Маггловская зараза (джен)

Глава 5.

Примечание: в главе присутствуют цитаты из книги «Гарри Поттер и философский камень»

То письмо было не последним. После него точно такие же письма пошли просто косяком. Гарри недоумевал — зачем ему их посылают? Если он не мог ответить на первое, то почему эти ненормальные думают, что он ответит на другие? Он боялся, что дядя и тётя рассердятся, но они, видимо, считали, что от этих ненормальных просто невозможно ждать чего-то нормального, а потому просто собирали все эти письма и складывали их в коробки, которые потом относили в подвал. Как выразился дядя: «Будет чем зимой камин растапливать!»

День рождения Гарри отметили неплохо — поехали в зоопарк, где Дадли и Гарри надолго зависли в секторе «джунглей» — было очень интересно смотреть не только на всяких змей и ящериц, но и на крошечных обезьянок. Гарри понравилось, как их называли — игрунки. А вечером был торт. Таких тортов, как пекла тётя Петунья, Гарри больше нигде не пробовал, дядя Вернон часто шутил, что, мол, Петунья могла бы открыть свою кондитерскую и от клиентов отбоя бы не было, может, она даже смогла бы сделать больше денег, чем он со своими дрелями. Тётя отмахивалась, смеясь, и говорила, что даже небольшая кондитерская — это всё равно изделия на поток, а она не привыкла готовить много и всё равно для кого. «У меня, — говорила она, — может, потому и получается вкусно, что я точно знаю, кто это будет есть, хочется сделать приятное. А печь неизвестно для кого... я же не машина, которой всё равно, что делать и кому!» Даже два торта — один большой для всех и такой же, но вполовину меньше — только для Гарри. К этому тётя пришла опытным путём — самым большим сладкоежкой в семье был Дадли, ему было всё равно, кто именно виновник торжества, он исправно поглощал порции торта в двойном объёме, так что на долю именниников оставалось не так уж и много.А так получалось неплохо, всем хватало и именинник тоже мог съесть двойную порцию, не боясь обделить Дадли. Правда, в последнее время тётя стала придерживать аппетиты сына, уж очень у него была ярко выраженная наследственность, достаточно только было взглянуть на дядю Вернона, сама-то тётя Петунья высокая и худая дама... Но в этот раз она, словно предчувствуя, что это последний торт перед долгим перерывом, не стала ограничивать семейство, приготовив два одинаково больших торта и не отказывая никому в добавке. Выкладывая кусок торта на тарелку Гарри, она задержала на племяннике свой взгляд и на секунду лицо её омрачилось — Гарри прекрасно понял, о чём она думает. Он и сам думал о том же — не придут ли к ним на днях эти «ненормальные», и если придут, то кто именно...

Они пришли на следующий день. Как и опасалась тётя, в дневное время, пока дядя был на работе. Гарри с кузеном сидели в гостиной и смотрели телевизор, Дадли к тому же ошкуривал палочку, которую он обстругал накануне, а тётя строчила на швейной машинке — шила мантию для Гарри. Утром она сняла с него мерки, потом долго рылась в своём комоде, пока не нашла отрез подходящей ткани, и теперь шила, изредка подзывая Гарри, чтобы примерить и прикинуть на нём уже сшитое. И вдруг, когда Гарри в очередной раз подошёл к тёте и она приложила к его спине состроченные детали мантии, в гостиной вдруг стало темно. Все трое посмотрели на оконный проём и дверь, выходившую в сад — за ними стоял... стояло... в общем, непонятно кто, но кто-то огромный почти полностью загородил собой обзор и уже начал открывать дверь. Подёргав её и не сумев открыть, великан или кто там был просто рванул её со всей дури — дверь, жалобно скрипнув, открылась и повисла на одной петле. Петунья, не в силах произнести ни звука, только сгребла обеими руками детей и отступила к дальней стене. Гарри только тихонько прошептал:

— Тётя, это оттуда?.. Ненормальные?..

— Надеюсь... — так же прошептала в ответ Петунья.

Великан — обитатели дома на Тисовой уже разглядели получше своего визитёра — тем временем вошёл или вернее, ввалился в гостиную и пробасил:

— Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…

А Гарри сразу понял, почему эта туша решила зайти через дверь в сад — в обычную входную дверь с улицы этот посетитель просто не прошёл бы.

