Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

В купе близнецов было шумно и уютно: разложенные вещи, коробки со сладостями и приоткрытое окно, через которое тянуло свежим воздухом и немного дымом. Гермиона села, Невилл устроился рядом.

— Ну что, малышня, — сказал Фред, — теперь главный вопрос года: на какой факультет вы попадёте.

— И как его выбрать, — добавил Джордж.

— В школе четыре Дома, — продолжил Фред. — И каждый думает, что он лучший.

— Что, конечно, правда, — невозмутимо вставил Джордж. — Но Гриффиндор лучше всех.

Ли посмотрел на Гермиону с живым интересом.

— Кстати о волосах, — сказал он.

Он коснулся своих — густых, тёмных, собранных в аккуратные дреды.

— У меня та же история, — пояснил он. — Стоит дать им волю, и они сразу решают жить собственной жизнью.

Гермиона невольно улыбнулась.

— И что ты с этим делаешь?

— Иногда вот так, — сказал он и слегка тряхнул головой, так что тёмные пряди качнулись дружно и послушно. — А иногда помогаю магией.

Он поднял руку и негромко произнёс короткую формулу. И тотчас стало видно, как по волосам прошла невидимая волна: они едва заметно дрогнули, словно от лёгкого тёплого ветерка, потом сами собой собрались, улеглись ровнее, пригладились и приняли аккуратную форму.

— Заклинание простое, — сказал Ли. — Но форму надо задавать очень точно. Иначе волосы услышат не то и примутся чудить на свой лад. Мои, например, особенно любят форму кораблика.

Гермиона внимательно смотрела, отмечая и движение руки, и слова, и то, как быстро откликнулась магия — словно волосы были не просто волосами, а маленькими упрямыми существами с собственным нравом, которые слушаются того, кто умеет обращаться с ними толково и спокойно. Ей это сразу понравилось. Ее очень интересовали чары, которые день за днём делают жизнь удобнее.

— Попробуешь позже, — добавил Ли. — У тебя получится. А если не получится, приходи, я ещё раз покажу.

* * *

Дальше разговор потёк легко — о Домах, о поезде, о Хогвартсе.

В дверь постучали — неуверенно, но настойчиво. Джордж открыл. На пороге стоял рыжий мальчик, помладше близнецов, с напряжённым лицом.

— Мама сказала, чтобы вы со мной дружили, — начал он ноющим тоном, в котором сразу слышались и обида, и требование. — А вы меня к себе не пустили. А этих зато позвали.

Он бросил быстрый взгляд на Гермиону и Невилла, как будто это было главным доказательством несправедливости.

— И не сомневайтесь, — добавил он, — я всё расскажу маме.

Фред и Джордж переглянулись. И рассмеялись — легко и радостно, как смеются над чем-то слишком предсказуемым.

— Обязательно расскажи, — сказал Фред. — Но лучше записывай.

— Да, — подхватил Джордж серьёзным тоном. — Иначе забудешь всё самое интересное.

Фред кивнул, развивая мысль:

— Заведи тетрадь. Записывай все по дням. С подробностями.

— С наблюдениями, — уточнил Джордж. — Это важно.

— Потом соберёшь всё за неделю, — продолжил Фред, — и отправишь разом.

— Чтобы сова не уставала, — добавил Джордж.

— И чтобы маме было что почитать по субботам, — закончил Фред.

Он чуть склонил голову, всё ещё улыбаясь:

— Ты что-то ещё хотел?

Мальчик обозвал Фреда дураком и ушёл.

Фред захлопнул дверь.

— Так, — сказал он, усаживаясь обратно. — Вернёмся к главному.

Он посмотрел на Гермиону, задержал взгляд на её волосах, которые снова начали выбиваться из косы, и уголок его рта чуть поднялся.

— С такой серьёзностью, — протянул он, — и с такой повышенной пушистостью...

— Настоящий пушистик, — невозмутимо уточнил Джордж.

— Точно. — кивнул Фред. — Тебе прямая дорога в Рейвенкло, Пушистик.

Он перевёл взгляд на Невилла, и тут его тон изменился.

— А тебе, — сказал он уже серьёзнее, без улыбки, — куда угодно.

Джордж кивнул.

— Любой Дом подойдёт.

Фред чуть наклонился вперёд.

— Только в Гриффиндор не надо, — сказал он тихо, уже без всякой шутки.

На секунду в купе стало тише.

— Там слишком часто приходится оглядываться, — спокойно добавил Джордж.

Невилл моргнул, явно не понимая, всерьёз это или нет.

И тут Фред откинулся назад.

— Шутка, — сказал он.

Джордж тихо хмыкнул.

— Ну, почти.

И они оба рассмеялись.

Ли покачал головой, усмехаясь:

— Они любят пугать малышню. Не слушайте их.

— Нам идёт быть пугалами, — заметил Фред.

— Очень идет, — подтвердил Джордж.

И разговор продолжался.

Что касается жабы, Ли прошел по всему поезду и нашел ее в туалете, где она пыталась спрятаться. Он накинул на нее легкий Петрификус, чтобы не убегала, и отдал Невиллу.

* * *

Когда поезд замедлился и наконец остановился, всё сразу пришло в движение — двери распахивались, голоса становились громче, как будто сам поезд выдыхал накопившуюся за дорогу суету.

Они вышли вместе. Над платформой уже стоял тёмно-синий вечер, влажный, прохладный, с первыми огнями.

— Первокурсники! Сюда! — раздался громкий голос.

У края платформы стоял огромный человек с фонарём в руке — Хагрид. Свет от фонаря ложился на его лицо снизу, делая его ещё более внушительным, но голос звучал добродушно и уверенно.

— Первокурсники, ко мне! Не бойтесь!

Они потянулись к нему — сначала неуверенно, потом плотнее, собираясь в небольшую группу. Хагрид пересчитал их быстрым взглядом и повёл вперёд, прочь от платформы, по узкой дорожке, уходящей в темноту.

Тропа спускалась вниз, становилась у́же, деревья смыкались над головой, и разговоры сами собой стихали. Шли осторожно, почти на ощупь, и только фонарь впереди указывал направление.

— Осторожно здесь, — сказал Хагрид. — Ещё немного.

И вдруг деревья расступились. Перед ними открылось озеро — чёрное, гладкое, как зеркало, в котором отражались огни замка. Сам замок стоял высоко над водой — огромный, с красивыми башнями и сияющими окнами, и при виде его невольно перехватывало дыхание.

Лодки ждали у берега.