Холмс. Гарольд Холмс (джен)

В ночь на Самайн Альбус Дамблдор не спал. Несмотря на то, что он относился к старым праздникам с глубоким скепсисом, было множество причин, чтобы ожидать в определенные даты чего-то «эдакого», как от мира в целом, так и от конкретных волшебников в частности. Конечно, для большинства современных магов тот же Самайн был просто неплохим поводом выпить, поворожить или устроить костюмированный бал, но… Всегда существовало то самое «но»!

Дело в том, что маггловский мир и мир магический — это были не просто два общества, разделенные Статутом Секретности. Это были две разные реальности, которые когда-то, в незапамятные времена, наслоились друг на друга, как два листа пергамента. В местах соприкосновения образовались проходы, зоны, где законы одного мира просачивались в другой. Олимп в Греции, Атлантида, шумерские города-звезды, заколдованные леса Туата Де Дананн, холмы, в которых обитали сиды — все это были некогда мощнейшие узлы такого наложения, где магия текла полноводной рекой.

Но времена менялись. Реальности, словно устав от друг от друга, начали медленно, но неотвратимо расходиться. Переходы — те самые порталы в Изначальный магический мир — один за другим закрывались, запечатывались самой тканью бытия. Шумеры канули в Лету, Атлантида погрузилась в пучину, врата в холмы заросли терновником и забвением. В Британии остались лишь островки-заповедники, вроде Хогвартса с его Запретным лесом, Косого переулка, да десятка-другого иных, менее масштабных локаций. Осколки той, иной реальности, застрявшие в мире людей.

К тому моменту, как был подписан Международный Статут Секретности, большинство переходов в Исконный магический мир оказались запечатаны навсегда. И Дамблдор считал, что слава Мерлину! Да, магия здесь, в этих оставшихся осколках, была слабее, чем в легендарном Изначальном мире, но ведь не пропала же вовсе! Невелика цена за спокойствие и благополучие. В былые времена, когда границы еще были открыты, магам прошлого всегда приходилось держать ухо востро, ожидая внезапного нападения или чего похуже. Существа, населявшие магическую реальность были отнюдь не милыми: капризные, могущественные, непостижимые и часто враждебные, они доставляли немало хлопот. Сиды, заключавшие кабальные сделки; твари, для которых человеческая жизнь и душа не значили ровным счетом ничего… Список можно было продолжать еще долго.

Пытаться пробиться в Исконный мир снова и открыть порталы? Нет уж, спасибо! Альбус видел счастливое будущее волшебного сообщества совершенно в ином: медленная, осторожная интеграция существующего осколка магической реальности с маггловской цивилизацией. Сотрудничество, а не изоляция. Магглы для Дамблдора были частью сложного уравнения выживания — не только из-за их ракет и атомных бомб, но и из-за их собственной, странной, эгрегориальной магии — веры, которая в местах ее силы могла подавить любое волшебство.

Конечно, выходя за пределы собственных аномальных зон, волшебники чувствовали себя очень неуютно. Магический фон в мире простецов был чуждым, разреженным. Слабые маги могли наколдовать едва ли с десяток заклинаний, а потом долго восстанавливались. Сильные, конечно, способны были на большее, но тоже ощущали, что их возможности весьма ограничены. Вот почему даже маглорожденные, отучившиеся в Хогвартсе, редко возвращались в прежнюю жизнь. Они и на каникулы-то не хотели уезжать! Однако Альбус по-прежнему верил, что объединившись с простецами, волшебники бы обязательно нашли разумный выход из сложившейся ситуации.

Увы, не все разделяли точку зрения старого, повидавшего жизнь директора! Вот, Том Реддл, например. Ведь вроде же умный мальчик, а дурак дураком! Он, как, впрочем, и его сподвижники, жаждал возврата к корням. Том видел в угасании магии признак деградации, осквернения «чистой крови» и мечтал разбить стены заповедника, вернуться к истокам силы, вновь открыть врата в Изначальный Мир, не задумываясь о том, кто или что может выйти оттуда навстречу. Его лозунги о чистоте крови были лишь удобной ширмой, за которой скрывалось куда более опасное и глупое стремление — поиграть с огнем, способным спалить дотла не только магическую Британию.

