Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Лабораторный комплекс был привычно тих и заброшен. Лисса, несмотря на усталость после долгого перехода, чувствовала, как внутри разливается знакомое возбуждение. Здесь, в этой аномальной зоне, где барьер между Авалоном и Большим миром истончался до предела, она снова была на связи!

— Ты вся прямо светишься, — заметил Селвин.

— Просто рада, что мы наконец пришли, — пожала плечами Пруэтт.

Они разместились в том же жилом корпусе, что и в прошлый раз. Тристан, по обыкновению, взял на себя заботу о быте и безопасности: нашел относительно чистые комнаты, проверил, не завелась ли поблизости какая-нибудь нечисть, и, убедившись, что все в порядке, оставил Лиссу одну. Она подождала, пока его шаги стихнут в коридоре, и только тогда достала из сумки сквозную тетрадь. Пальцы слегка дрожали от предвкушения.

Пруэтт открыла тетрадь и… присвистнула.

Страницы пестрели от текста: оказавшись в зоне доступа, она получила все послания разом. Стэнли Линч, судя по всему, не терял времени даром. Сообщения были разными — короткие, длинные, деловые и откровенно панические. Первые, датированные еще тем периодом, когда Лисса только-только впервые появилась на связи, были полны энтузиазма и технических вопросов.

Линч писал о Магической Британии — о том, как Министерство, наконец, раскочегарило проект «Авалон» на полную мощность, как магистр фон Хаазе включился в работу и трудится денно и нощно, как международные эксперты ломают голову над природой изоляции острова. Писал он и о семье Пруэтт. О том, что отец Лиссы — Дугал Пруэтт — устроил разнос Министерству за его медлительность, что Гидеон и Фабиан, вместо того чтобы заниматься делами рода, пропадали в Отделе Тайн, вытрясая из невыразимцев всю имеющуюся информацию, а тетушка Мюриэль, по слухам, лично заявилась к Багнолд и так надавила на новоиспеченного министра, что та пообещала удвоить финансирование.

«Твоя тетка — это стихийное бедствие в юбке, — писал Линч. — Чисто мантикора, серьезно тебе говорю. А то и вовсе — пятиног! Я видел, как она выходила из кабинета Багнолд. У министра было такое лицо, будто она только что пережила нападение дракона».

Вскоре тон посланий изменился. Беспокойство нарастало с каждым новым абзацем, с каждой новой строкой.

«Пруэтт, ты там жива? Дай знать. Твои родные начинают нервничать. Долохов уже трижды объявлялся у моего порога. В последний раз он пришел не один. Не один! Я, конечно, рад такому вниманию к моей скромной персоне, но могло бы быть и поменьше драматизма. Ответь. Пожалуйста».

Лисса, разумеется, не отвечала: убаюканная Каэр Идрис, она совершенно забыла о тетради, но Стэнли не мог этого знать, а потому продолжал писать и беспокоиться. Он сообщал, что ритуал почти готов, он уже предварительно рассчитан и даже проведено несколько симуляций. И на тот момент все выглядело обнадеживающе. Вскоре, однако, Линч дополнил, что есть «одна большая загвоздка», которую никто не может решить. Что фон Хаазе бьется над ней уже который день, но без дополнительных данных из первых рук — с самого Авалона — они топчутся на месте. Что без этих данных вся работа может пойти насмарку. Он ждал от Пруэтт вестей, чтобы уточнить детали, но вестей все не было.

«Лисса, я не знаю, что происходит у тебя, но здесь все на взводе. Твой жених — псих. Это я уже говорил, но повторюсь: псих. Он нашел способ через Министерство отслеживать мою активность. Он знает, что я с тобой связан. Он требует, чтобы я дал ему возможность говорить с тобой напрямую. Ради всего святого. Ответь».

А потом — ничего. Последнее сообщение, отправленное несколько дней назад, обрывалось на полуслове: Стэнли Линч, казалось, потерял надежду, что Пруэтт когда-нибудь ответит и решил рассчитывать только на магов Магической Британии и их зарубежных коллег.

Лисса огорченно выдохнула. Ей было стыдно. Не просто стыдно — мерзко. Она подвела людей, которые рисковали ради нее. Которые верили в нее. Которых она, по сути, бросила.

