Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

— Мы оторвались?

— Во всяком случае, я ничего не слышу, — пожал плечами Селвин. — Но знаешь, Лисса, мне кажется, ты что-то не так поняла. И все это какая-то ерунда, с которой можно легко разобраться, просто поговорив друг с другом.

— Точно, — усмехнулась Пруэтт, устало прислонившись к дереву. — И посланный за мной отряд Браны — лучшее тому доказательство.

— Ладно, уточню: вы обе неправильно поняли друг друга. Она подумала, что ты что-то замышляешь, застав тебя там, где не нужно. Возможно, решила, что ты заодно с Гвидионом. Ты услышала какой-то обрывок разговора и тоже нафантазировала себе лишнего. Так не проще ли все обсудить спокойно?

— Нет уж, — решительно отрезала Лисса. — Я знаю, что слышала и что видела. И я знаю, что наши силы и возможности, мягко говоря, не равны. Я еще не сошла с ума, чтобы настолько подставиться. Так что я просто провожу ритуал, и мы убираемся с Авалона, с меня хватит. Тем более, что частично уже все готово.

— Как знаешь, — недовольно согласился Селвин. — Если тебе так будет спокойнее, не буду возражать. Когда все закончится, и Авалон вернется в нормальную временную петлю, ты воссоединишься с семьей, получишь их поддержку и будешь чувствовать себя увереннее, думаю, вы решите с ней все разногласия и поймете, что все не так, как казалось.

Пруэтт неопределенно хмыкнула. Авалон вернется в нормальную временную петлю? Да ни в жизнь!

Нет, начиналось-то все неплохо. Хорошо даже начиналось. А вот вышло в итоге все совсем не так, как планировалось: прошедшая неделя принесла массу новых открытий!

Итак, все шло к развязке. Ритуал по возвращению Авалона, над которым бились лучшие умы Магической Британии под руководством магистра фон Хаазе и при координации Стэнли Линча, был наконец разработан. Последние проверки, перекрестный анализ, финальные корректировки — и вот уже Лисса держит в руках подробнейшую инструкцию, от которой у непосвященного пошла бы голова кругом, а у нее, мастера ритуалистики, наоборот, загорелись глаза. Красивая работа. Тонкая. Сложная. Именно то, что она любила.

С ее стороны требовалось не так уж много — по крайней мере, по сравнению с тем, что творили маги на том конце. Но и не так уж мало, чтобы расслабляться. Однако, возникла небольшая проблема: проводить их часть ритуала следовало не в лабораториях, где связь с Большим миром работала, а в центральной точке острова. А где у нас центральная точка? Правильно, Каэр Идрис. Сердце старого Авалона.

Предполагалось, что Моргана ле Фей, как самая сильная волшебница острова, должна будет выступить главным проводником. Плюс еще несколько магов поддержки. Как минимум тот же Тристан, как думалось Лиссе, вызвался бы помочь без колебаний! Кто еще? Она сама, Брана, ребята из отряда, Корбин, Элрик, возможно? Впрочем, это все было решаемо. Основной вопрос заключался в координации действий. Связь с Большим миром работала только в аномальной зоне лабораторий, а значит, нужно четко все согласовать!

С Линчем договорились о следующем: Пруэтт сейчас отправляется в Каэр Идрис — утрясает все детали с Морганой, подготавливает участников, договаривается о времени и распределении ролей. Затем возвращается в лаборатории, чтобы передать Стэнли всю информацию, подтвердить договоренности и обозначить точное время. Затем — снова в Каэр Идрис, где и будет проведена авалонская часть ритуала одновременно с британской.

Да, муторно. Да, много беготни. Да, выматывает. Но ничего не поделаешь: ритуал должен начаться одновременно и в Большом мире, и на Авалоне. По-другому, с учетом разных временных потоков и отсутствия нормальной связи, было просто невозможно определить тайминг и сделать все синхронно! Чудо, что вообще удалось провести нужные расчеты! Лисса мысленно сняла шляпу перед фон Хаазе и его командой.

Воодушевленная Пруэтт — наконец-то она видела реальный свет в конце тоннеля! — сообщила новость Тристану.

— Ты скоро сможешь увидеть родителей, — сказала она, улыбаясь. — И брата. И весь остальной мир.

