Гарри Поттер и внутренний голос (джен)

4 июня 1994 года, суббота, 5 утра. Гриффиндор спал. Я тихонько поднялся, сотворил заклинание Полога тишины и пошлёпал в душевую. День обещал быть долгим. Тщательно натирая кожу мочалкой, я размышлял, смогу ли сделать все домашние задания до пробуждения ребят и успеет ли с доставкой новой мантии магазин мадам Малкин.

Вглядевшись в затуманенное зеркало, я расправил плечи, втянул несуществующий живот и принял горделивую позу. Отражение голого кривляющегося мальчишки не впечатлило ни меня самого, ни вредное зеркало, которое возмущённо фыркнуло и погасло. Вот зараза.

Любимый полосатый халат мягко ласкал до скрипа отмытую кожу. Я натянул маггловкие спортивки и футболку, подхватил сумку и спустился в гостиную. Сел за самый удобный стол, обычно младшеклассникам недоступный, быстро разложил вещи — учебник, справочник, пергамент, загодя заправленную перьевую ручку — не давая себе зависнуть от восторга, как меня слушаются пальцы (до сих пор радуюсь, словно в первый день), и приступил к эссе.

Надо сказать, что теперь, когда мои работы перестали быть вопиюще безграмотными с точки зрения английского языка, я начал получать удовольствие от того, как составлять текст. Пару лет назад целью было только одно: схематично впихнуть в несколько абзацев максимум содержимого, когда каждое слово (буквально) на счету. Два года таких вот страданий, и я привык избегать на бумаге пустых фраз. По-прежнему мои домашки изобиловали схемами и таблицами, были покрыты стрелками и пояснениями, но по единственной причине: мне так нравилось. Профессора обычно задавали размер эссе; я не видел смысла переписывать учебник, — Рон дразнил меня, будто я просто не умею этого делать. А переработать, структурировать и добавить что-то из дополнительной литературы — то, что нужно. Я строго придерживался заданного объёма. Но, по сути, писал, как привык, — кратко и только по существу. И процесс доставлял ни с чем не сравнимое интеллектуальное наслаждение.

Эссе по зельям и чарам я успел закончить к восьми, когда начал просыпаться факультет. Вздохнув, собрал вещи. Теперь можно и на завтрак пойти, а затем откроется библиотека (по выходным мадам Пинс начинала работать позже).

В Большом зале я оказался первым! Даже раньше любого из преподавателей. Было дико одному садиться за полностью накрытый стол. Я окинул взглядом фронт работ, вздохнул и придвинул тарелку с гречневой кашей. Полезная штука эта гречка. Довольно низкий гликемический индекс и долгий углевод. А после уж можно съесть и что-то посущественнее.

Тетя Петунья частенько пыталась заставить брата есть кашу, уверяя, что ему нужно расти, быть здоровым, сильным и красивым. Дадли верещал и плевался. А я, если удавалось получить кашу, лопал ее молча и быстро. Здесь в Хогвартсе много и другой еды, но какую-нибудь кашу давали на завтрак как основное блюдо. Я, конечно, подрос, три года нормального питания, как-никак, но от сокурсников всё ещё заметно отставал.

Когда каша была съедена и пришел черед говяжьих сосисок, в зал стремительно вошел... Снейп. Он замер на пороге, не ожидал, видно, меня, и вдруг решительно приблизился. Мы были одни в огромном зале, я таращился на него, с куском сосиски на вилке, а он возвышался надо мною, как скала.

Прошло несколько секунд. Я сглотнул, положил сосиску, а поскольку Снейп молчал, я, также молча, слегка поклонился и замер, опустив глаза.

— Мистер Поттер...

Я ждал.

— Я вижу, пальцы слушаются вас хорошо.

— Да, сэр, — отвечал я, стараясь говорить вежливо. — Мне жаль, что я задержал оплату за лечение.

— Но вы о ней вспомнили. — Пауза. — Как ваше здоровье? Что беспокоит?

— Мой опекун и ЕГО здоровье беспокоят больше всего, — я сжал кулаки. — И когда-нибудь кто-то ответит за всё, что с ним сделал.