Дадли спросил мать, тоже шёпотом: — Мам, уже можно звонить папе?

Петунья одними губами прошептала: — Да, иди в коридор, только тихонько...

Дадли улетучился и не забыл притворить за собой дверь в прихожую, где стоял телефонный аппарат, вернее, один из них, второй был в гостиной.

А великан тем временем, отдуваясь, вещал:

— А вот и наш Гарри! Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.

« Наш Гарри»? Самому Гарри очень не понравилось это выражение и потому он спросил:

— Почему «ваш»? И вы вообще кто такой?

— Так Хагрид я! Рубеус Хагрид! Лесник я в Хогвартсе и хранитель ключей... Ты ведь уже знаешь про Хогвартс? — великан Хагрид тем временем попытался сесть на диван, что ему удалось сделать с грехом пополам. Диван скрипел, но мужественно не сдавался.

Гарри посмотрел на тётю непередаваемым взглядом, тётя вернула ему такой же взгляд. Кого к ним прислали?! Лесника! Это вместо преподавателя...

— А почему я должен знать про какой-то Хогвартс? — Гарри решил играть несведущего, первое правило секретного агента — не раскрываться, тем более перед незнакомцами!

— Ну ты ж волшебник! А все волшебники в Хогвартсе учатся. Я вот письмо тебе принёс... и вот это тоже... у тебя ж день рожденья! Сам испёк и надпись написал... — с этими словами Хагрид, рывшийся в карманах, вытащил большой конверт и какую-то коробку, попутно вывалив также кучу крошек, дохлую мышь, связку ключей, какую-то бутылку, и всё это на ковёр в гостиной, которую тётя Петунья всегда прибирала с особой тщательностью. Гарри посмотрел на тётю — она молчала, сжав губы, и на лице её была такая брезгливость, что Гарри лишь укрепился в неприязни к этому посланцу из волшебного мира. Свинья натуральная! Вспомнив к тому же, кого они с тётей видели в том кабаке, через который они попали в волшебный мир, Гарри решил, что для волшебников, видимо, нормально быть неряхами. Ну, для большинства точно...

Хагрид тем временем открыл коробку и взору Гарри предстало нечто, отдалённо напоминающее торт, покрытый шоколадной глазурью и с надписью кривыми буквами «Для Гарри». Гарри решил для себя, что даже пробовать ЭТО не станет — не после тортов тёти Петунии, это было бы просто оскорблением для неё.

— Письмо я уже получил. Но у меня нет совы, чтобы отправить ответ. Я могу передать его через вас? — сухо спросил Гарри. Он по-прежнему не делал ни одного шага навстречу этому чудовищу в драной шубе, от которого к тому же ощутимо несло спиртным и чем-то ещё столь же неприятным. Петунья обнимала Гарри за плечи и подпирала спиной дверь, чтобы в гостиную не зашёл Дадли.

— А зачем передавать, я к тебе затем и пришёл, чтобы тебя на Косую аллею отвести! Всё, значит, там и купим для школы!

— А если я не хочу учиться в Хогвартсе? — спросил Гарри холодным тоном.

— Да ты что, Гарри! Как это «не хочу»? Да ты свихнулся, что ли?! Ты родился только, а тебя тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и ты в нее поступишь, а через семь лет сам себя не узнаешь. И жить ты там будешь рядом с такими же, как ты, а это уж куда лучше, чем с магглами. Ты же волшебник, как твои папа с мамой, они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Настоящие гриффиндорцы! А директором у тебя будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Дамблдор!

Говоря это, Хагрид совсем распалился и даже привстал с дивана, который жалобно скрипнул.

Гарри решил уточнить:

— Так это директор вас послал? Дамблдор?

— Ну да, директор мне доверяет. Великий человек! Сказал: «Я надеюсь на тебя, Хагрид! Ты первый покажешь Гарри Поттеру магический мир!»

Гарри вздохнул, взглянул на тётю и сказал очень спокойно:

— Я прошу вас подождать несколько минут, нам нужно посоветоваться, — и с этими словами оттеснил тётю в коридор, закрыв дверь. — Тётя, пойдём наружу, там поговорим. Дадли, ты тоже с нами.