Селвин на секунду замер, опешив, затем забросал Лиссу вопросами и, получив достаточно четкие, пусть и без подробностей, ответы, рассыпался в благодарностях:

— Лисса, если это правда… если мы действительно отсюда выберемся… я буду у тебя в неоплатном долгу!

— Сочтемся, — усмехнулась Пруэтт. — А теперь собирайся. Нас снова пора в путь.

Собрались они быстро, а вот дорога обратно в Каэр Идрис, с соблюдением всех мер предосторожности, заняла чуть больше времени, чем в прошлый раз. Во-первых, Лисса берегла силы: подобные марш-броски требовали энергии, и неизвестно, сколько еще придется мотаться туда-сюда. Во-вторых, никто не списывал со счетов химер, непонятного мага-отшельника, строящего козни, и прочие авалонские прелести. Тристан шел с палочкой наизготовку, Пруэтт — чуть позади, прислушиваясь к лесу и собственным ощущениям.

Лес, к счастью, оказался безопасен. Щебетали птицы, в кронах деревьев шелестел ветер, сгоняя с веток первые желтые листья — на Авалоне тоже менялись времена года, хоть и не так явно, как в Большом мире. Все было спокойно.

В крепости их встретили с облегчением: знакомый маг из охраны вышел навстречу и начал обстоятельно рассказывать что-то про Моргану. А точнее — про ее отсутствие. Леди ле Фей до сих пор не вернулась с отрядом. Гвидион, судя по всему, оказался крепким орешком, а может быть, они напали на его след и теперь крались, чтобы не спугнуть. Или попали в засаду. Или…

Вариантов было много, и все они Лиссе пришлись не по душе.

Пруэтт переглянулась с Селвином: новости были не из приятных. План, который так красиво рисовался в голове и на бумаге, наткнулся на препятствие! Да и беспокойство за подругу давало о себе знать.

— Брана опытная, — тихо заметил Тристан, стоило только им закончить разговор с магом охраны и войти в крепость. — Если бы с ними что-то случилось, она бы как-то дала об этом знать. Молчание не всегда плохой знак.

— А что если они попали в засаду? — не удержалась Лисса, но тут же взяла себя в руки. — Впрочем, ты прав, давай не будем думать о плохом. Подождем несколько дней.

В глубине души, однако, она была не так спокойна, как старалась казаться. Моргана — ключевая фигура ритуала. Без нее все могло пойти наперекосяк. А если с ней что-то случилось? Если Гвидион оказался сильнее, чем предполагали? Если…

— Вот увидишь, они скоро вернутся, — подбодрил Селвин увлекшуюся составлением плохих вариантов развития событий Лиссу. — Подождем.

«Действительно, — мысленно согласилась с ним Пруэтт. — Вариант у нас только один: ждать».

Тристан ушел разбирать вещи и, судя по звукам, доносившимся из его комнаты, что-то там переставлял с подозрительным грохотом. Лисса же решила не сидеть, сложа руки. Без Морганы подготовку к ритуалу не запустить, но в Каэр Идрис были и другие дела, требующие внимания.

Пруэтт отправилась навестить подруг.

Ингрид и Хильда обитали в просторной светлой комнате на втором этаже восточного крыла. Несмотря на обилие пустых помещений, сестры предпочитали держаться вместе. Хильда, к радости Лиссы, уже практически полностью поправилась. Она сидела в кровати, обложенная подушками, с аппетитом уплетала яблочный пирог и оживленно обсуждала с сестрой какую-то прочитанную книгу.

— Лисса! — просияла Хильда, увидев гостью. — Ты пришла! Присаживайся! Ингрид, организуешь нам еще чаю?

— Не нужно, — Пруэтт опустилась на табурет у кровати. — Я ненадолго. Хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Ты выглядишь намного лучше.

— Все отлично, — Хильда покрутила забинтованной рукой. — Почти ничего не болит. Элрик говорит, еще несколько дней — и буду в полном порядке.

— Будь мы в Магической Британии, — удрученно покачала головой Лисса, — ты бы уже давно была полностью здорова.

Ингрид, стоявшая у окна с чашкой травяного чая, вдруг хмыкнула. Хильда тоже как-то совершенно невесело усмехнулась.

— Будь мы в Магической Британии, — тихо сказала она, — мы бы точно не были здоровы.

— Мы были бы очень-очень мертвы, — закончила за сестру Ингрид. — Так что уж лучше здесь, с медленным лечением, зато живые.

Лисса удивленно приподняла бровь:

— Что вы имеете в виду?