Пруэтт закрыла тетрадь и положила ее на стол: ей пока нечего было сказать. Если уж она получила сейчас все сообщения Стэнли, значит, и он получил весточку от нее. Вполне возможно, что Линч читает все, что она написала, прямо в эту минуту! Не стоит его отвлекать.

Утро следующего дня началось с того, что Лисса, едва продрав глаза, бросилась к тетради. И замерла, вглядываясь в появившиеся строки. Новое сообщение! Написанное тем же торопливым, летящим почерком.

Стэнли писал, что они получили ее данные. Все. И что это именно то, чего им не хватало.

«Пруэтт! Ты жива! Я уже начал сомневаться, — строчил Линч. — Спасибо за информацию, она нам очень помогла. Проблема, о которой я тебе писал, теперь не кажется такой неразрешимой. Мы скорректируем расчеты, и обратный ритуал будет работать. Я в этом практически уверен! Нужно только время, чтобы все перепроверить. Но в общих чертах, Лисса, вопрос решен. Мы знаем, как вернуть Авалон».

Пруэтт перечитала этот абзац три раза. «Мы знаем, как вернуть Авалон». Сердце забилось быстрее. Значит, не зря.

Линч писал дальше: они подготовят ритуал, согласуют с международной группой, проверят еще раз, а после сообщат, что конкретно нужно будет сделать с ее стороны. Скорее всего — выступить якорем. Или активировать рунный круг в определенной точке в определенное время. Детали будут позже.

Не забыл Стэнли и про портал или чем он там являлся на самом деле.

«Та штука, в которую ты угодила в лабораториях, — писал Линч. — Мне кажется, это может быть важно, Лисса. Предыдущие исследовательские группы работали в этом направлении явно неспроста. Нам нужно знать о нем все. Как он выглядит, как ведет себя, что чувствуется рядом. Используй артефакты, запиши результаты и собственные выводы. Это может помочь».

Лисса кивнула своим мыслям. Логично. Если барьер имеет бреши, их нужно изучать. А если эти бреши ведут в никуда — тем более.

«И вот тебе еще одна радостная новость: твои родные выдохнули, — продолжал информировать Стэнли. — Долохов… он пока не рвет и не мечет. Но я думаю, что это ненадолго. Он хочет сам тебе написать. Я не стал запрещать. Не обижайся».

Ниже, другим почерком — более резким, с нажимом, словно перо врезалось в бумагу — шло лаконичное:

«Не смей умирать. Я тебя не прощу».

Подписи не было, но Лисса и так знала: это Антонин.

Она усмехнулась. Это было так похоже на него — не писать «я скучаю», не писать «я люблю тебя», не писать «возвращайся». Просто — «не смей умирать». Как приказ. Как угроза. Как напоминание.

Пруэтт хотела ответить, но не знала, что сказать. «Я люблю тебя» — этого и правда слишком мало. «Я вернусь» — слишком пафосно, учитывая, что она сама не знала, когда это случится. Она ограничилась коротким: «Я постараюсь не задерживаться» для Тони и добавила для Линча: «Сегодня начинаю исследовать портал. Как будут данные — отправлю».

Утро прошло в сборах. Тристан, который успел за ночь не только выспаться, но и, кажется, навести порядок в своей половине жилого блока, встретил ее с неизменной улыбкой.

— Хорошее настроение? — полюбопытствовал он, подавая кружку с травяным отваром. — Ты какая-то воодушевленная.

— Неплохое, — уклончиво ответила Пруэтт, принимая кружку. — Возможно, скоро у нас появится шанс.

— Шанс на что?

— На то, чтобы вытащить Авалон из его временной ловушки.

— Ты серьезно?

— Вполне, — Лисса сделала глоток. — Впрочем, пока рано об этом говорить. Нужно проверить кое-что. В том числе — тот портал, куда мы с тобой чуть не угодили в прошлый раз.

Селвин согласно кивнул.

— Что требуется от меня?

— Да ничего особенного. У меня есть кое-какие артефакты, — Пруэтт похлопала по сумке, где лежали регистратор и компас. — Нужно будет снять показания. Посмотреть, что там происходит. Это дополнит мои предыдущие данные.

— Что ж, — сказал Селвин, поднимаясь, — тогда предлагаю не тянуть и отправиться познавать непознанное и исследовать неисследованное прямо сейчас!