— С чего вы решили, что кто-то виноват в его несчастье? — Голос Снейпа был бесстрастно-холоден. — Профессор Квиррелл много лет вёл опасную жизнь, он употреблял сомнительные зелья и занимался самолечением. Всё это, безусловно, могло повлиять на его память.

— Вы много знаете, какую жизнь он вёл и что пил, — не удержался я.

— Да. Но я здесь не для разговоров о профессоре Квиррелле, а о вашем самочувствии. Если у вас начнутся судороги, или звон в ушах, неконтролируемая слабость... Да всё, что угодно, чего не было прежде. Я хочу, чтобы вы сообщали мне, даже если это кажется вам мелочью.

Я молчал, реально боясь сорваться и наорать на Снейпа. Вместо этого низко опустил голову и заставил себя глубоко вдохнуть.

Снейп, видимо, решил, что я согласился, потому что сорвался с места и через пять секунд уже сидел за учительским столом, а в Зал, позёвывая, потянулись студенты.

* * *

Все письменные задания я сумел сделать к обеду: спрятался в библиотеке за стеллажами, где был стол для тех, кто хотел уединения. После Снейпа меня нет-нет и потряхивало, так что в конце концов пришлось отложить перо и задуматься. Что произошло? Учитель, оказавший услугу, поинтересовался о здоровье ученика. Меня напугала моя реакция: хотелось дерзить, кричать, вывести его из себя... Сделать больно. Очень хотелось. Именно Снейпу. А Квиррелл... Увы, это был только повод, а не причина.

Причина оставалась неясной. Пожав плечами, я подписал работы, свернул пергамент и вдруг вспомнил Уизли над собственным сундуком. Спрятал готовые эссе в мешочек на груди. Вздохнул, взял чистый пергамент и крупно написал сверху:

«Рональду Уизли. Закрой мой сундук и свои домашки пиши сам. Г.П.».

* * *

Лорд Малфой прибыл в Хогвартс после 17 часов. Приглашённые Драко студенты толпились в холле. Домовики Хогвартса сбились с ног, шныряя по коридорам и перенося их к месту сбора. Меня тоже привёл малознакомый крошечный эльф, сжав пальцы неожиданно сильной лапкой. На мне уже была длинная формальная мантия, темная, строгая, до самых пяток. Вторая, парадная, лежала свёрнутой в мешочке на груди. Как и полный комплект одежды к ней: шелковая, ослепительной белизны рубашка, бархатный жилет, пиджак, шейный платок и пояс-камербанд в тон. Дадли обещал при необходимости помочь с одеванием, если я попрошу у хозяев разрешения привести своего эльфа.

Остальные мальчики были, как и я, в формальных мантиях, важные и сосредоточенные. Они тщательно играли роли взрослых, и надо сказать, у них неплохо получалось. Я вмиг ощутил себя неуклюжим, поэтому, отвернувшись, вытянул из мешочка последний номер «Magie», раскрыл и сделал сосредоточенное лицо. Так я смогу переждать до отправки, да и в самом Мэноре...

— Французский? — послышалось за спиной. Я тщательно притворился глухим, а когда мне заглянули через плечо, ещё и слепым.

— Ты читаешь по-французски?

Я поднял глаза. Худой, длинный, аристократично-бледный слизеринец недоверчиво указывал на журнал.

Вздохнув, я закрыл его и протянул парню.

— Я только взгляну, — быстро сказал тот и схватил журнал. — Теодор Нотт.

— Гарри Поттер.

Нотт рассеянно кивнул — меня знал каждый в школе.

В это время Люциус, видимо, собрал всех, и мы гуськом двинулись по длинным коридорам и лестницам. Я недоумевал, почему нельзя было собраться прямо там, а не устраивать шествие через половину школы. Хотя смысл, видимо, был именно в этом.

Нотт шел рядом, пытаясь идти и читать одновременно. Девочки пёстрой стайкой щебетали где-то впереди, Среди них чинно выступали сестрички Гринграсс.

