Неподвижная точка (джен)

В списке Горация, кроме промышленных порций бодроперцового, заживляющей мази и успокоительных зелий, были костерост и усиленный, немецкой рецептуры сон без снов, который прописывали при привыкании. Перенеся план работ на доску, Снейп поставил первый котел.

Руки все делали сами, но через силу, как чужие, хотя почему как, нож еле двигался, пестик казался тяжелым, будто он впервые держал его в пальцах — и да, в этих пальцах он держал его впервые. Запястья деревянные, он чувствовал каждый поворот мешалки. Еще не дошел до третьей фазы, а плечи уже устали.

Стул, выпрошенный у эльфов, и, против инструкций, пристроенный здесь же, в углу лаборатории, жалобно скрипнул, когда он сел и принялся растирать колено. Стоять дольше часа было трудно.

Но это были не тюремные прачечные, не точильня, не варка щелока, не мытье коридоров, не чистка рун в шахте отходов и не полировка решеток. И не штрафные, таскать валуны из штольни, чтобы их при тебе же бросали обратно — за семь лет он перепробовал все.

Тут, в отличие от прачечных, света хватало, воздух очищался быстро. Даже в ставке им приходилось разбивать график по сменам, чтобы дышать.

А здесь ему пока не грозили компоненты класса три икс и тяжелое отравление за один вдох. Никакой тентакулы, фракций крови оборотня или черного аконита, может быть даже в ближайшие десять лет.

От сна без снов стелился по столу на пол тошнотворный пар, как раз перед последним шагом — обычной рекомендацией было работать в маске. Снейп поднялся, втянул воздух поглубже — все равно это ничего не меняло. На него сон-без-снов не действовал, с самого детства.

* * *

Он всегда знал, что будет варить зелья. С тех пор, как помнил себя, он смотрел: мать, сдвинув с дровяной плиты прочь кастрюли и сковородки, выставляет котёл, на ящике рядом с мойкой уже разложены тысячелистник, ивовая кора и толченые панцири улиток. Здесь, где чудо зарождалось в самых простых вещах, и находилось равновесие между его ненормальной магией и обычным людским чародейством. Уж он-то чувствовал и видел больше, чем было написано в книгах, он знал, где придержать, где отпустить, и какая на самом деле сила таится в простой воде.

Когда смотрел слишком пристально, мать не выдерживала:

— Не стой над душой, пойди почитай что-нибудь.

Но он не уходил, он знал правила и соблюдал их: не задавать вопросов, не соваться под руки, быстро валить вон из кухни, когда она поднимает палочку.

В семь он впервые попробовал повторить то же самое сам, пока её не было дома, и даже не сжёг котел, хотя ничего толкового и не вышло: заметив пропажу ингредиентов, она наконец познакомила его с некоторыми чистокровными традициями. Так он выяснил, что зелья с рябиной для него бесполезны, а глядеть на содранную шкуру в зеркало не помогает, если не можешь приложить ладонь.

В девять он уже вовсю варил из своих, собранных лично — она или не узнала, или не подала вида, но и он больше не рисковал делать это дома.

К счастью, тогда у него уже появилась Лили, которая соглашалась на самые безумные эксперименты. О, как он ждал, когда же они наконец окажутся в Хогвартсе, в настоящей лаборатории. Классификатор Каннемана, единственный, который был у них, он к тому времени вызубрил наизусть.

В школе довольно быстро стало ясно, что общего курса достаточно, чтобы делать покупки в Косом переулке. Ну еще может, занимаясь с репититорами, сдать ТРИТОН на отлично. Ставить руки тут никто никому не собирался, а того, что он подглядел у матери, не хватало. Слизерин вовсю потешался над нескладным полукровкой.

— С метлы рухнул? Нет, ты слыхал, он собрался тут по зельям выучиться, а? Да твой предел — в теплицах драконий навоз перекидывать!

— Задатки у тебя, конечно, есть. Но давай честно — ни один мастер не возьмёт грязнокровку. Так уж повелось.

