Гарри Поттер и внутренний голос (джен)

Ноябрь в Шотландии дождливый и ветреный. Из чистого упрямства я иногда приходил к Гремучей Иве по вечерам, пытался почувствовать её и неизменно обновлял согревающие чары. Иногда мне мерещилась эта же поляна, но пейзаж не был осенним: то ярко светило солнце, то лежал густой снег. Сегодня я, задумавшись, увидел в мыслях ту же Иву, что в самый первый раз, с провалом норы под приподнявшимся корнем, но вдруг оторопело моргнул и затаил дыхание: в дыре виднелась чья-то голова. Я заметил сверкнувшие глаза, но быстро потерял настрой, иллюзия растаяла. Охваченный непонятным чувством, я подскочил, пробормотал «До свидания, госпожа Гремучая Ива» и припустил прочь.

Я не приходил несколько дней. Вспоминал свои ощущения, картинки, всплывавшие в голове рядом со старым деревом. Наконец, обозвав себя трусом и дураком, в сумерках спустился во двор.

Если не Том шалит в голове, получается — дерево отозвалось? Но почему так стыдно, будто меня застали за подглядыванием?

Ива слабо покачивала всеми семью толстыми, похожими на сжатые кулаки ветвями: было довольно ветрено.

Меня ждали. Я чувствовал. Или — спятил.

— Добрый вечер. Колорум! — Палочка уверенно повторила корявый контур. Согревающие чары растеклись по узловатому стволу. — Холодно?

Начал накрапывать дождь. Парой взмахов наколдовав защитный купол, я замер, не рискнув садиться на мокрую траву, и закрыл глаза. Минутой позже в мыслях возникла поляна, узловатый ствол в центре и крохотная фигурка — возле. Это я?

Затем картинка словно смазалась, приблизившись, и я увидел другую фигуру, выше моей, плечистую, явно принадлежащую воину. Неизвестный был одет в простую мешковатую мантию. Он подошёл, вынул нож, ухватил за нижнюю ветку и двумя сильными ударами отрубил её. Меня обожгло болью, а ещё — чувством потери. Человек с веткой исчез. Я увидел обрубок, из которого медленно сочился сок.

Никогда не задумывался, что чувствуют растения. На уроке в Вонингс нам рассказывали о маггловском эксперименте, что однажды в древесный ствол вживили датчик, затем позвали человека, чтобы он отломил ветку. Затем его попросили прийти месяц спустя, и хотя за это время мимо проходили сотни людей, датчик сработал, как только обидчик появился. Дерево узнало своего мучителя и кричало об этом.

«Мне жаль», — подумалось невольно. А в ответ души коснулось что-то мимолетное, зыбкое, словно просьба позаботиться о... О чём? Я жмурился изо всех сил: «Что мне сделать? Что ты хочешь объяснить?»

Но больше ничего не происходило.

«Я поставлю согревающие, которые держатся довольно долго. Если развеются, позови меня».

Отчего-то показалось, что Ива поняла.

* * *

— Легилименс!

Я устало вытер лоб: оказывается, аккуратность требует огромных усилий. А я-то думал, главное — лёгкость и непринуждённость движений! Но больные руки оказались ни при чём. Магия читает намерения, и здесь этот принцип работал тоже. Нужно было сильно захотеть. И быть очень сосредоточенным, заставляя себя не раздвигать пласты чужой памяти, а скользить меж ними. Я представил себя крошечной змейкой, тонкой и юркой, которая сейчас нырнет в разум вон того человека...

Лысоватый пожилой мужчина-маггл тихо застонал, схватился за голову и медленно сполз прямо на мостовую. Я едва успел высвободиться из его сознания. К мужчине подбежали какие-то люди, кто-то просил вызвать медицинскую помощь.

А ведь так и покалечить недолго, подумал я.

По дороге в школу и обратно, в Лондоне, на магглах я пытался практиковаться, и никогда — удачно. Как быть? Мозг человека оказался хрупким и уязвимым. Только теперь я смог оценить профессионализм Снейпа, поскольку его присутствие в голове ощущалось лёгкой щекоткой, не более того. Ни Петтигрю, ни Снейп сознание не теряли, когда я был у них в головах. Привычные.

Рано, видимо, я сунулся к обычным людям.

Из подворотни вышмыгнул большой чёрный пёс. Не попробовать ли с животными? Не смогу быть аккуратным, и меня сразу укусят. Справедливо.

«Сядь!» — велел я псу, но он не обратил на меня никакого внимания и пробежал мимо. Ладно, я не очень и хотел.

* * *

«Гарри, будь осторожен. На тебя объявлена охота. Я ничем не могу помочь».

Новость, тоже мне. Квиррелл что, решил, будто я газет не читаю? А ведь он писал, что ему угрожают. И я тоже не могу помочь, поэтому и не отвечал. Надо бы повидаться, тем более что я дважды в неделю в Лондоне.

