А как бы поступила Гермиона (гет)

ГЛАВА 5

Приближался Хэллоуин и Эмма все больше и больше напрягалась. Конечно, она не была той Гермионой, которая так остро отреагировала на слова Уизли, она даже не на том факультете училась. На Слизерине, на удивление, были довольно доброжелательные отношения между студентами. Даже ее, маглорожденную, приняли и не гнобили. Безусловно, по большей части, это была заслуга Гарри и Драко, которые ненавязчиво, с первого дня, дали понять, что оба наследника древних и благородных домов благоволят маглорожденной Грейнджер. Но все же что-то витало в воздухе, что не давало ей расслабиться.

Утром 31 октября она поняла — тролль будет. Когда после урока по чарам, мимо нее пробежала, заливаясь слезами, Миллисента Буллстроуд, Эмма почувствовала странную обреченность. Ей казалось, будто что бы она не делала, события все-равно пойдут по известному сценарию, приведшему в итоге к смертям, трагедиям, и бросившим ее в объятья Рона Уизли.

Рванувшие за Миллисентой Пэнси Паркинсон и Блейз Забини, а также направленные на Рона Уизли палочки всех оставшихся, и ее в том числе, слизеринцев, заставили Эмму усомниться в своих выводах. Однако, после слов Гарри о недопустимости оскорбления девочек, предателях крови и дуэльном кодексе, она с ужасом осознала, что тролль и не нужен. Они и так, все, окажутся в коридоре третьего этажа и столкнутся с Пушком.

Естественно, попытки отговорить Гарри и Драко, вызвавшегося быть секундантом, от полночной дуэли, ни к чему не привели.

Гарри чувствовал, что испытывает судьбу, собираясь нарушить школьные правила. Шанс, что их кто-нибудь поймает был очень велик. Но с другой стороны, ему представилась возможность дополнительно показать своим софакультетникам, что он настоящий волшебник и чтит традиции волшебного мира. И такую возможность нельзя было упускать.

— Полдвенадцатого. — Драко тихо возник на пороге его комнаты. — Если мы не хотим опоздать, нам пора.

Они набросили на пижамы халаты, взяли волшебные палочки, на цыпочках вышли из коридора и оказались в Общей гостиной Слизерина. В камине все еще мерцало несколько углей. Их свет превращал стоявшие в комнате кресла в зловещие горбатые черные тени. Они уже почти добрались до выхода, когда из ближайшего кресла до них донесся голос:

— Не могу поверить, что ты все-таки собираешься это сделать, Гарри.

Вспыхнула лампа. В кресле сидела Гермиона Грэйнджер в зеленом халате и хмуро смотрела на них.

— Ты? — С удивлением шепотом воскликнул Драко. — Иди спать!

— Я чуть не рассказала обо всем твоему крестному, — отрезала Гермиона. — Он бы положил этому конец. Но я все же промолчала.

Гарри никак не мог поверить, что на свете есть люди, способные так переживать за него и в то же время, он не хотел каким-либо образом, подставлять Гермиону.

— Пошли, — сказал он Драко и направился к выходу.

Однако Гермиона не собиралась так легко сдаваться. Они стояли в коридоре, когда она вышла вслед за ними и зашипела, как рассерженная гусыня.

— Вы не думаете о нашем факультете, вы думаете только о себе, а я не хочу, чтобы Слизерин проиграл соревнования между факультетами. Из-за вас мы получим кучу штрафных баллов.

— Гермиона, — шепотом заговорил Гарри, — прости, но я не могу отказаться от дуэли, на которую сам же и вызвал. Это дело чести. Спасибо, что не сдала нас декану, но сейчас иди спать. Мы вернемся поздно.

И Гарри с Драко направились к выходу из подземелья. Они даже не успели дойти до конца коридора, когда Гермиона нагнала их.

— Я иду с вами, — заявила она.

— Исключено, — в один голос заявили оба.

— Вы думаете, я буду сидеть в гостиной, и ждать вас, сгрызая ногти? А лишняя пара глаз и ушей вам не помешают. Может и пронесет.

Они на цыпочках неслись по коридорам, расчерченным на квадраты полосками света, падающего из высоких окон. Перед каждым поворотом Гарри думал о том, что сейчас свернет за угол и врежется в Филча или наступит на миссис Норрис. Но пока им везло. Они сделали последний поворот, прыжками преодолели последнюю лестницу, оказались на третьем этаже и бесшумно прокрались в комнату, где хранились награды. Уизли и Финнигана, секунданта Рона, тут еще не было, так что они пришли первыми.

Комнату заливал лунный свет. Хрустальные ящики сверкали в лучах лунного света. Кубки, щиты с гербами, таблички и статуэтки отливали в темноте серебром и золотом. Ребята двинулись вдоль стены, не сводя глаз с дверей, находящихся в противоположных концах комнаты. Но никто не появлялся. Казалось, кто-то замедлил ход времени — минуты ползли, как часы.

