Самое заветное желание (джен)

Год спустя

Уэнсдей с Пагзли играли на кладбище, когда заметили, что со стороны поместья надвигаются тучи. Они двигались так стремительно, что вскоре всё небо покрылось кляксами, словно наверху кто-то пытался вывести пару строк и случайно разлил склянку с чернилами.

Пагзли выбрался из гроба, путаясь в эластичных бинтах — сегодня он был египетской мумией, а Уэнсдей проверяла на нём кремы для бальзамирования собственного приготовления.

— Уэнсдей, пойдём лучше в дом, — с опаской сказал он и взял сестру за руку, чего обычно себе на позволял.

Вернее, не позволяла, конечно же, Уэнсдей. Но та даже не обратила внимания на жест брата, так как во все глаза смотрела на воронку урагана, которая была уже совсем близко.

— Уэнсдей! Идём! — чуть не плача упрашивал Пагзли. — Ты же не хочешь опять потеряться! Мама открутит мне голову, если это случится снова.

— Нет, не случится, — сказала Уэнсдей, и на лице её промелькнула улыбка, когда Вещь, который вновь умел разговаривать только жестами, постучал её по правому плечу, заставляя посмотреть в нужном направлении. — Гляди!

Она показала на две чёрные точки, отделившиеся от центра смерча, которые быстро росли на глазах. Вот уже были видны очертания, а потом к их полёту добавились звуки. Два голоса, женский и мужской, что-то кричали и вопили, но тембр был не испуганным, а скорее радостным. Подсевшим на адреналин, так обычно говорил Гомес Аддамс. Или в предчувствии злоключений, по утверждению дяди Фестера.

Через минуту ураган улетел обратно, ведь в его программу входила доставка двух экстремалов по воздуху и ничего более. Перед поражённым Пагзли и довольной Уэнсдей стояли Гингема и Гудвин.

— Как ваша нога? — буднично поинтересовалась Уэнсдей.

— Заросло как на собаке! — доложила Гингема. — Ох, плохая это была идея путешествовать вдвоём в одной паре туфлей. Когда мы бились каблуками третий раз, Гудвин слегка промахнулся, и я боялась, что мы окажемся где угодно, но только не в Нью-Джерси, Кладбищенский переулок, 0001.

— Привет, Уэнсдей! — помахал Гудвин. — А это и есть твой брат?

Пагзли выпучил глаза и здорово походил сейчас на дядюшку Фестера после того, как его хорошенько шарахало молнией.

Делясь новостями и смеясь, компания двинулась вверх к поместью, где всех ждали сытный ужин, уютный камин и гостеприимство Аддамсов.

Визит пропавшей тётушки Ги вызвал бурный переполох среди сородичей и неиссякаемый поток кузенов, кузин и дальней родни. Празднования по случаю её возвращения, а заодно и их с Гудвином помолвки, растянулись на целую неделю.

Но Уэнсдей в кои-то веки не злилась из-за столкновения с родственниками на лестницах, невозможности найти тихий уголок в доме и постоянный интерес к своей персоне. Она готова была всё это терпеть, чтобы лишний раз послушать удивительные истории о Волшебной стране и её обитателях. О том, что было ещё до её рождения, и какие перемены произошли сейчас.

Виллина потеряла власть над Магической книгой, потому что однажды к ней в спальню залезло полчище обычных серых мышей. Они не тронули яблоки в вазочке на прикроватной тумбочке и не соблазнились ломтиками подсохшего сыра возле фужера с изысканным соком. Мыши за одну ночь сточили Магическую книгу, не оставили от неё ни корешка, ни обрывка страницы. Виллина была в бешенстве, но без Магической книги она сразу растеряла всю свою прозорливость и лишилась власти над жевунами. Королева мышей Рамина и её мыши стали единственными хранителями тайн и секретных заклинаний Волшебной страны, но Гудвин считал, что так распорядилась сама древняя магия — ей просто надоело быть на посылках у глупой феечки.

Страшила вернулся на ферму как раз в тот момент, когда жевуны выбирали себе старейшину. Они посчитали, что лучшего правителя им не найти — ведь на каждый народ может похвастаться, что в голове их лидера иголки и булавки. Страшила правил мудро и справедливо, и вскоре край жевунов стал ещё более прекрасным, чем был раньше. Жевуны отказались от жвачки, стали живее и активнее, но от привычки двигать челюстями так и не избавились. Зато Страшила разрешил им сменить голубые кафтаны, и теперь жевуны щеголяли в платьях и костюмах самых ярких расцветок.

Людоед открыл базу отдыха «Лес да река», и желающих отдохнуть после трудовой недели было всегда много. Жевуны, болтуны, мигуны и прыгуны с гор с удовольствием приезжали провести пару выходных в тишине и благости дремучего леса.

Лев ожидаемо стал Царём зверей в перелеске между оврагами. Саблезубые тигры больше не представляли собой угрозы, они создали ассоциацию фехтования и обучали всех желающих этому изящному спорту.

После того, как Гудвин сменил программу Бастинды, она возглавила клининговую компанию, хотя сама по понятным причинам не подходила к воде близко. Мигуны, прекрасные ремесленники, приглашали к себе Дровосека, но тот вернулся к своей возлюбленной девушке, преданно ожидавшей его долгие месяцы.

— Кажется, в Волшебной стране не осталось больше ни одного жителя с заветным желанием, — сказала Уэнсдей Гингеме и Гудвину вечером третьего дня.

— Почему? — удивился Гудвин и подмигнул. — Вот приедешь на каникулах, что-нибудь придумаем. Или боишься, что тебя будут там ждать новые злоключения?

Лицо у Уэнсдей вытянулось.

— Не бойся, будут! — хмыкнула Гингема.