Именно поэтому их противостояние было столь фундаментальным. Не просто битва «добра» и «зла» в примитивном понимании. Это была битва за будущее: открыть ли ящик Пандоры в погоне за силой прошлого или осторожно нести свой угасающий свет в будущее, пусть и менее яркое.

Итак, сегодня, в ночь на Самайн, Дамблдор не ждал ничего хорошего. Старость — не радость, и тело требовало покоя, но мозг отказывался отключаться. Альбус ощущал надвигающиеся проблемы, и, как это частенько бывало, предчувствие его не обмануло.

Сначала дрогнули и запели тонким, ледяным звоном хрустальные подвески на одном из столиков — артефакты, завязанные на защиту дома Поттеров. Затем вспыхнул, испепеляя лежащий рядом пергамент, сигнальный рубин в оправе. Ловушка сработала.

Дамблдор, сердце которого на мгновение сжалось, бросился к другим приборам. Да, Фиделиус пал. Да, в доме была активирована мощнейшая магия. Но что-то было не так. Стрелка на приборе, отслеживающем «жизненную силу» Тома Реддла, замерла в странном положении — не на «жив», не на «мертв», а где-то посередине, вибрируя с нездоровой частотой.

«Не жив и не мертв. Как так?»

Пока Альбус Дамблдор лихорадочно перебирал варианты, на стене, среди спящих портретов прошлых директоров, проявился еще один — портрет старого алхимика Элфрика Чертополоха, чей оригинал висел в гостиной дома Поттеров.

— Альбус! — вскричал он. — В Годриковой Впадине! Он пришел! Темный Лорд!

— Рассказывайте, Элфрик. Что видели? — тут же обернулся к говорящему Дамблдор.

Чертополох, захлебываясь, выложил все: крики Джеймса снизу, шум боя, затем — страшная тишина. Взрыв двери в детскую. Лили, заслонившая кроватку… Зеленая вспышка. И потом — вторая вспышка, направленная на малыша, и тут же — ослепительное, обратное свечение, будто все зло, выпущенное Темным Лордом, разом ударило в него самого. Портрет не понимал механизма ловушки, но видел результат: Волдеморт обратился в пепел, а ребенок… ребенок выжил, лишь заплакав от испуга.

Радости не было. Была горечь и чувство глубокой потери. Гибель Лили… Джеймса… В идеале, так не должно было случиться. Ловушка, замаскированная под защиту ребенка и настроенная на отзеркаливание конкретного убийственного заклинания, должна была сработать мгновенно, нейтрализовав угрозу. Он недооценил скорость Реддла, его презрение ко всему, что стояло на его пути. Цена оказалась непомерной.

Альбус уже собирался выдвигаться в Годрикову Впадину — в конце концов, ребенка нельзя было оставлять одного среди трупов и руин, — как вдруг в камине директорского кабинета вспыхнуло пламя, и в нем появилось перекошенное от паники лицо Миллисенты Багнолд.

— Мистер Дамблдор! Альбус! Волдеморт пал, Поттеры мертвы. Соседи видели, как с дома Поттеров спала защита, как Тот-Кого-Нельзя-Называть лично зашел в коттедж, и уже не вышел. Они вызвали авроров, и кто-то излишне говорливый уже растрепал всем, что там произошло! Новости разносятся по всей стране, как Адеско Файер! Нужен срочный сбор Визенгамота и всего руководства! Британия на пороге хаоса! Вы нужны здесь, немедленно!

Дамблдор сомкнул веки на долю секунды, ощущая тяжесть предстоящего выбора. Он не мог быть в двух местах одновременно. Стабилизация магической Британии, только что потерявшей своего самого страшного врага (пусть и ненадолго, как он теперь подозревал) была важнее. Сейчас начнется хаос: ликование одних, ярость других, бегство третьих. Стране грозила волна насилия, и его присутствие, его авторитет были необходимы, чтобы направить этот поток в хоть сколько-нибудь управляемое русло.

— Я понимаю, Миллисента, — уверенно кивнул он. — Собирайте всех. Я буду в Министерстве через пол часа.