— Главное, ты не сдавайся, тренируйся, и у твоих детей уже будет шанс, — утешала староста с седьмого курса. Подружки смотрели на неё снисходительно.

— Нехорошо обманывать маленьких, Энни — нищий, страшный, мальчик, да еще из Принцев. Какие дети, разве что от магглов наплодит?

— Наплюй на них всех, — Лили обняла его крепко-крепко (соскучилась). — Ты самый крутой волшебник на нашем курсе! У тебя все получится, вот увидишь.

К концу второго года крутой волшебник Северус обзавёлся личной аптечкой, запасным котлом и десятком приёмов, в основном для замены ингредиентов на более дешёвые или те, что можно было раздобыть бесплатно в окрестностях школы и дома. Лили была в восторге и подарила ему серебряный нож.

* * *

Время перерыва истекло слишком быстро — он снова стоял, и в этот раз стоять пришлось дольше. Мешалка выпала из пальцев, стоило закончить помешивать и вынуть её из котла. Позорище, жалкое подобие зельевара!

"Клешни убрал, сын маггла, и смотри, как надо!" — подкинула услужливая память. Да, именно так бы сказал Джесси.

Джесси Хилторп, каким он увидел его впервые — подтянутый и быстрый, в черной маске до самых глаз. Это было в «летнем лагере для одаренной молодежи», куда его заманил Люциус, потому, что Снейп "подавал надежды", а еще потому, что прикрыл его перед МакГонагалл в одном не слишком законном деле.

До места встречи он добрался общественным камином из Манчестера (минус три сикля!) и, вынырнув из облака сажи, сразу увидел перед собой домовика. Лиловая ливрея зловеще поблескивала позументом.

— Я Северус, — выдавил Снейп. — Северус Снейп. Мне назначено…

— Пол третьего, — с подозрением проскрипел домовик, обнажая клыки. — Вы рано.

Он взял Снейпа за руку кончиками пальцев и перенес в неизвестном направлении. Это оказался небольшой холл без окон, и очень долго никто не приходил. Потом заявились сразу четверо, тоже с эльфом — мальчишки, ровесники или чуть старше. Двое болтали между собой на каком-то незнакомом языке, еще один (в латанной-перелатанной мантии) поглядел на всех презрительным взглядом и устроился подальше. Четвертый был намного старше, сел рядом с дверью, не вынимая носа из книги. Потом подошли еще, и еще. Был китаец с блуждающей улыбкой, какие-то смуглые и кучерявые, тарахтевшие по-французски, даже одна девица. Смутно знакомый рэйвенкловец, который, к счастью, на Снейпа не обратил внимания. Наконец, появился молодой мастер, в какой-то маггловской бандане, в перчатках и в той самой маске, закрывавшей лицо, так что видны были только глаза — блестящие, темно-карие, с острым, как скальпель, но смешливым взглядом.

— За мной, молодняк, — сказал он и повел их в отдраенную до блеска лабораторию, в которой они все едва разместились.

— Тесновато, — согласился мастер. — К счастью, большинства из вас завтра здесь уже не будет. 

Рэйвенкловец и еще несколько ребят нахмурились.

— Вас не предупредили об экзамене? Ах, точно. Я же сам просил не предупреждать.

Он вручил им котлы и ножи и запретил использовать собственный инструмент, выдав общий, стерилизованный по высшим стандартам.

— Теперь рецепт. 

Вытащил из кармана и увеличил свиток, разместив на стене, чтобы видно было всем. 

— Через пять минут заберу. Можете приступать. 

Через пять минут он забрал не только рецепт, но и кучерявых мальчишек, заявив, что те «держат ножи, как в первый раз». К слову, на Снейпа он тоже косился, но ничего не сказал — можно было выдохнуть и стереть пот со лба рукавом. 

Еще через десять минут выбыл здоровяк, плохо разбиравший скоропись (он сам тоже не слишком разбирал, но знал рецепт наизусть), и девица, которая помешала не в ту сторону. Потом пришла очередь рэйвенкловца, добавившего плохо отцеженный огнецвет (простейшее же бодроперцовое, что там можно было вообще сделать не так?) и парня постарше, перепутавшего шаги в рецепте. У Северуса вспотели уши, и духота, стоявшая в лаборатории, была тут не при чем.