В кабинете слизеринского декана нас по одному транспортировали в Малфой-мэнор. Когда пришла моя очередь, показалось, что Снейп хочет что-то сказать, но я поспешно шагнул в камин и отвернулся.

* * *

Мне досталась та же комната и прислуживал тот же домовик. Я по его просьбе вынул парадный костюм и рубашку, которые он тут же разгладил и поместил в шкаф. На столике уже красовался поднос с прохладительными напитками, конфетами и фруктами. Но я не хотел перебивать аппетит, снял мантию и туфли, уселся в удобное, очень глубокое кресло и неожиданно задремал.

Парадный ужин в Малфой-мэноре был похож на тщательно отрепетированный спектакль, где актёрами были все — и гости, и хозяева. Я уже не путался в приборах, руки слушались и не роняли салфетки. Наперёд было известно, что говорить и как себя вести. От такой строгости действа я постепенно впал в нечто вроде транса.

«Тебя опоили, Поттер, так что не радуйся», — вдруг ожил в голове Том.

«Что, и остальных тоже?» — разглядывая отрешённые лица, подумал в ответ я.

«Разумеется. В ваших кубках нечто, напоминающее по действию жидкий Конфундус. Чтобы детишки вели себя паиньками».

Я внимательно оглядел стол. Более чем благопристойное зрелище, ну так здесь в основном Слизерин и Рейвенкло! Они и в школе безупречно ведут себя за столом. Чуть дальше от меня и ближе к хозяину дома сидели взрослые маги. Вот они-то чувствовали себя абсолютно свободно, а кое-кто даже небрежно, невзирая на этикет и серьёзность момента.

Леди Нарцисса, прекрасная, как всегда, с высокой причёской и в голубом платье, Люциус Малфой — в серебристом камзоле, а с ним рядом в новой серой мантии — Снейп. Надо же, он изменил-таки любимому чёрному цвету и тоже выглядит сегодня вполне респектабельно, даже волосы лежат ровно. Я напряг память: похоже, весь прошлый год Снейп уже не выглядел как обычно, пугалом, а следил за волосами. Я как-то не приглядывался, а теперь делать всё равно было нечего.

Подали вторую перемену блюд. На еду у Малфоев я обычно не обращал внимания, поскольку был человеком всеядным, после такого-то детства. Стол был красив, вкусен, обилен, чего ещё нужно-то?

«Ты прожорлив, как крестьянин. Люциус был бы разочарован узнать, как мало тебя занимает тщательно продуманное меню и изысканная сервировка. Хотя бы отдай должное искусству повара — прямо перед тобой дар востока, редкая, изысканная вещь».

Я взял нож, обильно намазал гренок какой-то зеленоватой массой из небольшой хрустальной розетки и уже поднес ко рту...

— Стой! — тихонько толкнул меня коленом Нотт. — Она очень острая. Вряд ли ты захочешь лить слёзы и давиться у всех на виду.

Я спокойно огляделся. Как бы невзначай качнул в пальцах гренок, коснувшись края своей тарелки, затем отложил его, взял вилку и нож, отрезал кусочек мяса и легко провел по зелёному следу. Теперь можно и попробовать. Мм... Вкусно.. Островато. Хотя в чистом виде приправа действительно будет как огонь.

Ужин длится долго. Надеюсь, мои движения не привлекали внимания хозяев: девять месяцев тренировок и некоторое количество наблюдений — и я не выглядел уже полупарализованным увальнем. Но одно резко отличало меня от всех гостей: им это действо было явно в кайф, причём всем. Я же считал, что тратить два часа на ужин — безумное расточительство. Насытится я уже первыми двумя закусками и теперь просто сидел, осторожно держа в пальцах высокий кубок.

«Это не ужин, а форма общения. Именно на таких долгих общих застольях ведутся светские беседы, так что сиди, смотри и слушай», — недовольно буркнул Том. И чего ему не спится?

«Был бы ты поумнее у меня, уже сегодня со всеми перезнакомился бы и использовал связи на будущее. Что и делают все остальные. Но, похоже, светская жизнь не для тебя».