Выйдя на крыльцо, все трое переглянулись с крайне скептическим видом. Первой слово взяла Петунья.

— Не такого представителя школы я ждала. Ну пусть даже лесник, всё-таки тоже школьный персонал, но этот... он явно какой-то больной, как же эта болезнь называется... а, вот — акромегалия!* Да к тому же, кажется, ещё и умственно отсталый.

Дадли прибавил: — И уж больно он агитирует за этого директора... Дубля или как его там...

Гарри подытожил: — Нужной информации мы от такого точно не получим.

Потом, помолчав, добавил: — И отказаться идти с ним я не могу, с этого урода станется меня силком за собой потащить.

Дадли прибавил: — Папе я позвонил, но раньше, чем через час, он не сможет приехать, сейчас самое движение... А наше ружье тут бесполезно, такую шкуру пуля не возьмёт, ты видел, Гарри?

Гарри кивнул. Петунья встревоженно спросила:

— Так что же мы будем делать? Я боюсь отпускать тебя с ним, да и нужды в этом нет, мы же всё купили...

— Я, наверное, с ним всё-таки пойду. Если не пойду, то он меня сам утащит, он же упёртый, по всему видно. Так что лучше пойти. А по пути сбегу от него, — сказал Гарри.

— А сможешь? — недоверчиво спросил Дадли.

Гарри кивнул: — Если в людном месте, то смогу. Так всегда в фильмах делают.

— Ну, у нас-то не фильм... — слабо возразила Петунья.

— Так и этот... сопровождающий... тоже не семи пядей во лбу, — бодро сказал Гарри. — В любом случае идти придётся. Ну, я ему устрою... шоппинг-тур. Если я им так нужен, то пусть присылают преподавателя, с которым поговорить и расспросить можно, а не этого пещерного человека, — и недобро усмехнулся.

Тётя что-то сунула ему в руку. Гарри удивлённо рассмотрел десятифунтовую купюру. Петунья пояснила:

— Это на тот случай, если тебе придётся возвращаться одному. На проезд. Возьмёшь билет на поезд или на автобус. Можно было бы к Вернону в офис пойти, но он уже,наверное, уехал...

Прежде чем уйти с великаном, Гарри заставил того починить дверь в гостиной. Укоризненно смотря на Хагрида и качая головой, Гарри говорил менторским (и очень противным) тоном:

— Не знаю, как у ВАС там в волшебном мире, но у НАС не принято рушить дом, в который пришёл как гость. Я с вами пойду только после того, как вы почините дверь, которую сорвали. Раз вы из волшебного мира, то значит, можете поколдовать, чтобы она снова в порядке сделалась.

Хагрид смутился:

— Я это... По правде, мне нельзя колдовать...

Гарри стоял с решительным видом, сложив руки на груди, и давал понять, что ни на какие уговоры он не купится. Наконец Хагрид, тяжело вздохнув, вытащил из какого-то кармана розовый (Петунья еле сдержала удивлённый вскрик) зонтик, направил его на дверь, что-то промямлил, Гарри не вслушивался, по двери пробежали искры и она встала на место. Гарри подошёл к двери, открыл-закрыл её пару раз, потом милостиво кивнул Хагриду:

— Вот теперь можно отправляться.

Он захватил с собой свой рюкзачок и скомандовал: — Пошли!

Вконец обалдевший Хагрид молча двинулся вслед за Гарри, который, не оборачиваясь, бросил через плечо: — На поезд или на автобус?

Хагрид, не сразу сообразивший, что обращаются к нему, наконец пробубнил: — На поезд, знамо дело... Ты погоди, Гарри!..

Но Гарри, не обращая внимания больше ни на что, уже быстро шагал по Тисовой в направлении железнодорожной станции... Хагрид покорно потащился следом, причитая:

— Гарри, ты уж не выдавай меня, что я колдовал... По правде-то, у меня и палочки нет... Нельзя мне!..

* Акромегалия — редкое гормональное заболевание, вызванное избыточной выработкой гормона роста (соматотропина) гипофизом, что приводит к непропорциональному увеличению костей и мягких тканей, особенно в зрелом возрасте, после завершения роста, проявляясь грубеющими чертами лица, увеличенными кистями и стопами