Оборванец в залатанной мантии доварил первым, и первым же сдал посуду, с небрежной усмешкой глядя, как он кладет на весы имбирь. 

— Эй, лохматый, — шепнул этот кадр. — А еще медленнее ты можешь?

Вторым был выбритый наголо викинг, но его выставили за дверь, потому что он не домыл за собой ступку, и в его зелье был осадок. Собственно, поэтому Снейп стал четвертым, а не третьим — он лихорадочно проверял и перепроверял, все ли чисто. Китаец закончил одновременно с тощим, как жердь, парнем, у которого через щеку шел глубокий, рваный шрам — всех остальных, еще мешавших зелья в котлах, мастер попросил остановиться:

— Жаль, ребята, но вы не успели. Убирайте за собой и выходите, вас проводят.

Котлы печально загрохотали в мойке. Когда выбывшие освободили помещение, дышать стало полегче.

— Теперь собеседование. Заходите по одному, когда вызовут. Флаконы подписать.

Снейп подписал и сдал, радуясь, что не пришлось сдавать какой-нибудь из своих, родных, битых и уже по пять раз чиненных репаро. Мастер, собрав образцы, скрылся в стене — тут-то они разглядели маленькую замаскированную дверь в углу. Остались ждать, кто стоя, кто усевшись прямо на пол. Долгое время никто не разговаривал — только поглядывали друг на друга настороженно. 

— Дурмстранг? Вроде я тебя не знаю, — спросил плечистый блондин у того, долговязого, со шрамом.

— Вроцлав, — скривился тот, почему-то косясь на Снейпа. — А ты откуда такой нарисовался?

— Хогвартский он, не видно, что ль? — вякнул оборванец, теребя в длинных пальцах замызганное перо.

Китаец все еще безмятежно улыбался.

— Моя семья недавно... перебрались в Британию, — сказал он и спросил оборванца, — а откуда вы?

— А мы-то из самого Лондона, — бросил тот. Снейп тогда не сдержался, фыркнул, но тут открылась дверь.

— Сесли… Цеслиски!

— Часлинский! — подскочил тот, что спрашивал про Дурмстранг. Вид у него был очень уверенный, когда он заходил. Вышел он почти сразу, сияя, как галлеон.

— Принят! — он хотел сказать что-то еще, но тут из-за двери позвали:

— Либман! — и поднялся тот, что со шрамом. Этот исчез надолго — а потом появился с косой ухмылочкой, бормоча себе что-то под нос.

— Лу! 

Китаец продержался внутри минуты три. Потом был «теперь ты, как тебя, Уинслоу» — зашел оборванец, и показное равнодушие никак не скрыло его горящих предвкушением глаз. 

— Снейп!

Внутри было места — для одного стола, за которым сидели два мастера. Напротив еще стул — для экзаменуемого. Уже знакомый мастер вертел в пальцах подписанный Снейпом флакон.

— Садись. Компоненты кроветворного знаешь? 

Подавившись сперва воздухом, Снейп стал перечислять, но уже на третьем его остановили:

— А в другом изводе? Или ты только по учебнику?

Мастеру явно было скучно, но другой, французский рецепт его позабавил. Потом он спросил еще про свойства безоара и правила сбора горечавки. Вопросы вообще из первого курса все. 

— Что скажете? — спросил он коллегу. Тот (это был мейстер Глейн, но они тогда конечно и не думали представляться какому-то сопливому мальчишке) все это время сидел молча, направив на стол лорнет.

— Грязнокровка, — сказал, наконец, словно это все объясняло.

— Написано, что мать у него из каких-то Принцев, — заметил первый.

— Да ну, — язвительно (как показалось Снейпу), бросил второй. — А отец твой кто?

— Мой отец — маггл, — мрачнея, ответил Снейп. Зачем они спрашивали, если им так было известно?