Близняшки переглянулись. Ингрид вздохнула, поставила чашку на подоконник и присела рядом с сестрой.

— Лисса, — начала она, — как и многие, мы бежали на Авалон не от хорошей жизни. С нами в Норвегии случилась одна… история. Мы не хотим о ней говорить, но поверь: если бы мы остались в Большом мире, нас бы уже не было в живых. Авалон дал нам шанс на другую жизнь. И, честно говоря, нам этого достаточно.

Лисса нахмурилась.

— Достаточно? — переспросила она. — Разве вы не хотели бы вернуться домой?

— Нет, а зачем? — удивилась Хильда. — Наш дом уже здесь. Да, иногда тут бывает скучновато. Да, однообразно. Да, тут нет многих вещей, к которым мы привыкли. Но зато тут спокойно и безопасно. А ведь именно этого мы и добивались, когда поднимались на борт «Морганы». И большинство здешних магов — такие же беглецы. Мы все искали покоя. И на Авалоне мы его нашли.

Пруэтт слушала, и внутри нее разрасталось недоумение.

— Но… как же так? — спросила она. — Я слышала совсем другое. Тристан говорил, что Авалон — тюрьма. Моргана — что она хочет вернуть остров в нормальную временную петлю. Корбин и другие ученые бьются над загадками магии, пытаясь пробить барьер…

— Потому что они — меньшинство, — перебила Ингрид. — Тристан хочет вернуться, да. Но он — один из немногих. Большинству же здесь хорошо. Или, по крайней мере, неплохо. Тристан хочет вернуться, потому что считает, что там, в Большом мире, его ждет что-то большее, и я, в целом, понимаю его недовольство, но оно идет от того, что он изначально ожидал от Авалона чего-то другого, вот и все. Ты пойми, Лисса, недовольные будут всегда. Просто потому, что все люди разные, и всем не угодишь никогда.

— А Моргана? — не унималась Пруэтт. — Она же…

— Моргана — особый случай, — вздохнула Хильда. — У нее комплекс вины. Ей кажется, что она виновата в том, что случилось с Авалоном. Хотя на самом деле… ну, тут не нам судить. Мы ее и не виним. Никто из нас не винит. Но она не может себе этого простить. Поэтому и пытается что-то сделать. Исправить. Искупить.

— А ученые? А Элрик? А Корбин и остальные?

— Элрику и здесь хорошо. А остальным просто интересно, — улыбнулась Ингрид. — Они же ученые. Они не столько хотят вернуть Авалон в Большой мир, сколько разгадать загадку. Понять, что произошло, как это работает, можно ли это повторить. Знаешь, есть люди, для которых процесс важнее результата. Они могут всю жизнь решать одну головоломку и быть счастливыми.

Лисса молчала, переваривая услышанное. Выходит, все, что она знала об Авалоне, было… ну, не совсем ложью, но и не совсем правдой. Оказывается, большинству здесь… нравилось. Или, по крайней мере, их все устраивало.

— Но есть же и те, кто хочет вернуться? — спросила она наконец.

— Единицы, — честно ответила Ингрид. — Многие, как я уже сказала, просто хотят разгадать загадку. Я не знаю, что они будут делать, когда (или, вернее, если) это случится. Возможно, останутся. Возможно, уплывут. Но в любом случае, Лисса… не все разделяют планы Морганы. И не все о них знают.

Пруэтт поблагодарила сестер за откровенность, попрощалась и вышла в коридор.

К себе она шла, мысленно прокручивая в голове все услышанное. С одной стороны — ничего страшного не случилось. Просто ее представление об Авалоне оказалось неполным. С другой — это меняло дело. Если большинство не хочет возвращаться, что будет, когда ритуал сработает? Как они воспримут насильственное возвращение в мир, от которого бежали?

Пруэтт остановилась, вздохнула и покачала головой. В любом случае, процесс уже запущен. Ритуал готов, Линч ждет подтверждения, фон Хаазе закончил расчеты. И, если честно, ей было плевать на большинство. Она хотела вернуться домой. К семье. К Антонину. К своей жизни. В конце концов, своя рубашка — ближе к телу. Она решила, что после возвращения Авалона в нормальную временную петлю сумеет защитить Ингрид и Хильду. Если, конечно, их еще будет от чего защищать — столько лет прошло, возможно, те, кто охотился за ними, давно о близняшках и думать забыли, а то и вовсе — умерли! Успокоив себя этим, Лисса отправилась дальше.