Лисса поднялась следом за ним. Действительно, пора за дело!

Портал — та самая нестабильная разорванная ткань реальности, в которую Лисса чуть не провалилась в прошлый раз — находился в подвале центрального корпуса. Воздух здесь был тяжелым, спертым, и, казалось, вибрировал на грани слышимости. В целом, атмосфера казалось гнетущей. Сейчас портал выглядел почти безобидно: темное, слегка вогнутое пятно на каменном полу, от которого слабо тянуло холодом и чем-то неуловимо чужим.

Лисса опустилась на корточки, доставая артефакты. Компас, едва оказавшись рядом с пятном, перестал хаотично вращаться — его стрелки замерли, указывая в разные стороны. Каждая — в свою. Регистратор тихо завибрировал, и на его поверхности зажглась тусклая, пульсирующая точка.

— Что-то есть? — поинтересовался Селвин, нависая над ее плечом.

— Есть, — Лисса кивнула. — Сейчас посмотрим.

Тристан, как ей показалось, попытался помочь: он отошел в сторону, чтобы не загораживать свет, и даже начал что-то чертить на полу мелом, пытаясь, по его словам, активировать остаточные руны. Пруэтт не препятствовала — может, и вправду поможет. Но чем дольше она работала, тем больше замечала, что Селвин скорее отвлекает, чем помогает. То он начинал задавать отвлеченные вопросы, требующие развернутых ответов, то вдруг решал, что им нужно проверить другой участок пола, то начинал спорить о природе магии, которую она измеряла.

— Тристан, — наконец не выдержала Лисса, — ты можешь просто постоять спокойно минуту?

— Извини, — он виновато улыбнулся и отступил на шаг. — Просто интересно. Я никогда не видел таких артефактов. Они из Большого мира?

— Да. Из Британии, — коротко ответила Пруэтт, не вдаваясь в подробности.

— И как они здесь оказались?

— Привезла с собой, — она подняла на него взгляд. — У каждого есть свои секреты, Тристан.

Селвин поднял руки в примирительном жесте:

— Без обид. Просто любопытно.

Лисса закатила глаза и вернулась к артефактам. Она сосредоточенно водила диском над порталом, записывая показания в пергамент, отмечая время, характер вибрации, интенсивность — все, что могло иметь значение. Тристан какое-то время наблюдал молча, но потом вновь начал задавать вопросы. Впрочем, на этот раз вопросы были умными и дельными — он быстро схватывал суть, и Пруэтт даже начала привыкать к тому, что он здесь.

Но что-то было не так.

Когда она достала компас в очередной раз, в тот самый момент, когда ее взгляд был прикован к стрелкам, Тристан шагнул ближе, протягивая руку, чтобы помочь зафиксировать прибор. Его пальцы скользнули по корпусу артефакта, и стрелки дрогнули, сбиваясь. Лисса недоуменно посмотрела на Селвина.

— Прости, — виновато улыбнулся тот. — Хотел помочь. Кажется, перестарался.

— Ничего, — Пруэтт поправила компас. — Показания сбились, но я запомнила предыдущие.

Она снова склонилась над порталом, но краем глаза следила за Тристаном. Селвин стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, и выглядел совершенно беззаботным. Но Лиссе показалось, — всего лишь на секунду! — что его лицо было напряженным. Словно он что-то просчитывал. Словно он…

«Показалось, — решила Пруэтт. — Ты становишься параноиком, Лисса. Не все вокруг тебя враги».

Но осадочек остался.

Работа заняла три дня. Лисса корпела над исследованием портала с утра до вечера, возвращаясь в комнату только чтобы поесть и поспать. Тристан помогал: носил приборы, записывал показания под диктовку, задавал уточняющие вопросы. Он был внимателен и предупредителен, но Лисса заметила, что он избегает прикасаться к артефактам — с тех пор, как в первый раз случайно сбил показания, Селвин предпочитал держаться на расстоянии.

— Боюсь что-нибудь сломать, — отшутился он, когда Пруэтт поинтересовалась.

— Боишься — не делай, — пожала плечами Лисса. На том и порешили.

К вечеру третьего дня, когда солнце уже клонилось к горизонту, Пруэтт решила, что у нее накопилось достаточно данных. Она переписала показания в тетрадь, проверила каждый пункт, сверила с предыдущими замерами и, удовлетворенная, отложила перо.