Ехать к Боунсам не хотелось. Я предложил встретиться у Фортескью вечером в восемь, но из Вонингс удалось освободиться раньше, и я зашёл в банк. Сто лет не был в своём сейфе. Осанистый гоблин сопроводил меня к ячейке, вложил ключ в нижнюю замочную скважину, дождался, пока я вставлю в верхнюю свой, и ретировался.

Тяжелая дверь подалась с трудом. Когда я осторожно переступил порог, тёмное нутро сейфа медленно осветилось. Стены, выложенные из огромных каменных блоков, фонили магией.

Здесь я был всего дважды, давно, в основном посылая в Гринготтс поручения письменно. Хранилище содержалось в порядке. Мешочки с деньгами. Куча золотых монет в глубоком ларе. Стопка документов — моя переписка с банком. Свитки пергаментов: верхний оказался свидетельством о вступлении в род, следующий — результатом проверки крови. Смотреть остальные было некогда. Гораздо интереснее оказались книги, занимающие огромную нишу справа от входа.

Выходит, самое ценное хранили именно в банке. Магические усадьбы не особенно надёжны? Буду знать.

Слева громоздились среднего размера сундуки. Пока я разглядывал нижний, прикидывая, как открыть его и не обрушить всю констукцию себе на голову, позади меня деликатно кашлянул гоблин.

— Уколите палец, мистер Поттер. Тогда всё можно перемещать одним взмахом палочки.

Магия крови, кто бы сомневался. Я полоснул заклинанием Секо по ладони и приложил стремительно багровеюший надрез к стене. Секундное головокружение, чавкающий всхлип — и всё прошло.

Верхний сундук аккуратно опустился на пол. Крышку пришлось открыть своим ключом. Что тут у нас...

Прямо сверху лежал полотняный свёрток. Я взял его в руки. Осторожно размотал ткань и... Ох! Философский камень вспыхнул в пальцах, словно внутри него включили лампочку. Он заискрил всеми гранями, я едва не уронил его обратно в сундук, лишь теперь сообразив, что остатки крови ещё покрывают ладонь.

Я идиот. Ничто, похоже, не меняется.

Отложив камень, продолжил осмотр. Какие-то шкатулки, пара футляров для самописных перьев, мешочки с алмазами (Африканские. Часть их я сам отправил сюда. Вдруг со мной что случится). И аккуратный резной жезл.

Тот, от Квиррелла? Похоже.

Несколько лет назад, предвидя скорую кончину, Квиррелл оставил его мне типа в дар. Я и думать о нём забыл.

Жезл был всё так же красив и покрыт рунами. Он моя собственность, и я уже трогал его, но сейчас руками брать поостерёгся. Вынул палочку и осторожно поднёс к навершию, прошептал стандартное поисковое заклинание. Ничего конкретного я узнать не ожидал, скорее, страховался, и не зря. Жезл предсказуемо отозвался: его магия потянулась к моей.

Что-то знакомое почудилось в этом жезле. Неуловимое, как дуновение ветра, как интуиция... Такое сродство я ощущал... Да, с моими ду́хами, которых подселял в перья. А ещё — с корявым деревом в пустом школьном дворе.

Я убрал в наруч палочку и взял жезл голой рукой. Он плотно лёг в ладони, удобно, ощущаясь как продолжение руки (необычное, но такое правильное). Я поднёс его к глазам. Вязь рун, недоступная прежде, теперь складывалась в слова и фразы. Уверен, что если не перевести, то хотя бы произнести их смогу точно — символы были мне знакомы. Вот что значит опыт.

Возможно, стоит произвести ревизию содержимого моего мешочка.Что-то выбросить, что-то отставить здесь, в сейфе. Если охота на меня закончится печально, наследник, кем бы он ни был, должен будет получить своё по праву.

Спохватившись, я взмахнул жезлом, вызывая Темпус: почти восемь. Колдовалось легко. Я опустил жезл в сундук почти с сожалением, напоследок осторожно погладив пальцем.

Ощущение потери. Острое, яркое. Словно далёкий зов — ничего конкретного, но тревожно.

Прикоснулся снова. Отнял руку. Задумался.

Не было ли влияние жезла вредным, опасным? Что за тяга такая? С одной стороны, мне его подарил Квиррелл. Его прощальное письмо растрогало до слёз.

Но в то время у него в башке свил гнездо Тёмный Лорд. Возможно, жезл — его идея.

В растерянности я посмотрел на жезл и вдруг решился: взял его, сунул в задний карман, прикрыв плащом (благо жезл был ненамного длиннее палочки) и вышел, плотно прикрыв дверь.

Сюда я ещё вернусь.