Застолье шло своим чередом. Вот Драко, восседающий рядом с Асторией, что-то ей сказал, отчего та пожала плечами и отвернулась. Он был груб? На таком расстоянии невозможно понять выражение лица девочки. Она озадачена? Расстроена? Обижена? Разгневана? Да как он посмел, хорёк белобрысый, вести так себя со своей леди!

Я уставился в стол. Напыщенный, трусливый — не просто так за собой двоих амбалов таскает, ха! Малфой вызывал сейчас такое чувство гадливости, что аппетит моментально пропал.

Третья перемена блюд. Прямо перед носом истекала горячим соком баранья нога в каком-то одуряюще ароматном соусе, а совсем рядом я увидел злополучную зеленоватую приправу, и ярость нахлынула вновь. Подавив желание схватить вазочку и швырнуть под стол, я огляделся. Зря я это сделал! Напротив были лишь сытые морды, высокомерные, жующие губы, лоснящиеся подбородки...

А вот и Дафна. Невестушка моя потенциальная. Полная грудь, округлые плечики. Высокая, почти с меня ростом... Такой девчонкой можно хвастаться. Древний род, чистая кровь. Подходящая партия для полукровки.

«Что ей во мне? Неужели деньги? Как же нужно притворяться так долго! И Малфои эти. Какое им дело, на ком женится Гарри Поттер? А вот шиш вам!»

Я взглянул на Драко. Тот собственноручно наливал Астории что-то в кубок.

«Захочу, отобью у Хорька невесту. Дафна же всё равно просватана. За кого, интересно. Хотя... Наплевать».

Тут неожиданно вмешался Том:

«Гарри... Тобой пытаются управлять. Ты слаб и не можешь постичь всех интриг вокруг тебя. Я помогу. Но только если обрету силу. Моя магия будет к твоим услугам. Скажи Люциусу, что его Лорд здесь».

Как он надоел со своим Люциусом.

Какая-то мысль, неоформленная, зыбкая, коснулась сознания и растаяла... Много лет назад, как мне говорили, Волдеморт убил моих родителей. Хотел убить меня... Он тоже назывался лордом. И Малфой лорд. Одни лорды кругом, ха! Хотя... Гоблин что-то такое упоминал, когда открывал новый сейф. Я наследник рода Поттер и когда-нибудь тоже стану титулованным лордом. Но я не чувствовал себя аристократом. По-прежнему я был всего лишь мальчиком из чулана.

«Ты никогда не будешь выглядеть, как они. Любой за этим столом — чистокровный... Как ни пытайся, хоть трижды лорд Поттер, равным тебе им не стать».

Ехидный снисходительный тон вдруг разозлил меня. Я стиснул несчастный кубок, с ужасом представив, как моя магия сметает всё со стола, люди отскакивают к стенам, а затем являются авроры и запирают меня на веки вечные... Страх и гнев затопили сознание.

«Дадли! Эльф Дадли! Помоги, унеси меня...» — успел подумать и отключился.

* * *

Я снова оказался в своей комнате в Мэноре, полулёжа в кресле.

— Хозяину Гарри лучше?

— Дадли...

— Хозяин не должен волноваться. Хозяин вовремя позвал своего эльфа, и он перенес его сюда. Никто не пострадал.

— Они думают, что я псих....

— Никто ничего не заметил, кроме членов семьи, потому что Дадли пришлось появиться в их доме без спроса. Их предупредили эльфы, что всё уже в порядке. Для остальных хозяин Гарри просто исчез из-за стола, но никто не обратил на это внимания.

— Какой позор... — охнул я. Мои самые ужасные кошмары начали сбываться.

«А я предупреждал! Говорил! Просил! Сейчас придет Люциус, признайся ему, что ты не один в этом теле! Он тут же поймет, что ты не виноват, и все будет хорошо!»

— Заткнись немедленно, Том Реддл, — с отвращением сказал я. — Запрещаю говорить со мной!

Том умолк, но я чувствовал внутри его обиду и злость.

Ненавижу... Презираю...

Чужие эмоции охватили вдруг меня, и я понял: еще миг — и перестану себя контролировать. Сделаю что-то чудовищное... Причиню боль...