Огонь в камине погас. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем странных приборов. Ребенок. Одинокий, теперь уже знаменитый, невесть как выживший ребенок. Мальчик Гарри, который еще не выполнил свою миссию до конца. Возможно, Том и не умер окончательно лишь потому, что согласно пророчеству, победить его мог лишь один конкретный человек? В таком случае, становилось понятно, почему ловушка сработала косо. Вероятно, никто не должен был помогать мальчику, он должен был сразиться со своим врагом сам и только сам! Ну конечно же!

Что ж, мальчика нужно было срочно спрятать. Причем спрятать так, чтобы никто из сторонников Тома его не нашел. Единственным вариантом был маггловский мир. Гарри нужно было отправить к его тетке — Петунье.

Безусловно, гибель Поттеров не фигурировала в первоначальном плане, но, как истинный стратег, Дамблдор допускал и такой вариант, а потому заранее продумал, кому лучше всего будет передать маленького героя. Это было единственно верным решением. И безопасным. Однако отправиться туда сам он сейчас не мог.

Альбус ненадолго задумался, перебирая варианты. Хагрид. Большой, верный, эмоциональный, практически невосприимчивый ко многим видам магии благодаря своей великаньей крови. И, что немаловажно, он был здесь, поблизости. Возможно, неплохим вариантом также была Минерва, — в конце концов, некоторое время назад она даже направлялась к дому Дурслей, разведать обстановку на всякий случай, — но Макгонагалл также должна была присутствовать и на заседании Визенгамота. Потому сияющий патронус-феникс отправился именно к леснику.

В ожидании Хагрида, Дамблдор не терял времени даром: он отправил серию инструкций членам Ордена Феникса через сеть портретов, составил краткий план действий для первых часов после официального объявления новости о падении Волдеморта в прессе, а также успел провести парочку важных разговоров по сквозному зеркалу с некоторыми членами Визенгамота, наметив основные тезисы предстоящего заседания. Когда наконец раздался робкий стук в дверь, Альбус уже был полностью готов.

— Входите, Рубеус, — его голос прозвучал мягче, чем он чувствовал себя сам.

Выдав краткие, но четкие распоряжения Хагриду и вручив ему портал и записку с адресом, Дамблдор перенесся в Министерство. Он рассчитывал, что путь полувеликана займет достаточно времени: встреча с аврорами, возможная стычка с Сириусом, дорога. У самого же Альбуса будет возможность провести экстренное заседание, а затем прибыть на Тисовую улицу, чтобы лично проконтролировать передачу ребенка и, возможно, оставить Петунье несколько… наставлений.

Однако реальность принялась рвать этот план в клочья с первых же минут. Чрезвычайное заседание Визенгамота очень быстро превратилось в балаган. Ликование, паника, взаимные обвинения и бесконечные споры о правосудии и мерах безопасности. Дамблдор, как Верховный Чародей вынужден был часами выслушивать, увещевать, направлять. В какой-то момент, почувствовав ледяной комок тревоги под сердцем, Альбус отозвал в сторону Минерву Макгонагалл.

— Минерва, мне нужна ваша помощь. Рубеус должен был доставить Гарри к его тете на Тисовую улицу. Прошло слишком много времени. Убедитесь, пожалуйста, что все в порядке. Я присоединюсь, как только смогу вырваться.

— На Тисовую? К этой женщине? — брови Макгонагалл поползли вверх к линии волос. — Альбус, я ведь вам рассказывала о своих наблюдениях! Это… это ужасные люди! Мелочные, злые! Они — воплощение мещанской ограниченности! Их ценности, их отношение к миру…

— Они — единственная кровная родня мальчика, Минерва, — перебил директор, и в его голосе, обычно теплом, прозвучала неожиданная твердость. — Защита, которую дает кровь, перевешивает любые… неудобства быта. Пожалуйста, просто проверьте.

Когда Дамблдор наконец смог высвободиться из плена министерской бюрократии, на востоке уже алела заря. Он появился на пустынной Тисовой улице с легким хлопком, и обнаружил там лишь Минерву, нервно расхаживающую перед домом номер четыре.

— Он не приходил, Альбус, — заявила женщина без предисловий.

Холод, не имевший отношения к ноябрьскому утру, сковал Дамблдора.

— Возможно, он побывал здесь раньше и…

— Гарри здесь нет, Альбус. Я стучалась, представлялась соседкой. Потом наложила Обливиэйт, конечно. Впрочем, неважно… В доме только Дурсли. Спят. Никакого неучтенного ребенка. Никакого полувеликана. Их нет и не было!

