Самое заветное желание (джен)

Утром Уэнсдей проснулась отдохнувшей и свежей, но всё же неясная тоска на сердце то и дело сжимала мягкой лапой. Неужели воздух этой странной страны так на неё действовал? Она всегда мечтала, чтобы её оставили в покое, не лезли со своими советами и приглашениями поучаствовать в семейном обеде, но сейчас готова была променять всю свободу на возможность оказаться в родном Нью-Джерси, в уютном семейном поместье.

Они выдвинулись на рассвете и уже через пару часов вышли из леса на открытые просторы лугов. Каких только цветов здесь ни росло! Страшила запоминал названия, Лев носился как маленький котёнок, задрав хвост, а Дровосек расслабленно нёс на плече топор и улыбался. Светило солнце, и жизнь казалась, в общем-то, не такой уж и противной штукой. Тут и там стали попадаться аккуратные фермерские домики с выкрашенными в зелёный цвет изгородями. Мужчины и женщины, работающие на фермах, носили зелёные костюмы.

— Это значит, что началась Изумрудная страна, — пояснил Дровосек.

Вскоре на горизонте показались башни и башенки города. С каждой сотней шагов они всё приближались, и вот уже перед путниками выросла высокая крепостная стена с массивными воротами, украшенными огромными изумрудами. Дорога из жёлтого кирпича здесь заканчивалась.

Над калиткой в воротах висел колокольчик, в который и позвонила Уэнсдей. Дверка приоткрылась, пропуская их в небольшую сводчатую комнату. Встретил их маленький человечек в зелёном костюме с навесной сумкой на боку. Был он весь такой обстоятельный и степенный, что все сразу оробели.

— Кто вы такие? С чем пожаловали в Изумрудный город? — спросил человечек.

— Я — Железный Дровосек и пришёл попросить у Великого Гудвина сердце, — первым осмелился Дровосек.

Затем Страшила и Лев тоже озвучили свои желания, а Уэнсдей просто назвала своё имя.

— Если вы пришли побеспокоить Великого Гудвина по пустякам, то лучше его не гневайте, — сказал человечек.

— Но разве исполнение заветного желания — пустяк? — подняла бровь Уэнсдей.

— Это так, — подумав, ответил человечек. — Что ж, как страж ворот я обязан проводить вас в город. Меня зовут Фарамант, по совместительству я снабженец и распорядитель зелёными очками.

— Фарамант! — обрадовалась Уэнсдей. — Вот вы-то мне как раз и нужны. Мне нужен суперклей для склеивания волшебных предметов.

Фарамант посмотрел на Уэнсдей с подозрением и пожевал губами.

— Но все тюбики суперклея подотчётны. Без дозволения великого Гудвина я не могу выдать вам единицу. И наденьте все зелёные очки, это приказ!

— Тогда просто проводите нас всех к Гудвину!

Уэнсдей уже теряла терпение, если честно. Кто бы мог подумать, что в конце длинного пути она столкнётся с бюрократией и крючкотворством.

Они вышли из будки смотрителя и оказались перед глубоким рвом, окружающим город. Добраться до главных ворот можно было только по подвесному мосту, который был сейчас поднят. На высокой башенке нёс караул солдат с длиннющей бородой. В руках у него были зеркальце и гребешок, которым он любовно расчёсывал свою бороду и не замечал ничего вокруг.

— Дин Гиор! — закричал Фарамант. — Опусти мост, я привёл к Гудвину посетителей!

Бесполезно: Дин Гиор и ухом не повёл. Они кричали все вместе и по очереди, а Лев даже хорошенько рыкнул, но солдат не отзывался. Тогда Вещь спрыгнул со спины Льва, образцовым кролем преодолел ров, взобрался по стене на манер паука и схватил Дина Гиора за нос, заставляя наклониться и повернуться в сторону путников.

— О! — сказал Дин Гиор. — Как тихо вы подошли, я и не заметил!

Вскоре Уэнсдей и компания прошли по улицам города, где все на них глазели, и оказались в красивом замке с богатыми залами и переходами с круглыми арками и многочисленными лесенками. Их развели по комнатам и велели ждать, когда Гудвин сможет принять каждого.