— Зато слизеринец. Результат чистый, читать умеет. Да и большинство я уже отсеял. 

— Это не повод брать кого попало, — тот, что с лорнетом, выложил на стол зельеварский тяжелый нож, доску и самый обычный сельдерей. — Покажи косую полоску. 

«Косую полоску» Снейп знал больше в теории, она в школьных зельях не употреблялась, но он честно попытался. Рукоять скользила в ладони.

— Пальцы мертвые. 

— Вижу, — согласился тот, что был моложе. — Ты когда впервые к котлу встал, сын маггла?

— В девять, — соврать не хватило духу. Северус увидел, как сразу поскучнели оба. 

— А сейчас тебе? Двенадцать?

— Тринадцать. 

— Тринадцать! Ну и что толку снимать с мантикоры шкуру, когда она протухла, — поморщился Джесси. — Займись чем-то другим, мальчик, практическое зельеварение не для тебя.

Домой Снейп тогда вернулся уже под вечер, подравшись по пути с кем-то из местной шпаны. Рассказывать о неудаче Лили было стыдно, он отложил разговор до завтра. Матери не было, отец пришел первым.

Хотелось заорать погромче, но, дождавшись, когда отец поднимется в спальню, он просто швырнул тарелку об пол. Сразу починил, конечно. Миссис Дженкинс в соседнем доме говорила по телефону, ее было слышно в открытое окно. Зыркнула на него со своей вонючей кухни, хлопнула ставней. Снейпов в округе не любили всех — и мрачного Тобиаса, слишком нелюдимого и предпочитавшего пить в одиночку, странноватую чужачку Эйлин, а еще больше их «дурного сынка, настолько тупого, что его даже в нормальную школу не брали» (верить каким-то россказням про частное учебное заведение в Шотландии соседи напрочь отказывались).

— Это что такое? — строго спросила миссис Снейп, когда, вернувшись уже за полночь, обнаружила Северуса пялившимся на едва шипевший волшебный приемник. — Парселтанг осваиваем? 

Она положила на стол пакет с едой. Потом ее взгляд зацепился за гору посуды в мойке и потемнел.

— Думала, ты уехал, — добавила она холодно.

— Как уехал, так и приехал, — отозвался сын.

— Не сложилось?

— Угу, — буркнул Северус.

— А что так? — она налила в чайник воду совершенно по-маггловски, из ведра. 

— Ничего. У меня, оказывается, мертвые пальцы, и вообще «зельеварение не для меня», — процитировал Северус. На этих словах приемник поперхнулся и окончательно сдох. Фитиль в лампе тоже дернулся и погас.

— Контролируй себя, — напомнила Эйлин, вытаскивая палочку, но Северус ее опередил, наколдовав репаро молча. Лампа зажглась вновь, но почему-то зеленым, и приемник блеснул разноцветными огнями, хотя у него их и отродясь не водилось.

— Нашел, о чем страдать, — остановила его мать. — Отца накормил?

Круг зеленого света раскачивался туда-сюда, а голос у Северуса срывался.

— Они сказали, что я профнепригоден! Что меня и учить нет смысла! И да, он поел и спит, но какое это имеет отношение...

На секунду в комнате установилась тишина, и в этой тишине Эйлин Снейп, урожденная Принц, тихо и зло вздохнула.

— Очень хорошо, что тебя не взяли. Хочешь над котлом зачахнуть, как твой дед? Думаешь, синдром это игрушки, когда на тебе ни один регенератор не работает? Именитые мастера себе по три печени выращивают, пока не заведут штат!

— Мастером чар, а значит и целителем, мне тоже не стать, — буркнул он, — в аврорат я не пойду.

Про трансфигурацию и гербологию молчал — там похвастать было нечем, разве что упорством, с которым он выходил на выше ожидаемого.

— В аврорат тебя и не пустят. Я же говорила — получишь базу и вернешься к магглам. Полно профессий, где вся эта новая техника не нужна.

— Но сама-то ты варишь!

— Так я больше ничего и не умею. И где я? — расхохоталась мать, а потом хохот перешел в кашель.