* * *

Квиррелл опаздывал. В четыре минуты девятого я вдруг сообразил, что просто сидеть да ждать — не лучший вариант. Дадли перенес меня к трактиру Дырявый Котел, а затем отправился искать моего бывшего опекуна.

Они появились минуту спустя. Квиррелл кутался в теплую мантию поверх домашней куртки и, несмотря на вечер, был гладко выбрит.

Мы устроились в тёмном углу за буфетом.

— Нам нельзя долго оставаться здесь, — начал я. — На меня объявлена охота.

— Не только на вас.

— Слушаю.

Мы даже не поздоровались, не спросили, как дела. Он быстро, хотя несколько смущенно повторил, что уже писал ранее: как Петтигрю угрожал ему и семье Боунсов.

— Квиринус. Что-то не так. Угрожал письменно? Нет? Где вы встретились? Вы же не выходите в Лондон. Петтигрю что, заявился прямо в дом главы Департамента магического правопорядка?

— Нет.

— Тогда как?

— А почему я не выхожу в Лондон? — с любопытством поинтересовался он.

— Потому что даже сегодня вы просто ждали дома, когда за вами пришлют домовика, хотя у Боунсов домовик есть тоже. Хотя мы договорились о встрече в Лондоне. Вы не собирались приходить на встречу, верно? — Квиррелл молчал. — Квиринус... Это вы просили о помощи. Не я. Или не просили? Это письмо, — я вынул свиток, — написано не вами?

— Мной.

— Достаньте палочку, пожалуйста.

Он без вопросов вынул палочку и быстро взмахнул ею: «Люмос-Нокс». Огонёк вспыхнул, подтверждая истинность слов.

Ох!

Это движение кисти... Я видел его — но не на уроке. Я видел Квиррелла в воспоминаниях Тома, там, в Румынии, и там же в его руке я видел...

Жезл. Этот. Или очень на него похожий.

Мама дорогая.

Неужто всё подстроено Томом?

— Помните это? — жезл лёг на дощатый стол.

— Нет, — удивился опекун. — Можно?

Он притронулся к жезлу, затем взвесил в руке, будто баюкая, и принялся рассматривать руны.

— Я когда-то их читал?

— Конечно. Вы же Защиту преподавали.

— Не помню.

Квиррелл низко склонился над жезлом, провел пальцем вдоль древка, словно лаская.

— Чувствуете что-нибудь? — прервал его я.

— Да. Да! Ох...

— Возьмите палочку, Квиринус, — подсказал я.

Неизвестно, успел ли он выучить диагностическое заклинание, но когда коснулся камня в навершии, тот отозвался — в холодной глубине разлилось слабое свечение.

— Что это? — простонал Квиррелл. Лицо его исказилось страданием.

Я привстал и выхватил жезл. Квиррелл не отводил от него глаз:

— Мне кажется, ещё миг — и я узнаю все тайны мира. Это так... Мне... Я...

Он буквально пожирал жезл взглядом, и я отдал его обратно. Тот схватил крепко, жадно, кристалл засветился ярче.

Я невольно моргнул: руны на древке слабо светились тоже.

А что, если...

«Легилименс».

Не давая себе времени на раздумья, я потянулся к артефакту. Как в сознании Тома, воспоминания были окружены плотной оболочкой, но тут меня ждали. Пласт воспоминаний гостеприимно приоткрылся, я скользнул по нему и едва не вскрикнул: прямо на меня взглянул призрачный Снейп с палочкой наперевес, за его спиной злобно ощерился Петтигрю, а затем их заслонила чья-то сизая, не совсем опрятная мантия, и знакомый высокий голос приказал:

— Приступайте, Квиррелл. Хотели узнать, как обрести бессмертие? Сейчас ваше желание исполнится.

— Я не... Не надо.

— Поздно. Заклинание нужно произнести отчётливо и представить предмет, где вы хотите спрятать частицу души. Затем принести жертву.

— Это больно?

— Разрывать душу? Не больнее обычного.

Протяжный, долгий крик.

— Квиринус... Я не намерен торчать здесь до утра. Вы подчинитесь или умрёте. Мне доложили, что вы приобрели некий артефакт.

— Да, господин. Вы говорили, крестраж нужно спрятать в действительно ценный предмет...

— Неплохой выбор для крестража. Итак, вы готовились. Где тот маггл, посредством умерщвления которого вы намерены приобрести бессмертие?

— Никого нет, господин. Я не хочу разрывать душу.

— Питер, тащи сюда кого-нибудь. Квиринус... Ты это сделаешь. Я, кстати, давно хотел узнать, как влияет на результат сильное Империо.

* * *

Жезл — крестраж Квиррелла. Приплыли.

Но этот же такая возможность для исследования! Я уничтожу жезл, и крестраж погибнет тоже. Например, Адским пламенем я владел вполне уверенно.

Но целью было извлечь и уничтожить обрывок души, не трогая вместилище.