— Есть подвижки, — сказала она, поворачиваясь к Тристану, решив немного приоткрыть завесу тайны. Тот сидел на подоконнике, грея руки о кружку с остывшим уже отваром.

— В каком смысле?

— В прямом. Мне удалось наладить связь с Большим миром, — Лисса не стала уточнять, что связь эта появилась еще в прошлое посещение лабораторий. — Невыразимцы работают над обратным ритуалом. Возможно, скоро мы сможем вернуть Авалон в нормальную временную петлю.

Селвин замер. Его лицо вначале закаменело, а потом он улыбнулся. Широко, радостно, почти мальчишески.

— Ты серьезно? — он спрыгнул с подоконника и подошел к ней. — Лисса, это… это невероятно! Если у них получится…

— Когда у них получится. Когда, а не если, — подчеркнула она. — Загадывать пока рано, но шанс есть.

— Ты не представляешь, что это значит, — Селвин говорил быстро, сбивчиво. — Для всех нас! Нужно срочно сообщить Моргане! Тогда она…

— Не беги вперед фестрала, — осадила Тристана Лисса, но без особой резкости в голосе. — Сначала нужно довести все до ума, доделать ритуал и убедиться, что он не убьет всех нас при активации.

— Ты всегда такая прагматичная? — рассмеялся Тристан.

— Это называется «опыт», — парировала Пруэтт. — Когда-то я уже видела, как грандиозный план одного человека идет под откос. Не хочу, чтобы это случилось и с нами.

Селвин кивнул, успокаиваясь, но улыбка с его лица не исчезла.

— Значит, скоро, — тихо сказал он. — Если маги Британии получили от тебя полные сведения, то скоро мы отсюда выберемся. Они ведь получили?

Лисса задумчиво кивнула.

Ответ от Стэнли традиционно пришел утром. Сообщение было длинным, торопливым, полным восклицательных знаков и слов, написанных заглавными буквами.

«Лисса! Данные по порталу — это нечто! Мы прогнали их через анализаторы, сверили с тем, что есть в архивах, и знаешь, что они напоминают? АРКУ СМЕРТИ. Ты знаешь, что это такое? Впрочем, вряд ли. Короче: Арка Смерти — это древний артефакт, который находится в Отделе Тайн. Выглядит как каменная арка с завесой из чего-то, похожего на мерцающий туман. Никто не знает, откуда она взялась и как работает. Было предположение, что это путь куда-то. Некоторые исследователи полагали, что она — условный портал, который не предназначен для физического перехода, но позволяет путешествовать душам. В общем, теорий много, но все бездоказательные. Мы исследуем Арку уже который век, но дальше предположений не ушли. А ТВОЙ ПОРТАЛ, Лисса, по эманациям — практически один в один!»

Следующее сообщение появилось буквально через несколько минут:

«Вот тебе зарисовка, чтобы ты понимала, о чем речь. Осторожно, я не художник».

И — рисунок. Тщательный, подробный, даже с указанием реальных размеров и всевозможными пометками. Стэнли явно перерисовал его из какого-то отчета, стараясь передать каждую деталь.

Лисса смотрела на рисунок и недоумевала. Арка. Массивная, каменная, с резными узорами по бокам. Внутри — завеса. Мерцающая, текучая, похожая на туман. И над Аркой — странный символ. Переплетение линий, образующее сложный, почти гипнотический узор.

Лисса узнала и Арку, и этот символ. Она видела его раньше. Не в Отделе Тайн, разумеется, а здесь, на Авалоне. В манускриптах, которые изучала в Каэр Идрис всего несколько дней назад, когда искала информацию о зеркальном лабиринте!

Вспомнилась и приписка на полях, сделанная неизвестным писцом: «Врата. Те, что ведут не в пространстве, но между».

Тогда Пруэтт не придала этому значения — просто странный рисунок, просто еще одна загадка из тех, что попадались ей на пути. Казалось, это никак не относится к зеркальному лабиринту, а потому абсолютно для нее бесполезно. Однако теперь…

Лисса резко встала, едва не опрокинув стул. Арка Смерти. Лабиринт. Портал на Авалоне. Все это было связано. Связано одной нитью, которую она, сама того не зная, держала в руках все это время.

— Мерлин… — прошептала она, глядя на рисунок.