Он подал ей воды, но она не могла пить, согнулась над раковиной, пока приступ не прошёл.

— Подмастерье-недоучка, без лицензии, сколько ты думаешь, я еще протяну?

Ему хотелось стать как тот, в черной маске, с движениями быстрыми и точными, словно у змеи, ему хотелось варить славу и закупорить смерть, а не как мать — с кругами под глазами, зеленоватой кожей и слипшимися сосульками волос, выдавать галлоны бодроперцового Малпепперу.

Но палочкой она владела: пока стоял, как дурак, с водой, шибанула жалящим со всей силы, прямо по рукам.

— Еще увижу, что щит не держишь — и прошлый раз тебе раем покажется, — прошипела она, прежде чем уйти наверх.

Дальше было много чего другого, школа, лето, которое он провел в какой-то затычке на задворках Ливерпуля. Он просился в ученики: три раза ему отказали с порога, а в последний — кормили обещаниями, пока он чистил котлы и разделывал крыс. Ближе к сентябрю объявили, что место занято, а Слагхорн потом вызвал к себе и отчитал.

— Вы выставляете меня и Слизерин в дурном свете перед гильдией, мистер Снейп. Так дела не делаются. Вот подойдете ко мне на пятом курсе, и если ваш средний балл будет достаточно высок, я лично подпишу вам рекомендацию в больницу Святого Мунго.

Рекомендации эти лежали в столе декана стопкой, и, как было известно всему змеиному факультету, не стоили пергамента, на котором были написаны.

Фабрику закрыли, у матери он не мог ничего просить, на учебники зарабатывал сам. Она уже даже и не настаивала, чтобы он бросил Хогвартс после СОВ, а поставила перед фактом: платить больше, чем за пять курсов, нечем, и эту-то ссуду еще возвращать. Он снова нашёл место, где мог все лето заниматься заготовкой мандрагоры и сбором трав, о большем пока не заикаясь. Лили обижалась, что он слишком редко бывает дома.

Не все выпускники Хогвартса приживались среди магов. Некоторые прятали палочку и мечты поглубже в комод, сдавали экзамены, поступали в колледж или шли работать, учились водить машины. Воспоминания о прекрасной сказке постепенно меркли вдали от переполненного чудесами замка и маленьких волшебных анклавов. Вчерашним простецам нетрудно было опять привыкнуть мыть посуду руками — у них-то мыло не горело в руках.

— Давай после школы сбежим с тобой на Амазонку, — однажды предложила Лили (она тогда отчего-то рассорилась с подружками). — Построим в джунглях дом и будем там колдовать, сколько влезет. Смотри, я уже и место нашла.

Карту она срисовала из атласа, раскрасила акварелью, а потом еще и заколдовала, чтобы река текла и переливалась на солнце.

У Лили (особенно рядом с ним) выходили любые чары, всем чистокровкам на зависть, Флитвик рассыпался в восторгах. Ей каждый год заваливали стол валентинками, похожими одна на другую. Её звали на вечеринки, и она была там к месту. Чем дальше, тем лучше Северус понимал, что Лили ни до какой Амазонки не добежит, и уж тем более к магглам ее не пустят — ведь ей оставалась самая малость, войти в приличную волшебную семью. Вился вокруг надоедливый Поттер, отмороженный Блэк отгонял других претендентов, но претенденты никуда не исчезали, просто не лезли на рожон, в отличие от Снейпа. Друг детства без кната в кармане, да еще с перспективами вернуться обратно в родной Коукворт, не был вообще никаким вариантом — пусть он и знал ее любимую группу.

Нужно было что-то решать, и как и в прошлый раз, помог Люциус (знал бы он, ради кого это все). Пришлось, конечно, расстараться, обнести Слагхорна, варить по ночам, прислать очередной подарок с письмом.

И наступила та самая весна пятого курса, стаял снег, из-под снега, как обычно, показалось всякое. Это было после полнолуния, в Хогсмиде журчал ручей, парочки ходили, держась за руки. Лили ушла покупать перья, и он, как часто тогда случалось, был один.

