Эксперимент Борготты (джен)

Они успели. Папа Лусэро, чье тело-паук теперь было соткано из чистого разума и звездного ветра, настиг ракету у самой границы стратосферы Ларгитаса. На этот раз он не стал поглощать смерть. Вместо этого схватил ракету своими мохнатыми лапами, и отшвырнул в сторону, заставив цветок ядерного взрыва распуститься в вакууме, не причиняя никому вреда. Взрыв озарил половину планеты, и в его свете Лусэро Шанвури выглядел уже не спасителем, а скорее, безумным пиротехником, устроившим грандиозный фейерверк.

В хаосе, возникшем по сигналу воздушной тревоги, Юлия Руф и Гюнтер Сандерсон вывели Натху из бункера. Мальчик не сопротивлялся. Он вообще никак не реагировал на происходящее, словно его сознание всё ещё находилось за тридевять земель отсюда в компании тех, кого люди называли флуктуациями космического пространства. Лишь когда колант Борготты-Тумидуса, сверкая нитями-связями, камнем рухнул с неба, чтобы забрать их, Натху впервые поднял голову и посмотрел вверх. Взгляд его был пугающе осмысленным и чужим.

Они приземлились и перешли в малые тела примерно за километр до переданных Юлией координат. Повезло, что секретный исследовательский центр находился посреди пустыря, и они никого не угробили при посадке. Зато часть ограждения запретной территории расплавилась, (наверняка вместе с камерами слежения и сигнализацией). По ту сторону повреждённого ограждения вдали виднелись лишь три человека: двое обычного роста и один поменьше — ребёнок. Цель их прибытия на Ларгитас. Подхватив ребёнка на руки, стройная фигура в чёрном комбинезоне, в которой Лючано безошибочно узнал жену, устремилась к ним. За ней, стараясь не отставать, бежал незнакомый мужчина (наверняка Сандерсон).

— У нас меньше пары минут до того, как опомнится служба безопасности, — предупредила Джессика.

— Не успеют, — понял Лючано. — Бежим им навстречу.

Колантарии вложили все силы в отчаянный рывок. Но всё равно вероятность того, что они успеют, была очень мала. Это было понятно и без расчётов гематров.

— Выстраиваем связи на бегу! — рявкнул Гай Тумидус, жалея о том, что не прихватил с собой набор армейских стимуляторов. Хотя они всё равно наверняка исчезли бы при переходе в волновое тело и последующем возвращении в малое.

Лючано никогда раньше этого не делал, но всё когда-нибудь случается в первый раз. Сейчас ему придётся не только устанавливать связи на бегу, но и без троекратно подтверждённого разрешения управлять двумя незнакомыми людьми, один из которых был антисом. Ну, что ж, Папа Лусэро их не угробил, будем надеяться, что и мальчишка не станет. А если что, то находившийся поблизости лидер-антис вудунов их подстрахует. Почувствовав, что что-то изменилось, Лючано бросил взгляд вверх и увидел, что в небе появился светловолосый исполин — Нейрам Саманган. Значит их будут страховать двое антисов. Как посчитала бы Джессика, это удваивало их шансы остаться в живых.

Увидев загорающиеся нити связей, Юлия поняла, что собирается сделать Лючано, и набегу попросила Сандерсона:

— Свяжитесь с сыном. Успокойте его. Это наши друзья. Они помогут быстро покинуть планету.

— Хорошо, — задыхаясь от непривычной нагрузки, выдохнул Гюнтер. Он чувствовал, что Натху боится перехода в волновое тело, и постарался внушить ему спокойствие и уверенность в том, что всё будет хорошо.

Под шелухой Лючано увидел не ребенка, а прозрачный кристалл, внутри которого металась испуганная искра. Вокруг кристалла вились серебристые тени, не угрожая, а оберегая его. Тени беззвучно пели на языке, который Лючано уже когда-то слышал — так шептала ему частица флуктуации, вселившаяся в него на галере Тумидуса.

— Не тронь, — гибкой лианой хлестнул по сознанию ментальный голос Ндоли Шанвури. — Они оберегают его. Как лоа. Если ты сейчас попытаешься навязать ребёнку свою волю, они защитят его, как своего детёныша.

Мысль о том, что у считавшихся монстрами флуктуаций космического пространства могут быть дети, с одной стороны, казалась абсурдной, а с другой, — вполне логичной. Интересно, как они размножаются, почкованием, или как? Лючано с трудом заставил себя отбросить ненужные мысли и сосредоточиться на главном. Он потянулся к нитям моторики и речи ребёнка. Моторика была очень хорошо развита, а речь — не очень. А вот и ещё один пучок нитей — третья сигнальная система, которая была лишь у антисов. Хорошо, что успел выплеснуть перед этим боль, и не испугает мальчика. И без того риск слишком велик.