Ждать Моргану просто так, сидя в четырех стенах, было бессмысленно. И, к счастью, у Пруэтт имелось дело, которое не требовало присутствия хозяйки Каэр Идрис. Дело, связанное с Аркой Смерти, находящейся в Министерстве магии Британии, зеркальным лабиринтом и порталом в заброшенных лабораториях.

И Лисса отправилась в библиотеку, где и провела следующие несколько дней, продираясь сквозь горы пыльных фолиантов, свитков и обрывков пергамента. Информация, как это часто бывает, была разрозненной, иногда противоречивой, но, сложив кусочки воедино, Пруэтт смогла восстановить примерную картину.

Арка Смерти и зеркальный лабиринт были частями одной системы. В древности — задолго до Разрыва, задолго даже до прихода римлян — маги, называвшие себя Стражами Перекрестков, создали механизм, позволяющий путешествовать между реальностями. Не физически. Вернее, изначально не физически.

Принцип был таков: маг входил в зеркальный лабиринт. Там, среди бесконечных отражений, он мог увидеть другие версии себя — те, что жили в параллельных ветвях реальности. Если он находил двойника, с которым его душа резонировала достаточно сильно, он мог «перепрыгнуть» — оставить свое тело и переселиться в тело двойника в другой реальности.

Позже — уже в эпоху Мерлина и Артура — систему доработали. Теперь можно было также перетащить душу своего двойника (с накопленными ею знаниями и памятью) к себе. Причем, не только к себе в настоящее время, но и к себе в любой момент прошлого! Конечно, это было сопряжено с некоторыми рисками. Перемещалась душа в отраженной реальности зеркального лабиринта, — в Зазеркалье, — и могла выбрать для себя любое из воплощений, которые видела. Вот тут и появилась Арка. Просто Арка, а уж никак не Смерти. Она действовала в комплексе с лабиринтом и направляла заблудшую душу именно туда, куда нужно. В принципе, можно было и просто откровенно поговорить с двойником, но маги, не раз обжегшиеся на нарушенных договоренностях, не хотели больше рисковать и оставляли своему протеже лишь иллюзию выбора. Душа из Зазеркалья, независимо от своего решения, перемещалась в нужную реальность. Точка входа — зеркало, точка выхода — Арка.

На словах все вроде выходило прекрасно, но как это все можно было организовать на самом деле, Лисса и не представляла! Даже поверхностное изучение принципов работы всей этой чудовищной системы вызывало оторопь. Похоже, возможности магов прошлого были несоразмерно велики!

Итак, как бы то ни было, но Арка была создана и несколько позже обнаружился один побочный эффект: после активации Арку можно было использовать и для физических перемещений. Но для этого нужно, чтобы через нее сначала прошла душа — «протоптала дорожку», как мысленно окрестила этот процесс Пруэтт. После активации Арка становилась порталом, через который маг, в тело которого попала душа двойника, теперь мог перемещаться вполне себе физически.

Изначально Арок было две — вход и выход. Но одна из них была то ли утеряна, то ли разрушена. Маги из исследовательской группы, работавшие в лабораторном комплексе, видимо, нашли информацию об Арках, но не знали всей механики. Вероятно, они решили, что Арки — это просто обычные порталы. С учетом того, что среди исследователей были и невыразимцы, они вполне могли видеть Арку Смерти в Министерстве магии, а быть может, даже изучали ее! Вот и решили: выход найден! И сосредоточились на создании аналога второй Арки, который позволил бы пробить брешь в барьере, отделяющем Авалон от остального мира.

В принципе, у них получилось: связь между их порталом и Аркой смерти образовалась, но работала она нестабильно и хаотично. Кроме того, не поняв до конца всю суть процесса перемещения, волшебники просто не сообразили, что для того, чтобы портал работал корректно, им недостает основного «ингредиента» — души двойника. А может, знали, и планировали этот вопрос решить позже, но созданный ими проход внезапно активировался и затянул в себя всех, кто был поблизости. Как бы то ни было, но ученые исчезли в «нигде» навсегда.

«Потому что они не прошли через лабиринт, — решила Пруэтт. — Их души не были готовы к переходу, не прошли инициализацию».

