Про уродов и людей (джен)

— Повтори, — медленно произнес Эйгор, решив, что ослышался.

А, нет, не ослышался — Мейкар тоже смотрел на братца-кронпринца будто всех чертей пекла увидел. И Деймон... но у Деймона примешивалось что-то вроде недоумения — и это вот было мне другом?

— Я сказал, что лорд Джордейн подал мне жалобу, — спокойно, даже благожелательно ответил Бейлор. — И я не вижу причины ее не удовлетворить и отпустить его под домашний арест.

— Какую, в трижды выебанное пекло, жалобу? На что?!

— На бессудный арест и содержание в условиях, не подобающих человеку его возраста и положения.

В каких еще условиях, о чем... а, ясно.

Ну, не удержался Эйгор от того, чтобы сунуть уебище в камеру к уголовникам и заодно рассказать, за что арестовали такую важную шишку.

Ну, не удержался Мейкар от того, чтобы закрыть на это глаза.

Зато души отвели, а Джордейн получил столь ценимые им... ощущения... от экспериментов.

— Он убивал людей, Лори, — тихо сказал Деймон, и в голосе его слышался тихий, едва сдерживаемый гнев — тот, что хуже бурной ярости. — И не только убивал. Детей, женщин... Эйгор и его люди только в саду десяток откопали, да те полторы дюжины в предыдущие годы. А сколько из них так и не нашли, одним богам ведомо.

— И я скорблю о них, — наклонил голову Бейлор. — Но тем не менее, вам следовало провести арест по всем правилам, а не вламываться, как бандитам, с которыми вы, сьер Деймон, так любите водить знакомство.

— Если его отпустить, он продолжит все то же самое, но тайно, — процедил Эйгор. — Все эти смерти будут зря. Наши усилия пойдут по пизде, усилия Бриндена пойдут по пизде — ты его видел вообще? Глаза открыл, но даже голову поднять не может, его с ложечки кормят!

— Так все-таки это был не неизвестный магический ритуал, а он вам помогал? — приподнял брови Бейлор, и Эйгор мысленно извинился перед мелким за подставу. — Я что-то такое и предполагал. Тогда прискорбно вдвойне, но повторю: арест был незаконным, условия содержания — ненадлежащими. Я вынужден отпустить лорда Джордейна, чтобы не уронить лицо закона и королевской власти.

У Эйгора потемнело в глазах от злости. Они чуть не сдохли там, в саду, Брин чуть не помер, надорвавшись, когда пытался вытянуть что-то из покойного мальчишки — а Лори просто берет и кладет на их усилия свой полудорнийский болт?

— Лицо королевской власти? А может, ты его выгораживаешь потому, что он с тобой делился своими... подопытными?

Пощечина была не столько болезненной, сколько унизительной.

— Ты не в себе, тебя лихорадит от раны, — холодно сказал Бейлор. — Поэтому — и потому, что вы с Мейкаром действительно проделали огромную работу — я сделаю вид, что не слышал этой гнусности. Но своего решения не изменю.

— Знаешь что!.. — взорвался Мейкар.

Ну вот. Сейчас еще и кузен кинется на братца с кулаками и здравствуй, семейный скандал, давно их не было, с месяц, наверное.

Но Мейкар его удивил.

— Знаешь что, Лори? Ты, кажется, забыл, что в стране ты не самый главный, — Мейкар сдернул со стола брата свиток с докладом по делу. — Так что я иду с этим к папе — и посмотрим, что он скажет!

Эйгор бы не стал так делать — заведомо бесполезно, Дейрон, как и всегда, наверняка примет сторону первенца и любимца.

Или нет. Страдания детей и женщин были тем немногим, что выводило Дейрона из состояния благодушного равновесия.

Так что могло и выгореть.

* * *

Государь поступил как должно.

Деймон не знал, где и как он достанет те деньги, которые они с Эйгором теперь были должны сыну и жене лорда Джордейна за вторжение и бессудное что-то там, но сам лоод был приговорён и отправлен на плаху.