— Снейп? — окликнул его знакомый голос.

Малфой предстал перед ним живой и во всем великолепии, которое больше не скрывала школьная форма.

— Ты стал пунктуальнее. Да и вообще тебя не узнать, вырос. Пойдем, я занял столик. 

Столик оказался занят на самом краю деревни, на веранде дома, где даже не было вывески. Кружевная скатерть трепетала от ветра, в крошечной вазе дрожали подснежники.

— В этом году мы долго ждали весну, неправда ли, — кивнул Люциус на букет.

— В Запретном лесу южные склоны давно зацвели, и пока что заморозков не обещают, — стойко ответил Снейп. Мысленно он уже настроился на болтовню ни о чем час-другой.

Малфой снисходительно улыбнулся.

— Выдохни.

Он достал из ниоткуда точно такой же цветок, как и в вазе, и протянул Северусу.

— Держи портал. Туда и обратно, пароль "принцесса Анна". Твой подарок кое-кого впечатлил, но... скажу честно, этот шанс последний. Не облажайся.

Портал закрутил Снейпа в карусели разноцветных огней, и выбросил в темном, теплом коридоре, где пахло хвоей и растопырником. Он поспешно затолкал цветок в карман, заметив, что дверь перед ним открывается.

— Энди, глаза разуй, или задницу, ты же вроде задницей рецепты читаешь? — рявкнул там, за дверью, кто-то в черном. — Метнулся за пыльцой, и поживее, счет на минуты.

Мимо проскочил несуразно высокий, но смутно знакомый на лицо парень, а в проёме показался тот самый, черный. Маска вновь была натянута чуть не до самых бровей, и по голосу и повадке (ну и по бандане конечно) Снейп его узнал.

Правда, тогда он все еще не знал имени.

— Ты чей будешь? От Малфоя? — спросил мастер, разглядывая Северуса от лохматой макушки до старых начищенных ботинок.

— Проходи, не стой. 

Внутри было шумно, что-то шипело, выпускало пар, побулькивало и стучало со всех сторон.

— За мной.

Они пробрались мимо столов и котлов в комнату с книгами — тут хранились самые часто используемые справочники и монографии. На стене висела таблица сводимости и комплементов второго и третьего порядка. В углу до потолка все место занимал шкаф с инструментом — поблескивали за стеклом лезвия и пинцеты самой разной конфигурации. Мастер вытащил из ящика знакомый флакон.

— Итак, твоя оборотка, — он ничего не спрашивал. — Чисто. Малфой клялся и божился, что двести восемь стандартных ты знаешь, как свое имя.

— Четыреста десять, я читаю по-немецки, — ответил Северус.

— Это очень хорошо. Перейдем сразу к делу — у нас сейчас не хватает одного ученика, несчастный случай произошёл. Даже двух, вообще-то, но ладно. Как, говоришь, твоя фамилия?

— Снейп.

Мастер задумался, явно пытаясь вспомнить волшебников с таким именем, а потом щёлкнул пальцами и рассмеялся.

— Конечно, вспомнил тебя. Сын маггла, да? Смотри-ка, не сдался значит. Упорный. Ручки покажи. Ага. Вижу, ты подучился. Ладно, это было хорошее, теперь давай к плохому. Ты ведь всё ещё в школе, так? Хогвартс? 

— Да, сэр.

— Ну с этим можно кое-что сделать. У нас тут один тоже школьник. Родители как, знают? 

— Нет. Это неважно.

— Ну что. Жди тут, не ходи никуда.

Вернулся он буквально через пару минут, со вторым мастером. Второй был куда старше, немного одутловат, крахмальный воротничок плотно сжимал его шею нездорового, зеленоватого оттенка. Волосы он прятал под старинного покроя шапочкой, прямо как в учебниках начала девятнадцатого века, которые еще хранились в Запретной секции.

— … а если не даст согласия? Нам нужны проверенные кадры. 

Снейп слушал — они продолжали начатый без него разговор.

— Я уточнял, — сказал младший мастер. — Он не против.

