Гарри Поттер и космический охотник (джен)

С восходом солнца Гарри, так и не заснувший всю ночь, всё же отправился на поиски мешка. Он уже давно не был маленьким неразумным первокурсником, имел опыт приключений, а потому, накинув на себя мантию-невидимку и наложив дезолюминационные чары, отправился на поиски мешка с едой. Он помнил, что на прошлой стоянке тот был на месте, а значит, потерялся именно там.

Найти искомый предмет было легко. Куда тяжелее отнести обратно: распахнутые полы мантии создавали колебания воздуха, содержимое мешка шумело, и идти обратно нужно было с ещё большей осторожностью, чем от палатки.

Поттер шёл так медленно, что ему стало казаться, будто он идёт целый день и к стоянке приблизится только к полудню. И то в лучшем случае. Но спешить было нельзя, если, конечно, целью похода не было привлечение чужого внимания.

Раздавшиеся рядом шаги вынудили юношу остановиться и напрячь все силы, чтобы не издать звука или шороха. Мимо него прошли два егеря из бригады Фенрира Сивого.

— Как удачно нам подвернулся тот рыжий дружок Поттера, — смеясь проговорил один из них. — Сразу всё выложил, что знал. Стоило только надавить там где надо.

— А по-моему, он банально Сивого испугался! — ответил его товарищ. — Но это не новость: Сивого все боятся. Я слышал, он даже в зеркало после полнолуний не смотрится, потому что оно трескается от его вида.

— Да ты только щас это выдумал!

— Не, зуб тебе даю, слышал от кого-то!

— Нужны мне твои зубы. Ладно, давай ещё вон там осмотримся, иначе нас начальство загрызёт, не перекидываясь.

Они ушли, а Гарри словно провалился в пустоту. Он не мог поверить в услышанное. Рон... Лучший друг, прошедший с ним и Гермионой шесть лет опасностей, бросившийся на Блэка, несмотря на сломанную ногу, выдал их егерям.

В принципе, он мог его понять: возможно, ему угрожали, шантажировали родными или соблазнили чем-то. Он мог понять. Но не простить.

Вдохнув ночной воздух, он повернулся к палатке. Нужно было проверить Гермиону. Его самого близкого человека.

Его единственную подругу.

* * *

Гермионе он о подслушанном разговоре не рассказал. Незачем ей знать о предательстве лучшего друга. Тем более что её состояние стало ухудшаться: она становилась вялой, рассеянной, с трудом вставала с постели. Всё чаще её мучил жар. Гарри не отходил от неё. Приходя в себя, Гермиона улыбалась, благодарила и что-то пыталась делать. Но час проходил за часом, день сменился новым днём, а они никак не могли уйти, чтобы начать искать лекарство для неё.

Гарри забыл о крестражах напрочь. Сейчас его волновало лишь состояние подруги. А её начал бить озноб, мучили боли во всём теле. Она ходила словно лунатик, и юноше приходилось поддерживать её и приносить самое нужное, чтобы она не упала.

К утру, началу нового дня, Гермиона металась в бреду. Лицо девушки было красным, она тяжело дышала и громко стонала, почти крича. Поттер менял компрессы, приносил воду, испробовал все имеющиеся зелья. Но они лишь временно облегчали симптомы.

— Какая же я дура, — произнесла вдруг она.

— Герми, ну ты чего? Такое с каждым может...

— Я дура. Знаешь ли ты, Гарри, с какой идиоткой дружил всю жизнь? Смешно выходит: в учёбе я на первом месте, а вот в чувствах профанка полнейшая. Ты знаешь, кого я люблю? Всем сердцем? Думаешь, Рона? Нет, ошибаешься — я люблю и любила всегда тебя одного, Гарри. С того момента, как мы встретились, а уверилась в чувствах, когда ты ради меня бросился на шею тому троллю. Ты был таким храбрым. А я... Я бегала за тобой и твердила себе, что на взаимность расчитывать не смею. Потому что ты — Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, а я маленькая магглорождённая гриффиндорка. Глупо. И потом я, как дура, стала всем показывать любовь к Рону. Зачем? Сама не знаю. Столько лет я потратила зря. Но признаюсь хотя бы сейчас: я люблю тебя.

Гарри сидел, слушал, и сердце его сжималось. Он неожиданно сам для себя осознал, что её чувства взаимны. Осознал, но так и продолжал сидеть молча, не в силах выдавить из себя не единого слова.