— Это невозможно! Он должен был прибыть несколько часов назад.

Альбус Дамблдор выхватил палочку и послал в ночь сияющего патронуса, мысленно проговаривая текст сообщения: «Рубеус. Немедленно ответь. Где ты? Где ребенок?»

Ответа не последовало. Ни через минуту, ни через пять. Не отозвался Хагрид и на второй патронус, отправленный Макгонагалл.

— Что-то случилось, — тихо произнесла Минерва.

В этот момент над головами застывших посреди пустынной улицы маггловского городка магов пролетела сова и бросила под ноги Дамблдору смятый клочок пергамента. Альбус поднял его. Почерк был неровным, торопливым, но узнаваемым — писал бармен Том из «Дырявого котла».

«Профессор Д. Хагрид тут. В стельку пьян. То ревет, то смеется, Поттеров поминает, Того-Кого-Нельзя-Называть проклинает, про малыша Гарри, нашего героя, рассказывает. На ваши вопросы ответить не может, только «доставил, все в порядке» бормочет. Вы уж сами разберитесь, а то у меня весь зал в подобном состоянии, празднуем гибель Того-Самого. Том».

Дамблдор резко развернулся.

— Спасибо, Минерва, за помощь. Больше вас не задерживаю. Мне же нужно в «Дырявый котел».

Вскоре Альбус Дамблдор уже входил в полутемную таверну. Воздух был густым от перегара и дыма. В углу, за столом, заставленном пустыми кружками, сидел Хагрид. Он рыдал, уткнувшись лицом в локоть, и бессвязно бормотал: «…такие хорошие… а малыш… летал я, летал…»

— Рубеус! Где ребенок? — жестко поинтересовался директор, подходя ближе к Хагриду и накладывая заклинание от подслушивания.

Хагрид медленно поднял заплаканное лицо.

— Проф’ссор… я… я ж доставил… — он икнул.

— Куда доставил, Рубеус? На Тисовой улице его нет.

— Как нет? — Хагрид насупился, пытаясь заставить работать заплетающийся язык и затуманенное алкоголем сознание. — Я ж… летел… там стрелочка была… и дом… с цифрой… четверочка… я ж проверил…

— Какой дом, Рубеус? Опиши.

— Да обычный… кирпичный… дверь… я стучал… — продирался через собственные воспоминания пьянющий лесник. — Ну, четверочка… белая… в кружочке…

Дамблдор сжал пальцами переносицу. «Белая четверка в кружочке». Это мог быть любой дом в Британии. Альбус попытался заглянуть в сознание Хагрида при помощи легилименции, но великанская кровь давала Рубеусу грубую, почти непроницаемую защиту. Кроме того, разум лесника, и без того не склонный к порядку, а сейчас еще и затопленный алкоголем и горем, представлял собой непроницаемую, бурлящую трясину образов. Дамблдору удалось выхватить лишь один четкий кадр: лицо маленького Гарри, мирно спящего в одеялах. На лбу ребенка явственно выделялась свежая рана в виде молнии.

— Ты использовал портал? — отчетливо, по слогам, спросил Альбус, пытаясь добиться от полувеликана хоть какого-нибудь ответа.

— Не-а… Сириус… мотоцикл дал… на нем… с навигатором… Сюда, в Лондон…

Все стало ясно. Глупость, простая человеческая глупость, помноженная на горе и, возможно, сбитый навигатор, перечеркнула все тщательные расчеты. Ребенок пропал. Герой пророчества, единственный, кто, согласно предсказанию, мог окончательно покончить с Томом, был потерян где-то в бескрайнем маггловском Лондоне.

Оставив безутешного Хагрида на попечение бармена, Альбус Дамблдор вышел из паба. Нужно было действовать быстро, пока след не остыл. У него не было ничего, что принадлежало бы самому Гарри. Обыскать дом в Годриковой Впадине сейчас было невозможно — там велось следствие. Не стоило привлекать внимание к маленькому герою и тем более — озвучивать факт его пропажи. Впрочем, был еще кое-какой вариант. Можно было попытаться обнаружить ребенка по зелью поиска, добавив в качестве последнего ингредиента биологический материал не самого мальчика, а его матери или отца. Оба были уже мертвы, а потому зелье, с большой долей вероятности, указало бы на их сына.