— Сдается мне, нас развели. — Прошептал Драко. Шум, донесшийся из соседней комнаты, заставил их подпрыгнуть. Гарри не успел поднять палочку, как раздался голос. Он принадлежал вовсе не Уизли.

— Принюхайся-ка хорошенько, моя милая, они, должно быть, спрятались в углу.

Это был голос Филча, обращавшегося к миссис Норрис. Гарри, похолодев от ужаса, махнул однокурсникам, показывая, чтобы они следовали за ним и быстро пошел на цыпочках к двери, противоположной той, из-за которой вот-вот должны были появиться Филч и его кошка. Едва замыкавший цепочку Драко успел выйти из комнаты, как они услышали, что в нее вошел Филч.

— Они где-то здесь, — донеслось до них его бормотание. — Наверное, прячутся.

Гарри посмотрел на своих спутников, чтобы привлечь их внимание. «Сюда!» — беззвучно произнес он, тщательно артикулируя, и они начали красться по длинной галерее, уставленной рыцарскими доспехами. Позади отчетливо слышались шаги Филча.

Когда они добрались приблизительно до середины галереи, раздался скрип двери и голос Филча. Не сговариваясь, троица рванула вперед. Они влетели в раскрытую дверь, чудом не разбившись о дверной косяк, свернули направо, пробежали по коридору, а затем прыжками преодолели следующий коридор. Гарри бежал первым, совершенно не представляя, где они находятся и куда он ведет своих спутников. Позже он так и не смог понять, как ему удалось руководить общими действиями, ведь он умирал от страха, а сердце так бешено колотилось в его груди, что грозило вот-вот из нее выскочить.

Ребята проскочили сквозь гобелен и оказались в потайном проходе. Пробежали по нему до конца и остановились около кабинета, в котором проходили уроки по заклинаниям. Вдруг они поняли, что каким-то образом им удалось преодолеть прямо таки огромное расстояние — комната, выбранная для дуэли, была далеко-далеко отсюда.

— Думаю, мы оторвались, — с трудом выговорил Гарри, переводя дыхание. Он прислонился разгоряченным телом к холодной стене и вытер рукавом халата вспотевший лоб. Стоявший рядом Драко согнулся пополам, тяжело сопя и что-то бормоча себе под нос.

— Я... тебе... говорила, — выдохнула Гермиона, держась обеими руками за грудь. — Я... тебе... говорила.

— Нам надо вернуться в подземелья Слизерина, — произнес Драко. — И как можно быстрее.

— Уизли тебя обманул, — встряла в разговор Гермиона. — Надеюсь, ты это уже понял? Он и не собирался туда приходить. А Филч знал, что кто-то должен быть в этой комнате. Это Уизли дал ему понять, что в полночь там кто-то будет.

— Пошли, — махнул Гарри рукой вместо ответа.

Надо ли говорить, что до своей гостиной они добрались не скоро. Дверь, в коридоре третьего этажа, куда их привели путанные лестницы, огромный трехголовый пес и замеченный Драко люк, на котором тот стоял. Сидя в кресле в своей спальне, Эмма размышляла о предопределенности событий и ее возможностях к их изменению.

* * *

Утро в Большом зале началось как обычно. Студенты, зевая и вяло переговариваясь, пытались впихнуть в себя завтрак, мечтая о приближающихся выходных. До тех пор, пока подчеркнуто невозмутимые Гарри и Драко, одетые практически одинаково аристократично, через весь зал не подошли к гриффиндорскому столу и не встали напротив ухмыляющегося Рона Уизли. Дождавшись, когда на них обратили внимание все, присутствующие на завтраке студенты и преподаватели, и стихли разговоры, Гарри заговорил.

— Рональд Биллиус Уизли! — Его голос разнесся по всему Большому залу. — За неявку на согласованную дуэль, ты лишаешься чести. Все, данные тобой или тебе, обещания, клятвы, присяги, обязательства и заключенные договоры признаются ничтожными отныне и впредь. Любые, нанесенные тебе оскорбления, не имеют последствий, а нанесенные тобой могут быть отомщены без вызова на дуэль. Да будет так!

Вспыхнувший ореол вокруг Гарри показал, что магия подтвердила его слова. В полнейшем молчании Гарри и Драко вернулись за слизеринский стол и продолжили завтрак. Рон в ошеломлении молча открывал и закрывал рот не замечая, как вокруг него образуется пустое пространство. Дамблдор хмурился, Снейп и Флитвик прятали улыбки, МакГонагалл наливалась гневом и только Квиринус Квирелл внимательно смотрел на гордо сидящего рядом с Драко Малфоем Гарри Поттера.

Ошеломлена была и Эмма. Никак не думала она, что детский вызов и детская же подстава, может привести к таким последствиям. Только абсолютное незнание как канонным Поттером, так и канонным Уизли, дуэльных правил, позволило Малфою, в том мире, не испытать подобного позора. Она так и не придумала, как себя вести и что делать в случае, если Гарри и Драко все-таки решат участвовать в квесте, который им упорно навязывался. Единственной возможностью помешать этому, она видела раскрытие сущности Квирелла. И помочь ей в этом могли близнецы Уизли. Но как к ним подступиться, да еще после сегодняшнего, она не знала.