Первой на приём попала Уэнсдей. Она оказалась в тронном круглом зале с бесчисленными драгоценными камнями. В центре залы стоял трон, инкрустированный всё теми же изумрудами. На нём восседал пожилой человек с большой головой и морщинистым лицом, в обычном офисном костюме и рубашке с галстуком.

— Я думала, Гудвин — волшебник и одет в какую-нибудь мантию со звёздами или яркий сюртук, — сказала Уэнсдей.

— Я решил, что ни к чему притворяться перед девочкой из Большого мира, которая единственная пришла к Великому Гудвину без заветной мечты типа мозгов или сердца, — просто сказал человек. — Меня зовут Джеймс Гудвин, когда-то я преподавал психологию в Стэнфордском университете в Калифорнии.

— А я — Уэнсдей Аддамс из Нью-Джерси, — ответила опешившая Уэнсдей.

— Виллина ожидала девочку из Канзаса, ну да ладно, — устало сказал Гудвин. — Так зачем ты пожаловала?

— Что у вас тут происходит? — выпалила Уэнсдей. — Вы — ауткаст или… обыкновенный проходимец?

— Какая изящная формулировка! — расхохотался Гудвин. — Ну что ж, Уэнсдей, присаживайся, я расскажу тебе в двух словах, что творится в Волшебной стране.

— Вот прямо так и расскажете? — подозрительно глянула на Гудвина Уэнсдей.

— Эффект попутчика, — пояснил Гудвин. — Слышала о таком? Сегодня или завтра ты вернёшься к себе домой и вряд ли ещё раз попадёшь в это место, так что нет никакого риска потерять своё лицо перед своими подданными. Чай будешь? Может, яблочный джем?

— А холодной курицы у вас нет?

За троном находилась неприметная дверка, в которой у Гудвина был оборудован современный кабинет с компьютером, монитором во всю стену с множеством экранов от камер слежения и ещё кучей приспособлений. Понятно, откуда Гудвин узнавал все новости. Уэнсдей с удовольствием прихлёбывала крепкий чай с бутербродами с холодной телятиной и слушала рассказ правителя Изумрудного города.

— Я попал сюда случайно, — начал он. — Однажды на пикнике с друзьями мы решили разогнать адреналин на аттракционе с воздушным шаром. Ну, знаешь, большие баллоны поднимают в воздух с привязанными смотровыми корзинами на канате? Привязной подъём.

Уэнсдей кивнула.

— Погода была не очень, но нас это не остановило. Я, Майки и Стив быстро поднялись на высоту птичьего полёта. Вся земля была как на ладони, а вокруг нас проплывали облака. Внезапно ветер усилился, и Майки ещё пошутил, что мы — экспедиция доктора Фергюссона⁽¹⁾ Однако вскоре я уже не слышал ни Майкла, ни Стива, потому что начался самый настоящий ураган. До сих пор не понимаю, чем мы думали? Нас ведь предупреждали. Смотритель внизу пытался вернуть нас назад, но шар рвало вверх, он не слушался и не желал опускаться. В конце концов, лопнули некоторые стропы и тросы подвески, корзина с Майки и Стивом унеслась к земле, а меня, держащегося за стропу шара, подхватило в водоворот и потащило вверх. Несколько часов я держался за канат, и мои пальцы совершенно онемели. Честно, я думал, мне конец. Но потом ураган стал затихать, и я увидел под собой чудесную страну с зелёными лугами и синими ручьями. Приземлился я на холме в центре. Теперь здесь Изумрудный город.

— А почему вы не вернулись домой? — спросила Уэнсдей.

— Сначала я много раз пытался это сделать. Это место, как я выяснил, чем-то похоже на Бермудский треугольник, его никто не видит на карте, оно ненаносимо.

— Магия?

— Да. Какая-то очень древняя. Как я понял, источник магии в Книге, которой владеет Виллина. Эта магия течёт по своим канонам, запускает цепочку событий, когда ей скучно, и разруливает ситуации, когда всё выходит из-под контроля. По большому счёту, Волшебная страна — страна смелых мечтаний и грёз. К тому же тут царствует вечное лето, поэтому край плодородный и богатый. Магия и охраняет границы. Но пробраться за них можно, иначе Фараманту не удавались бы его сделки. Этот жук может достать абсолютно всё! Он приучил одного из драконов и пролетает Кругосветные горы без помех.