Единственным человеком, у которого мог сохраниться биологический материал Лили, был Северус Снейп.

Дамблдор, буквально на минуточку заглянувший в Хогвартс за нужной основой для зелья, появился в Паучьем тупике без предупреждения. Мрачная, запущенная гостиная была погружена в темноту, нарушаемую лишь тусклым светом практически погасшего камина. Снейп сидел в кресле, не двигаясь, его черные глаза, лишенные всякого выражения, смотрели в пустоту. Запах дешевого виски висел в воздухе.

— Северус, — тихо начал Дамблдор.

Снейп даже не вздрогнул.

— Вы пришли, — глухо и безэмоционально констатировал он. — Вас можно поздравить? Ваш план увенчался успехом. Она мертва. Поздравляю.

— Мой план, Северус, — холодно парировал Альбус, делая шаг вперед, — предполагал ее защиту. Не нужно обвинять меня в ее смерти, мальчик мой. Это ты подслушал пророчество, ты рассказал о нем своему Лорду. Кто, по-твоему, направил его убийственный взор на Поттеров?

Пальцы Снейпа впились в подлокотники кресла.

— Я… я просил вас спасти ее!

— И я дал им величайшую защиту, какую мог! — голос Дамблдора зазвучал громче, в нем впервые за эту ночь прорвалась ярость. — Но никакая защита не выдерживает предательства изнутри. Да, ты хотел спасти Лили, но твои действия привели к ее гибели. Ты и только ты виновен в этом.

Манипуляция была грязной, но время было дорого. Снейп сидел, закрыв лицо руками, согласно кивая в такт словам директора.

— А теперь слушай внимательно, Северус. Плакать о прошлом мы будем позже. Сейчас есть другая проблема. Гарри Поттер пропал.

В глазах Снейпа, отнявшего руки от лица, мелькнуло что-то похожее на злорадство.

— Пропал? Сын Поттера? Великолепно. Хоть одна хорошая новость за эту ночь.

— Это сын Лили, — тихо произнес директор. — Плоть от плоти, кровь от крови. И сейчас он пропал. Хагрид по ошибке отдал его не тем людям. Он один, напуган, где-то в маггловском мире. Если с ним что-то случится… последняя частичка Лили исчезнет навсегда. Если мы потеряем мальчика, смерть Лили окажется абсолютно бессмысленной. Ее жертва будет напрасной.

Дамблдор видел, как в Северусе Снейпе борются ненависть к Джеймсу Поттеру и болезненная, искаженная любовь к Лили. Ненависть была сильнее, но вина перед Эванс и любовь к ней же в конце концов перевесили.

— Нам нужно срочно найти ребенка, — с нажимом произнес Альбус Дамблдор. — Для обычного заклятья или поискового зелья нужна часть того, кого ищешь. У меня нет ничего от Гарри. Но есть его кровная связь с матерью. Если у тебя осталось что-то от Лили… прядь волос, что угодно… мы сможем модифицировать зелье и отыскать ее дитя.

Северус Снейп, не глядя на Дамблдора, медленно поднялся, прошел в соседнюю комнату, но вскоре вернулся обратно, неся в руках маленькую шкатулку. Внутри, на бархатной подушечке, лежала прядь огненно-рыжих волос.

— Возьмите. И оставьте меня наконец. Больше у меня ничего нет.

— Этого достаточно, — сказал директор, доставая из складок мантии флакон с мутной основой зелья.

Северуса Снейпа в покое Альбус, естественно не оставил. Дальнейшая работа по модификации зелья шла в гробовом молчании, нарушаемом лишь шипением котла и резкими движениями зельевара. Благо, процесс был быстрым. Спустя несколько минут оба мага стояли над разложенной на полу картой Лондона и смотрели, как вылитое на эту самую карту зелье стекается к одной точке — Вестминстер, Уайтхолл. Подробнее уже можно было сориентироваться на месте, погрузив палочку в остатки зелья и произнеся соответствующее заклинание.

— Правительственный квартал, — насторожился Дамблдор. — Вряд ли Хагрид отвез его туда, он описывал просто дом. Как же Гарри там оказался?

