то можно с уверенностью автоматически записывать еще с десяток голосов, так как экономика Македонии, Греции, Сербии, Моравии и других стран региона очень сильно зависит от решений в Вене, поэтому они практически всегда голосуют за то же, за что голосуют австрийцы.

А ЮАР тоже имела экономически-политический вес среди африканских стран.

— Кто вы? — повторил я в третий раз вопрос. — Полагаю, что единичным случаем наше сотрудничество не ограничится, клятв мы принесем друг друга много, поэтому я хочу знать, с кем имею дело.

— Смотри, — улыбнулся незнакомец и снял капюшон.

Я замер в немом шоке.

Гость вскинул волшебную палочку и четким голосом без всяких шепелявостей произнес:

— Я, Геллерт Модест Гриндевальд, клянусь своей магией, что я в 1944 году был отправлен в магическую тюрьму Нурменгард. Люмос. Нокс.

Я сел на рядом стоящую кровать.

Как ему удалось сбежать? Как никто не заметил побега? И сможет ли он сделать то, что обещал?

Вопросы, естественно, я не сдал задавать вслух, так как понимал их цену.

К тому же я в тот момент находился в таком состоянии, что мог бы лишь мычать невнятно.

— Ты согласен присоединиться к моим сторонникам и привести магов к господству над магглами? — поинтересовался Гриндевальд, заглядывая мне в глаза.

Всего лишь одно слово, которое сможет разделить историю Аргентины на «До» и на «После», самый важный выбор в моей жизни, который нужно принимать в течение нескольких секунд.

— Согласен, — выдохнул я, пытаясь унять дрожь в плечах.

Я не успел хорошо обдумать свое решение, поэтому пришлось действовать, полагаясь на зов сердца, которое тянулось к Гриндевальду.

Все-таки мои слова в дружеских кругах были практически прямыми цитатами из речи молодого Гриндевальда перед баварскими избирателями в начале его карьеры. У нас были схожие взгляды на мир. Неудивительно, что мое сердце потянулось к этому баварцу.