Джессика, чье лицо под шелухой было лицом античной мойры, прядущей нити, возразила вудуни:

— Вероятность того, что флуктуации нападут на нас, если мы возьмем мальчика, восемь процентов. Если оставим здесь — девяносто три, что брамайны или ларгитасцы, пытаясь использовать, убьют его.

— Забираем, — решил Тумидус, и его легионер под шелухой эффектно рубанул мечом воздух.

Волна тепла и удивления прошла сквозь колантариев, когда Натху оказался внутри их общей реальности. Мальчик не стал чужим. Он вплелся в ткань коланта, словно давно потерянная и наконец найденная нить. Серебристые тени флуктуаций, сопровождавших его, остались снаружи. Они не последовали за ним, но и не ушли — замерли в почтительном отдалении, наблюдая.

А потом грянул голос. Он не был адресован никому из них лично, он просто был, заполняя собой всё вокруг: сознание, воздух, пространство между звездами:

— Отдайте. Он наш. Вы умеете терять. Мы — нет. Отдайте.

Папа Лусэро, громадным пауком висевший на границе стратосферы, вздрогнул всеми лапами. Нейрам Саманган схватился за голову. А Лючано понял — вот оно. Момент, ради которого профессор Штильнер готов был продать душу, а Юлия — рискнуть жизнью. Контакт.

Они ушли в пояс астероидов за границей Ларгитасского сектора пространства. Под прикрытием обломков скал, куда не совались ни гражданские флоты, ни военные патрули, коланты Борготты и Марка Тумидуса стали невидимыми для приборов. Под шелухой это место выглядело горной долиной, усыпанной обломками скал, свалившихся сверху после землетрясения. Здесь можно было отдохнуть от безумной гонки и подумать о том, что делать дальше. Именно здесь и предстоял главный разговор.

Натху Джутхани сидел в центре группы людей в позе лотоса. Теперь он выглядел под шелухой тем же, каким был в реальности, — обычным ребёнком. Похожий на незаконченную статую (части тела проработаны идеально, а вот лицо размыто, без черт) Гюнтер Сандерсон сидел рядом с ним, слегка опираясь спиной на камень позади, но сын не обращал на него внимания. Мальчик был сосредоточен на Лючано.

— Ты пахнешь ими, — голос Натху был тихим, но его прекрасно все слышали. Лючано так и не понял, говорил ли ребёнок вслух или общался с ними телепатически. — Той, что жила в тебе. Она говорила со мной. Она сказала, что люди разные. Что не все охотники.

Кукольник опустился на корточки напротив ребенка. Он увидел мысленный образ, который послал ему мальчик — поле спелой пшеницы, по которому гулял ветер. Ветер был мыслями, а колосья — воспоминаниями. Много воспоминаний было чужими, непонятными.

— Та флуктуация, что была во мне, она искала друга. И нашла. Её звали... — Лючано запнулся, понимая, что у них нет имен.

— У них есть имена, — проговорил Натху с укоризной, услышав его мысли. — Просто вы не умеете их слышать. Как не слышали меня. Вы хотите говорить с ними, чтобы использовать. Как хотите использовать меня.

Юлия шагнула вперед, но мальчик даже не обернулся. Она старалась говорить такими же простыми фразами, как и Лючано, которые должны быть понятны не только ребёнку, но и разумным негуманоидам, с которыми тот умел общаться:

— Ты ошибаешься, Натху. Мы хотим понять. Чтобы больше никогда не убивать тех, кто не желает нам зла. Твои друзья... они убили много людей. Люди убили много их. Это война, которой не должно быть. Разумные не должны друг друга убивать.

— Они защищались. — В голосе мальчика послышалась боль. — Они видели, как вы режете космос. Как вы плодитесь и захватываете. Они думали, вы — болезнь. Так думают многие до сих пор. Но есть те, кто верит, что вы можете вырасти.

— Научи нас, — попросил Лючано. — Ты единственный, кто может стать мостом между нами. Мы не просим тебя предать их. Мы просим научить нас слышать.

Натху надолго замолчал. Гюнтер сжал кулаки, Джессика лихорадочно перебирала нити вероятностей, но все они были равны — пятьдесят на пятьдесят.

— Хорошо, — сказал наконец мальчик. — Я попробую. Но сначала... вы должны вернуть того, кого потеряли. Того, кто пахнет тобой, — он указал на Лючано. — Его здесь нет, но он здесь. Он запутался. Вытащите его, и я покажу вам, как слушать звезды.