Гудвин указал рукой на компьютер.

— Достаточно написать ему запрос, правильно оформить его документально, и вуаля!

— И всё же, почему вы остались?

— Знаешь, в университете у меня были большая практика и мало свободы. Я рассказывал людям с кафедры о том, как стать собой, как правильно распорядиться самым дорогим сокровищем на свете — временем, а на деле был загнанным в рамки преподавателем, который с понедельника по пятницу вёл иногда по шесть пар, мечтал об уик-энде и так и не успел завести семью, потому что было некогда. Здесь у меня нет лекций и работы, но я получил ту самую свободу, которую откладывал на потом в той жизни. А жизнь — не черновик.

— Вы построили Изумрудный город при помощи обычного стекла, заставили жителей носить зелёные очки и всё такое, а как же Виллина, Гингема и другие волшебницы?

— Ну, на главной башне изумруды настоящие! Да и стеклярусы самого высокого качества! А вот против Гингемы сработал чёрный пиар Виллины. Вся её власть — это книга. Отбери у неё книгу, и Виллина превратится в обычную жевунью. Мелочную и алчную. Вот уж с кем бы я не стал связываться. Виллина спит и видит заполучить в своё пользование больше территорий. Жевуны у неё на коротком поводке, как и болтуны у Стеллы.

— Что, и Стелла тоже… не та, кем кажется?

— Богиня вечной красоты и молодости? Красота — это пластика и ботокс, я бы не советовал смотреть на лицо Стеллы без макияжа с утра пораньше. Она не так коварна, как Виллина, и болтунам живётся гораздо привольнее. Стелла расположила их зельем болтливости, выведывая все секреты и пользуясь их слабостями. Так перестаралась, что теперь заказывает у Гингемы зелья немоты, чтобы чуть сбавить эффект. Заказывала. Я слышал, твой домик раздавил Гингему?

Уэнсдей выдержала взгляд и медленно помотала головой.

— Нет. У неё только сломана нога.

— Отличные новости! — обрадовался Гудвин. — Единственная нормальная колдунья среди всех трёх.

— Трёх? А Бастинда? — Уэнсдей была сбита с толку.

— Бастинды не существует, — расплылся в улыбке Гудвин.

— Как это?

— Виллина должна была отправить ко мне другую девочку, не с таким критическим мышлением, как у тебя. Она страстно желала бы вернуться домой — в этом вы сходитесь, как я понял, — но принимала бы всё за чистую монету. Я бы внушил ей, что для возвращения домой надо победить злую Бастинду. Она бы отправилась в Фиолетовую страну, попала к Бастинде в рабство и случайно облила бы её водой из ведра. Бастинда бы растаяла.

— А на самом деле?

— Ты можешь представить, чтобы физическое тело вот так запросто растаяло бы от обычной воды?

Уэнсдей немного подумала.

— Она не настоящая?

— Умелая иллюзия. Аналог голограммы. Виллина об этом не знает, поэтому просто хотела чужими руками убрать соперницу. Меньше правителей — больше подчинённых. Почему-то Книга на этот раз решила повеселиться и обязательно отправить ко мне с девочкой трёх просителей.

— Так Бастинда злая или нет? — Уэнсдей запуталась.

— Пожалуй, надо изменить её заводские настройки. И уменьшить луч излучения, а то у жителей Фиолетовой страны от него побочка.

— Какая?

— Нервный тик. Они постоянно мигают, поэтому их прозвали мигунами.

— Не страна, а палата номер шесть, — пробормотала Уэнсдей.

Гудвин расхохотался.

— А ты мне нравишься, Уэнсдей Аддамс!

— Тётушка Ги… Гингема рассказала мне, что я могу добраться домой, всего лишь три раза щёлкнув каблуками серебряных туфелек, — Уэнсдей достала из-за пазухи туфлю без каблука. — Но во время последнего возвращения от Стеллы один каблук отвалился. Вы дадите Фараманту разрешение на выписку одного тюбика суперклея? Мне ещё надо добраться до Стеллы и приклеить каблук к туфельке.