— Значит, ребенка подобрали социальные службы, — пожал плечами Снейп. — Или полиция. Или для Хагрида любое здание — просто дом. В любом случае, если Поттер у какой-то службы, то до прямо сразу его никуда не определят. У вас еще есть время.

— Ты идешь со мной, — безапелляционно отозвался Дамблдор. — Возможно Лили сможет оценить, что ты, не сумев защитить ее саму и подставив под убивающее заклятие Волдеморта, хотя бы позаботился о ее сыне.

Соваться в правительственное здание было рискованно, конечно, и грубо нарушало Статут, но выбора не было — действовать нужно было оперативно, тратить время на согласование всех вопросов с магглами и месяцами ждать их решения (а так всегда и было, когда волшебникам требовалось что-то от простецов), он себе позволить не мог.

— Мы просто заберем Гарри оттуда. Накинем невидимость, Конфундус на охранника, если он там вообще есть, — и все, — убеждал сам себя директор. — Войдем, возьмем и уйдем. Никто и не заметит.

Снейп, движимый теперь не разумом, а слепым желанием выполнить последнюю, извращенную услугу в память о Лили, лишь мрачно кивнул.

Это была фатальная ошибка.

Правительственное здание, к которому привела магов нить, созданная из остатков зелья и заклинания, не было обычной конторой. Дамблдор, находившийся под мощными чарами невидимости, понял это сразу, едва лишь переступил порог. Воздух вокруг стал густым, «немым». Магия волшебника, обычно послушная и мощная, встретила сопротивление — не магическое, а какое-то иное, техногенное и… сакральное одновременно. Стены, казалось, впитывали заклятья. Когда Снейп попытался отконфундить двух охранников, стоявших у внутренней двери, его чары рассеялись, так и не достигнув цели, а на стенах замигали тусклые красные огоньки.

Их окружили быстро и бесшумно. Люди в темной униформе появились в холле словно из ниоткуда. Большая часть охраны была вооружена и держала магов на прицеле, а у одного из мужчин в руках был небольшой черный ящичек, от которого и исходило то самое давящее, «глушащее» поле.

— Руки вверх. Палочки на пол, — прозвучал спокойный, не терпящий возражений голос, и маги почувствовали, как с них спали чары невидимости.

Снейп инстинктивно направил на говорящего бесполезную уже палочку, но ее у него ловко выхватили. Дамблдор спокойно поднял руки вверх, его голубые глаза за стеклами очков сузились, оценивая ситуацию.

— Это недоразумение, — начал он, стараясь вложить в голос все свое обаяние. — Мне нужно срочно связаться с премьер-министром. Дело государственной важности. У нас есть договоренности по Международному Статуту Секретности, вы его нарушаете!

Тот же охранник, что предлагал им сдаться, недоуменно поднял бровь, но ответил:

— Статут Секретности, сэр, нарушаете именно вы, незаконно проникнув на режимный объект под магическим камуфляжем с попыткой применения заклинаний против персонала. О премьер-министре можете забыть. А вот ответственное лицо по вашей… специфической категории дел вскоре будет здесь.

Снейпа и Дамблдора обыскали и, забрав все подозрительное, препроводили в небольшую комнату без окон. Дверь закрылась с тихим щелчком. Магия… не ощущалась.

— Они знали, — хрипло произнес Северус Снейп. — Они были готовы. Как магглы смогли нас обнаружить? Как они смогли перекрыть нам доступ к магии? Я не могу ничего наколдовать!

— Молчи, Северус, — отрезал Дамблдор, но и он впервые за много десятилетий почувствовал себя не всесильным архимагом, а просто старым, уставшим человеком, попавшим в западню.

Подумав, Альбус подошел к закрытой двери и постучал. Через некоторое время дверь распахнулась, на пороге стоял тот же офицер.

— Верховный чародей Визенгамота требует встречи с премьер-министром, — заявил Дамблдор, выпрямившись во весь рост, пытаясь вернуть себе утраченный авторитет.

— Если вам нужна была встреча с премьер-министром, то действовать следовало другим образом. Верховный чародей об этом должен бы знать, — ответил офицер без тени почтительности. — Что касается нарушений Статута, то за этот вопрос, как я уже и говорил, отвечает другое лицо. Ожидайте.

Альбус Дамблдор огорченно покачал головой.