— Дадли! Усыпи меня, немедленно!

Во сне бушевавший гнев не утих, но словно все годы унижений выплюнули мою боль наружу. Я снова видел себя у Дурслей, но теперь мне снилось, как я поднимаю против них палочку, и они корчатся у меня в ногах, кричат от боли. Я уже проделывал это, угрожал брату, только теперь меня трясло от осознания своей власти над другими. Я видел приятелей Дадли, год за годом отравляющих мне жизнь в школе. Во сне я мстил им вдвойне. Во сне я видел Дамблдора и опекуна, лишенного памяти. Я представил, как направил палочку на директора, и он падает, падает куда-то с огромной высоты, пропадая из виду...

* * *

— Что с ним?

— Похоже на спонтанный магический выброс. Не первый, разумеется, но тоже неслабый.

— Его эльф утверждает, что мальчик сумел позвать его, приказал унести от гостей подальше, а когда почувствовал, что не справляется, велел себя усыпить.

(Шелест мантии. Запах трав. Снейп!)

— Похоже на то. Я дам ему укрепляющее и успокоительное. А что у него в руках? Кубок со стола?

— Видимо, он был в его руках, когда всё началось.

— В таком случае, поздравляю, Люциус.

(И Малфой здесь!)

— Я не знаю никого, кто бы в такой ситуации подумал, как защитить людей вокруг. Такое самообладание... Жаль, у меня нет дочери. Я с удовольствием выдал бы её за мальчика. Такой потенциал!

— Мальчишка весь год увивается за старшей Гринграсс.

— Будет тебе, Северус. Они ещё дети.

— Ты точно ничего не задумал, Люциус, мой скользкий друг?

— Перестань звать меня так! Мурашки по коже...

— Кстати, он уже очнулся... Открывайте глаза, Поттер. Я знаю, что вы всё слышите.

Я уставился на Малфоя, нарочно игнорируя Снейпа:

— Милорд... Мне так жаль... Вы, наверное, считаете меня сумасшедшим?

— Что ты, Гарри, напротив. Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?

Я честно прислушался к себе.

— Нет. И усталости нет. Я отлично отдохнул.

— Тебя переполняет магия. Не волнуйся. Никто из гостей ничего не заметил, ты успел вовремя. Могу я забрать этот кубок? Он наверняка мешает, и я верну на кухню.

Я прижал к себе кубок. Почему-то отчаянно не хотелось с ним расставаться. Малфой и Снейп переглянулись. Лорд Люциус улыбнулся мне и вышел.

Снейп зазвенел фиалами, протянул мне несколько, которые я выпил без возражений и стараясь не морщиться. Зельевар уселся в кресло, уставясь в холодный зев камина, и замер. Настоящая статуя.

Несколько минут спустя я не выдержал.

— Я хотел бы принять ванну. Мне поможет мой эльф.

Снейп намека не понял. Нехотя обернулся, и я невольно вжался в подушку — всегда бесстрастное лицо зельевара исказила мучительная гримаса.

— Это он?

— Кто? — тупо отозвался я.

— Он мучает вас? Это он? — указал он прямо на мой шрам.

В первую секунду мне показалось, что Снейп знает о Томе Реддле и о том, что я свихнулся. Но он не выдал меня Малфою. Я не подумал в тот миг о роли зельевара в судьбе моего несчастного опекуна. Помнил лишь, что Снейп знает обо мне больше, чем кто бы то ни было и о многом догадывается. Но о тайне моего незаживающего шрама стоит попробовать узнать больше. Снейп же не догадается обо всем, верно?

— Я боюсь, что он, — коснулся я пальцами шрама, — становится мной. Иногда. Что из-за него я становлюсь... плохим.

Снейп резко отвернулся. Секунды текли. От напряжения я взмок и ждал ответа изо всех сил.

— Это не так, — глухо ответил Снейп. — Вы хороший человек, с которым произошло много плохого.

— Как и вы, сэр? — вырвалось у меня. Я зажал ладонью рот; Снейп пронзительно взглянул и поспешно удалился.