Вообще, проанализировав всю, известную ей информацию, она пришла к выводу, что почти за всеми приключениями, в которые так или иначе вляпывалось Золотое трио, стоял Дамблдор. Выводы она делала от обратного. Дамблдор не мог не почувствовать одержимость Квирелла, без Дамблдора Хогвартс не привел бы их в запретный коридор, да и зеркало явно было специально подставлено Гарри. Дальше то же самое. Дамблдор не мог не знать о чудовище Слизерина, не мог не почувствовать темнейший артефакт на территории школы, да и феникс явно действовал не по своей воле. События третьего курса в принципе казались срежиссированными чуть менее чем полностью. Кстати, вот еще проблема! Может как-то помочь Гарри вытащить крестного из Азкабана пораньше? А для этого, надо предъявить общественности живого и здорового Питера Петтигрю.

Ей нужен союзник. Взрослый маг. И это не Дамблдор. Поход к нему закончится либо стиранием памяти, либо палатой в Мунго.

Декан! Ну конечно! За два месяца учебы, она не увидела практически ничего от канонного профессора Снейпа. Да, строгий, да, неулыбчивый, да, требовательный. Но ни немотивированной агрессии, ни несправедливости, ни, тем более, язвительных оскорблений, ни в чей адрес, даже гриффиндорцев, она не слышала.

Но сможет ли Северус Снейп стать ее союзником, без нарушения многочисленных клятв и обетов, навешанных на него? С другой стороны, а с чего она решила, что он ими обвешан? Из книг Джоан? Из фанфиков? Что же делать? Как подойти к Снейпу?

* * *

Директор Хогвартса сидел в своем кабинете и ждал. То, что Молли Уизли не постесняется прибыть лично, дабы высказать ему свои претензии, он не сомневался. И даже решил не слишком возражать. Все-таки он действительно был некоторым образом виноват в том, что ее младший сын приобрел статус отщепенца волшебного мира еще на первом курсе. Сам Даблдор не сомневался, что рано или поздно, Рона Уизли ждет именно такая судьба. Особенно после того, как ему не удалось стать другом Гарри Поттера.

Вся ситуация, сложившаяся на сегодняшний день, была совершенно непредсказуема.

Начать с того, что обеты Снейпа, данные как Лили, так и ему, были нейтрализованы после поступления Поттера на Слизерин. Клятва декана факультета, поддержанная магией Хогвартса, просто выжгла магические нити с запястья зельевара. Попытка убедить Северуса дать новые обеты в иных формулировках, наткнулись на наигранное недоумение последнего. Директор затем довольно многословно попытался объяснить, что просто хотел дополнительных гарантий для Поттера. Снейп с наглой усмешкой заявил, что сама магия показала и приняла, что его помощь своему студенту, как декана, значительно более предпочтительна, чем любые другие обеты и клятвы. И, не обращая внимания на скрип зубов директора, отбыл в своем фирменном стиле, взмахнув полами мантии, как черными крыльями.

Отсутствие возможности влияния на Поттера через друга, которым не смог стать Рон Уизли, через декана его факультета, которым не стала Минерва, да даже через Хагрида, который сообщил, что Поттер не доверяет ему от слова совсем, чрезвычайно напрягало директора. Весь его план летел к демонам.

Ему нужен был наивный ребенок, восторженно внимающий людям, открывающим ему волшебный мир — он получил хитрого, осторожного и почему-то прекрасно осведомленного Поттера, да еще и поступившего на Слизерин и заведшего дружбу с Малфоем.

Директору было необходимо доверие Поттера, необходимо было столкновение Гарри с Волдемортом и, как следствие, признание его, Дамблдора, наставником и куратором. Без этого, невозможно было бы вырастить так необходимого ему Героя. Гарри должен увидеть именно в нем, доброго, мудрого и все понимающего учителя. Чтобы в решительный момент сделать то, к чему его направило пророчество десять лет назад. Умереть.

Камин полыхнул зеленым, но вместо ожидаемой матриарха семейства Уизли, в директорский кабинет шагнул сиятельный Лорд Малфой.

— Директор. — Малфой склонил голову в приветствии, больше похожем на простой кивок и протянул Дамблдору свиток пергамента с болтающейся на витом шнурке сургучной печатью. — Сим уведомляю вас, что в течение четверти часа в Хогвартс прибудет сводная комиссия из представителей Попечительского совета школы и Департамента магического правопорядка, для проверки сообщения об угрозе безопасности учащихся.

— И чем, по-вашему, вызвана подобная угроза, мистер Малфой? — Голос директора был спокоен и умиротворен.

— Наличием в замке волшебного существа пятого класса опасности, в помещении, не оборудованном должной защитой от проникновения.

В сознании Дамблдора послышался грохот от полностью рассыпавшегося плана.