До плахи он, впрочем, не добрался — стражников всё ещё не хватало, а те, что были, не слишком горели мешать всенародной расправе над мерзавцем.

Площадь потом отмывали от ошмётков человекоубийцы, а Томми хвастался свежей заготовкой под руку славы. Деймону не было дела.

Он пытался понять, как так Лори — его Лори, его лучший, дражайший, возлюбленный друг и брат — умудрился встать на сторону... этого.

Которое убило, кажется, больше человек, чем сам Деймон на войне — просто так, потому что могло и хотело, потому что чесалось у него не просто повоображать, а попробовать наяву.

Потому что когда первый раз что-то пошло не так и жертва умерла, ему было так хорошо, что захотелось повторить.

Деймон писал протоколы допросов, он знал теперь много больше, чем хотел бы — Джордейн болтал, как сорока, охотно делясь своими, как он это называл «будуарными экспериментами».

А Лори эти протоколы читал.

И всё равно приказал отпустить чадосластца и убийцу — который убивает, как другие ходят в весёлый дом — под домашний арест.

Неужели он тоже думал, что это не стоит внимания, что это не люди, а «так»?

Деймон устало вздохнул, решил больше не думать и заняться делами: спасённых детей надо было пристроить по действительно хорошим домам, благо, спрос на прислугу пока был — и сообразить, что такое можно продать, чтобы выплатить снарков штраф.

* * *

— Aeşkım⁽¹⁾, — волос Эйгора коснулась легкая рука. — Aeşkım, что тебя грызет? Vaelidis⁽²⁾ беспокоится, да и мне тревожно.

Ханна. Милая, любимая Ханна. Как всегда почувствовала, что у него на душе лютоволки воют, и пришла подбодрить.

— Пустое.

— Но я же вижу, — Ханна опустилась подле него на скамейку в саду Девичьего Склепа. — Это из-за того дела, да?

— Можно и так сказать.

Грызло Эйгора многое. Например, мысль о том, что Бейлор, на которого он с детства привык так или иначе равняться, или действительно участвовал во всей творимой Джордейном мерзости, или счел приемлемым закрыть на них глаза, потому что Джордейн был где-то как-то нужен.

Или о том, что он таки нашел способ отомстить и за обвинения, и за то, что этого пидора горбатого столичная чернь по кускам растащила, так что Эйгор теперь на пару месяцев отстранен от поста — якобы из-за раны, но все прекрасно понимали, в чем дело. Эйгор бы плюнул, но жалованье командира Золотых плащей было немаленьким, а деньги в связи с гребаным штрафом ох как пригодились бы.

Или о том, что если короля делает свита, то нахер такого короля... нет, вот про это лучше не думать, а то неизвестно до чего можно дойти.

До вооруженного восстания, например, а воевать с собственной семьей Эйгор не хотел.

Ханна ничего не ответила — просто склонила голову ему на плечо и мягко положила его руку себе на живот.

Чтобы в следующее мгновение его прицельно пнули прямо в ладонь.

— Ты... — у Эйгора аж голос сел. — Давно узнала?

— Недели три, — лукаво блеснула глазами Ханна. — Но тебя то не было дома, то ты был таким уставшим... все ждала момента.

Эйгор представил себе выражения лиц детей, семьи, выражение лица Деймона Идиота, его вопль "что, опять?!" — и неожиданно для себя расхохотался в голос.

У него будет ребенок, брат или сестра для Кэти и Харвина⁽³⁾, а все остальное не имело значения. Со штрафом они разберутся — мать подсобит, в крайнем случае, чадосластец сдох, а из Лори просто надо было выколотить пыль на площадке, чтобы продрал глаза и спустился на грешную землю.

И тогда все у них наладится.

Иначе и быть не может.

1) Любовь моя (тирош. валирийск.)

Вернуться к тексту

2) Матушка (тирош. валирийский) — традиционное тирошийское обращение свекроаи к невестке.

Вернуться к тексту

3) Он же Хейгон.

Вернуться к тексту