Второй вынул из кармана лорнет (тут-то Снейп узнал и его), поглядел на кандидата. 

— Невелика потеря, — процедил он. — Что, в Британии мальчишки перевелись? Этого я уже видел.

— Спорим, за год Энди нагонит. 

— Невысокая планка. И чему он там мог научиться, у Слагхорна, — не сдавался второй. — Мусор перебирать?

Северус чувствовал, как теплеют щеки.

— В Хогвартсе неплохая программа, — младший все еще ухмылялся. — Они на СОВ идут после пятого года.

— Ты до какого курса зелья прошел?

— За все семь, сэр, — ответил Северус.

— Оборотку сделал по Гугенвальду. И он сказал, что знает немецкий. 

В лаборатории что-то упало. Черный выглянул за дверь и быстро добавил:

— Если вы согласны, я его беру.

У Северуса внутри что-то пустилось в пляс.

Лорнет снова разглядывал его, уже попристальней. 

— Нет уж. Энди своего доведи до ума. Летом отдам тебе Либмана, он и так все умеет. А грязнокровку возьму я. 

* * *

На тех пасхальных каникулах Снейп вернулся из школы домой — Малфой любезно встретил его и перенес аппарацией. У них было дело: официальный пергамент с печатями, который должна была подписать мать.

Люциус был не к месту в тесной гостиной со всем своим непристойным изяществом, бархатом и ирландским кружевом.

— Мадам Снейп, приятно наконец увидеться лично. У меня для вас прекрасные новости. Вашего сына, Северуса, берет в обучение мастер, все связанные расходы покрывает наша организация.

Эйлин смотрела на Люциуса прищурившись — словно отмеряла, сколько лапши бросить в суп.

— Взаимно, мистер Малфой. Ему уже шестнадцать, все сроки вышли, это что за мастер такой удивительный?

— Мейстер Готфрид Глейн, уважаемый специалист в своей области.

— Не припомню, — отрезала она.

— Ганноверской школы, — сквозь зубы пояснил Люциус.

— Ах, ганноверской.

Её взгляд ничего хорошего Северусу не обещал.

— В полные ученики? — она мельком прочитала контракт. — Кров, стол и слово? Ты, сын, слишком нежно воспитан для такого. И предыдущий подмастерье где, под землей отдыхает от трудов? Там хоть осталось, что хоронить?

— Мама, не нужно, — тихо сказал Снейп, видя как у Малфоя раздуваются ноздри и бледнеют щеки (тот бледнел, когда изволил гневаться) — Я все равно уйду, с твоим согласием или без.

Тут дверь распахнулась, и на пороге возник не кто иной, как Тобиас Снейп, глава семейства, в рабочей гимнастерке, потный, злой, голодный, и почти совсем не пьяный.

— Что значит, без моего согласия, когда у тебя ещё СОВ не сданы?

— Не беспокойтесь, мадам. Северус, кроме прочего, будет посещать Хогвартс, получит полную аттестацию. Он сможет сдать и ТРИТОН.

— Какого дьявола тут происходит.

— ...наша организация заинтересована во всесторонне развитых, квалифицированных волшебниках.

— Что он здесь делает? Они оба?

Тобиас бесстрашно встал рядом с женой. Может быть, он недооценил Малфоя из-за кружев. Люциус ненавидел, когда его перебивали, и во избежание, Северус тоже встал — между ним и родителями.

— Твой сын собрался учиться у мастера.

— Этой что ли вашей чертовщине? Как ты, с котлами своими?

— Да.

— Он же уже учится.

— Это более специальное... обучение.

На лице у старшего Снейпа было написано все, что он думал о волшебниках и их специальностях: он никогда не считал нужным скрывать свое отношение.

— И что будет? Это чтобы он ту лицензию получил, которой у тебя нет?

— Да, Тоби.

— Дорого это нам встанет?

— Вам это не будет стоить нисколько, — процедил Люциус, улыбнувшись уголками губ.

— А ему? — вдруг спросил отец.