Но Лисса-то — прошла! Молли Уизли, которая бежала по зеркальному коридору, спасаясь от одной реальности и попадая в другую была тем самым «первым» переходом. Она активировала Арку Смерти для физического перемещения. Сама того не зная, подготовила путь для себя же — для той, кем стала теперь.

Значит, для нее, Лиссы Пруэтт, портал должен работать! Пусть второй Арки больше нет, но ведь и у исследовательской группы что-то получилось. Нужно только все правильно рассчитать и доработать процесс перехода! Лисса пододвинула к себе тетрадь со всеми данными по порталу и принялась писать формулы.

За расчетами она провела остаток дня и большую часть ночи. К утру ее голова гудела, глаза слипались, но на листе пергамента, испещренном рунами, цифрами и схемами, вырисовывался четкий план. Даже если ритуал по возвращению Авалона провалится, у нее теперь есть запасной вариант!

Для четкого перехода, помимо усилителей, ей нужен будет «маяк». Кто-то с той стороны, кто поможет сориентироваться в пространстве, кто будет тем якорем, за который она сможет зацепиться. Кто-то, с кем у нее сильная магическая связь. Кто-то, кому она доверяет безоговорочно.

Антонин.

Пруэтт улыбнулась, глядя на расчеты. Если все пойдет по плану, она сможет не только сама выбраться с Авалона, но и забрать с собой тех, кто захочет уйти. Тристана, например. Или Элрика, если он передумает оставаться. Или кого-то еще.

«Но сначала нужно замкнуть круг», — напомнила она себе.

Рыжая незнакомка из зеркального коридора — это она. Лисса Пруэтт. Или Моллиссия — первая версия, запустившая все это. Именно она выдернула Молли Уизли из ее реальности и отправила в прошлое. И теперь Лисса должна сделать то же самое.

Она должна пойти к зеркальному лабиринту. Должна найти ту самую Молли, из той ветви реальности, где Пруэтты погибли, а она сама стала чужой в собственной семье. Должна предложить ей сделку, убедить ее, направить. Должна замкнуть петлю. Иначе все, что она сделала пойдет прахом: временной парадокс может с легкостью разрушить эту реальность. Кроме того, Лисса, перестраховываясь, решила, что к тому времени, когда (или если!) она сама попытается пройти через портал, Молли Уизли уже должна быть на месте, в прошлом, в теле семнадцатилетней Лиссы Пруэтт. Как знать, вдруг без этого Арка не сработает нормально? Пруэтт не была уверена в том, что это обязательное условие (в конце концов, оно ведь уже было выполнено в прошлом!), но в любом случае рисковать не хотела.

Пруэтт решительно поднялась, переоделась в зеленое платье и, накинув мантию, вышла из комнаты.

В коридоре она столкнулась с Тристаном. Тот, судя по виду, только что встал — взъерошенный, заспанный, с кружкой травяного отвара в руке.

— Ты куда? — спросил он, зевая. — На улицу? Солнце только встало, между прочим.

— Прогуляюсь, — коротко ответила Лисса.

— Составить компанию?

— Да нет, не нужно, спасибо. Я ненадолго, просто воздухом подышу.

Селвин пожал плечами, не став спорить, и, пожелав ей удачи, скрылся в своей комнате. Пруэтт же вышла за ворота крепости и направилась к Саду Камней.

Зеркальный лабиринт был все так же странно красив. Черные стеклянные плиты, вставленные в землю под разными углами, отражали серое утреннее небо, деревья, кусты папоротника и ее саму. Бесконечные Лиссы смотрели на нее со всех сторон. Молодые, старые, уставшие, счастливые, отчаявшиеся. Те, кем она была. Те, кем могла стать.

Пруэтт махнула палочкой, накладывая на себя иллюзию, и подошла к самому большому зеркалу — тому, что стояло в центре лабиринта, чуть в стороне от остальных. Его поверхность была не просто черной, она казалась живой, текучей, словно смола или глубокая вода в безлунную ночь.

Лисса подняла руку, коснулась стекла и прикрыла глаза.

«Я здесь, — подумала она. — Я пришла. Как и ты когда-то. Теперь моя очередь».

Она открыла глаза и посмотрела в глубину зеркала. На нее смотрела Молли. Молли Уизли, уставшая, потерянная, прижимающая к груди врученную ей Дамблдором черную тетрадь, готовая на что угодно ради второго шанса.

— Выбирай с умом, — тихо сказала Лисса — так же, как когда-то сказали ей.

И мир вокруг дрогнул.