— Конечно! Не знал, что туфли Гингемы — телепорт между двумя мирами. Очень удобно. Пожалуй, надо будет наведаться как-нибудь к ней на чашечку чая. Может, стоит заглянуть в Пало-Алто,⁽²⁾ как думаешь?

Уэнсдей вспомнила маму и папу и сказала:

— Порой я ненавижу своих родственников за их опеку и навязывание своих ценностей. Но я по ним ужасно соскучилась.

— Обычно ты в этом не признаёшься, верно? — проницательно заметил Гудвин.

— Эффект попутчика, — пожала плечами Уэнсдей.

Гудвин на кресле подъехал к компьютеру, пощёлкал клавишами и вытянул из принтера разрешение на выдачу одного тюбика суперклея.

— Ещё одна загадка Волшебной страны, — протянул он бланк Уэнсдей. — Волшебные артефакты. Я знал, что у Гингемы есть туфли, но не знал их свойств. Но волшебные предметы всего лишь предметы, а потому иногда ломаются. В одной из Пещер Семи королей у священного источника растёт каучуковое дерево. Когда оно отцветает, на ветках появляются тюбики с клеем, которым можно восстанавливать артефакты без потери магических свойств.

У Уэнсдей был такой скептический вид, что Гудвин кивнул.

— Звучит как бред, согласен.

Уэнсдей уже поднялась, но внезапно остановилась.

— А как же мои… попутчики? Страшила и другие? Они так и не получат того, чего так страстно желают?

— Почему же? — пожал плечами Гудвин. — Страшила получит прекрасные мозги из отрубей, смешанных с иголками и булавками, Дровосек — красивое шёлковое сердце, набитое опилками, а Лев — целое блюдце шипучего кваса с примесью валерьянки.

— Эффект плацебо?⁽³⁾ — ухмыльнулась Уэнсдей.

— Не хочешь после школы стать психологом?

— Не люблю людей в принципе. Но спасибо, я подумаю.

Гудвин проводил Уэнсдей до тронного зала, а когда она уже взялась за ручку двери, сказал:

— Удачи тебе, Уэнсдей. И знаешь, я тебе немного завидую.

— Почему?

— Ты не боишься быть собой. Это дорогого стоит.

Остальные встретили Уэнсдей с большим волнением, ведь всем им ещё предстояла встреча с Великим Гудвином. Уэнсдей, конечно, не стала раскрывать карты несостоявшегося волшебника, да и не хотелось ей увидеть разочарование на лицах милого Страшилы, доброго Дровосека и мордахе Льва.

— Ну, как всё прошло? — спросил Страшила. — Фарамант рассказал нам, что Гудвин иногда появляется в виде птицы или леопарда, а то вдруг оборотится кротом или мухой или предстанет в другом виде, который ему захочется принять. Но каков его настоящий вид — не знает никто!

Уэнсдей помахала бланком с разрешением на выдачу суперклея.

— Всё в порядке, — успокоила она Страшилу. — После вашего приёма Гудвин пообещал мне одолжить летучую шапку, которая призовёт летучих обезьян. Они доставят нас с Вещью в Розовую страну к Стелле. Так что вечером, если всё пройдёт нормально, я уже буду дома.

Страшила обрадовался и обнял Уэнсдей, а у Железного Дровосека из глаза выбежала слезинка.

Впрочем, Уэнсдей этого не заметила, потому что в её собственных глазах скопилась подозрительная влага. Как-то так получилось, что она успела здорово привязаться к этим существам, которые не обладали мозгами и сердцем, но стали её... нет, не попутчиками, а настоящими друзьями.

1) Герой романа Жюля Верна «Пять недель на воздушном шаре».

Вернуться к тексту

2) Город, близ которого расположен Стэнфордский университет.

Вернуться к тексту

3) Эффект плацебо — это улучшение самочувствия человека, которое происходит из-за его веры в эффективность лечения, хотя само «лекарство» является нейтральным (пустышкой, например, из сахара или мела) и не имеет реальных физических свойств для борьбы с болезнью.

Вернуться к тексту