Северус подвинулся, почти полностью закрывая Тобиаса — так Люциус обычно смотрел на бифштекс, поднимая нож.

— В нашем мире... не все меряется деньгами, — Эйлин тоже давно стояла, не выпускала палочку из рук. — Ты не понимаешь, Тоби. Это не стипендия в колледже и не стажировка на фабрике. Он уйдёт, и мы больше его не увидим.

Такая перспектива старшего Снейпа вовсе не пугала.

— Ты сам этого хочешь?

Северус кивнул.

— Ну и отпусти его, Эйлин. Ему здесь хреново, хуже чем тебе, думаешь, я не вижу? Пусть уже живёт среди своих, — с этими словами Тобиас вытер ладонь о штаны и протянул Малфою.

Как ни странно, в тот раз все остались живы.

* * *

Лили, когда он ей рассказал, смотрела в сторону, вытирая то нос, то глаза.

— Это все из-за твоих слизеринских приятелей? Я не понимаю. Тебе уже однажды отказали! Ты опять туда лезешь, и давай не будем делать вид, будто ты не знаешь, куда ведёт эта дорожка!

— Там все не так, как ты думаешь, — оправдывался он, — зато я смогу выучиться! Стану мастером!

— А что, этого больше нигде не сделать? Вот профессор Слагхорн дал мне рекомендацию в Святого Мунго! Ну хочешь, вместе подойдём, я за тебя попрошу?

Он ничего не ответил.

— Ты даже не подумал о нормальных вариантах, да, Северус? И вообще. Как можно себя настолько не уважать? Я даже представить не могу... Что за больные порядки — какие-то клятвы, обеты, какое-то служение. Скажи, что ты ничего еще им не обещал?

— Контракт подписан.

— Всегда можно отказаться! Давай пойдём к профессору Дамблдору. Он найдет, как тебе помочь, вот увидишь! И про сам-знаешь-кого пусть он тебе объяснит, раз мне ты не веришь! Ну ты же не глухой! Не слышал, что ли, как они меня называют? И тебя тоже?

Она стояла совсем рядом, но даже за руку его не взяла.

А потом были СОВ, и все закончилось.

* * *

Вытер стол — последнее зелье на сегодня было доварено, а Слагхорн так и не появился.

В ставке когда-то тоже были базальтовые столы, очень похожие на этот. Тяжелые, крепкие, безупречные. Закроешь глаза, и видишь все, как наяву, вспоминать можно, теперь никто не отнимет. Толстая красная веслоножка лежала на доске, с хвоста стекала слизь. Он тогда смотрел на неё почти с отчаянием, потому что понятия не имел, как не повредить подкожные железы, снимая тонкую, будто бумага, шкурку (предыдущих двух он "угробил косыми руками", и последствия не заставили себя ждать).

— Не спеши, — Джесси взял его руку в свою и поправил хват. — Разрез вот тут, над складкой, долгий и по поверхности, бери ножик, как смычок, только пальцами. Держишь, и ведёшь параллельно, в сторону, вот так, локтем работай, плечо опусти. Но запястье не жми, запястье всегда остаётся свободным.

Тонкий, неглубокий и идеально ровный разрез.

Джесси прикрутил горелку и поправил свет, глядя на его попытки повторить.

— Давай покажу пару упражнений. Нож в руках зельевара, это ещё одна волшебная палочка, я бы даже сказал, лучшая ее версия. Тебе ведь обычные чары даются не всегда? И с потенциалом фокусы, свое сочиняешь взамен?

Северус ничего не ответил, ответ был у него на лице.

— А я сразу понял. По зельям видно, из таких, как мы, лучшие зельевары и получаются.

Мешалка послушно крутилась в пальцах, зависая в воздухе на перехвате. Большой палец на левой теперь работал хуже, чем на правой, и температура воды менялась с трудом.

В котле не было никакой магии, просто основа из кипятка, которую он пытался остудить без палочки. Правой уже получалось, а вот левой пока нет. Но упражнения он еще помнил, их он сберег, защитил и закрыл, и никакие дементоры не смогли их отнять.