Хотя черт с ним, с жезлом. Уничтожить крестраж важнее.

А что если... Но сначала я должен кое-что выяснить.

— Квиринус. Вам приказали вызвать меня в Лондон и заставить ждать?

Он смотрел на меня молча, кривясь то ли от злости, то ли пытаясь не заплакать.

— Да...

— Вы же понимаете, что я теперь никогда не смогу доверять вам?

— Конечно.

— И вы так спокойно мне об этом говорите?

— У меня не было выбора. Я не мог сопротивляться. Я надеялся, Гарри, что с этой минуты ты перестанешь верить мне, и опасным для тебя я больше не буду. Пусть ты и будешь считать меня предателем. Я не хочу стать ещё и твоим убийцей.

Я постучал по столешнице пальцами. Оглядел жезл, вцепившегося в него мужчину и решился:

— Идем со мной.

В Хогсмид мы попали камином, до границы аппарации нас перенес Дадли, а дальше мы пошли пешком — я не хотел, пока возможно, нарушать правила. К воротам мы подошли уже почти к девяти, было очень темно и безлюдно.

Ива возвышалась над нами, рассекая серое небо росчерком ветвей.

Я потянул Квиринуса прямо к дереву. Он доверчиво шёл, как в незнакомом месте, и вот мы приблизились, и я двигался всё дальше и подошёл вплотную.

— Добрый вечер. Я кое-что принёс.

Жезл прикоснулся к узловатой коре.

Дерево дрогнуло.

— Мне нужно, чтобы тот, кто отдал часть души для этого жезла, получил её обратно. А это вы можете забрать себе.

Я поискал глазами. Видно, ветку отрубили уже давно, и я так ничего и не нашел бы, но тут Ива опустила один из толстых побегов, и я увидел.

Все ветки на нем были обрублены. Ствол весь был покрыт рубцами. Поэтому дерево и выглядело так необычно: всего семь толстых стеблей- кулаков с порослью тонких веток на них. Уродливое, жалкое зрелище.

Я природнял жезл. Ива шевельнулась, прикасаясь к нему, и жезл вырвался из руки, возносясь куда-то высоко...

А мне под ноги свалился сияющий синий камень.

Я приподнял его левитацией. Квиррелл подставил ладони, и камень опустился прямо в ему в руки.

— Вам надо захотеть всё вспомнить, Квиринус, — сказал я. — Возможно, существуют заклинания для объединения душ, но я их не знаю. Верьте, что всё получится. Магия читает намерения.

Квиринус Квиррелл смотрел мимо меня куда-то так пристально, словно не было ничего важнее для него, а затем беззвучно разинул рот и свалился без чувств. Синий камень выпал и тихо мерцал рядом.

**

Этой ночью выспаться мне так и не удалось. Чертыхаясь, я снова вызвал Дадли, и мы перенесли безвольное тело в особняк Поттеров. Рамзи мгновенно уложил его в постель одной из гостевых спален. Я уселся рядом, тупо уставясь на синий камень. Трогать его рукой не хотелось.

Что произошло?

И, ко всему прочему, меня ждут сегодня в школе. Надо хотя бы записку передать, что ли.

Лист пергамента нашелся в столе, как и перья. Но сил не было.

— Мод, пожалуйста... Напишите извинительное письмо декану Макгонагалл, а то она меня потеряет и опять будет... огорчаться, — попросил я.

Моё самописное перо выскользнуло из сумки и плавно заскользило по странице.

— Эх, профессор Квиррелл, — устало выговорил я. — Что ж вы не говорили мне, что тоже создали крестраж? Где мне брать заклинания, чтобы помочь вам?

Я, кажется, задремал, потому что резко взмахнул головой и всхрапнул. Перо все еще строчило — а листов пергамента высилась уже целая стопка.

Что за?..

Я взглянул.

Перо вежливо отскочило в сторону.

«Наитемнейший ритуал создания крестражей и разрушения оных».

О как.

Я просматривал страницы одну за другой. Моё перо тихо подрагивало рядом.

— Мод, если нужно закончить, пожалуйста, допишите текст. Я вам очень благодарен.

Так что где-то с час перо царапало пергамент, а я читал первые страницы. к рассвету, усталый, но вдохновлённый, я потребовал у Рамзи восстанавливающее зелье, без особых проблем разбудил Квиррелла и заставил выпить.

— Здесь ваши воспоминания, — указал я на кристалл.

Квиррелл жадно смотрел на него, но не делал попыток отнять или хотя бы схватить его.

— Он мой, Квиринус. Но я могу позволить вам воспользоваться его силой. Если хотите.

— Что я должен сделать?

— Раскаяться.

— В чём?!

— Во всём. Искренне. Даже если ничего не помните.

— Как я могу, если не помню?

— Если вспомните. Вы должны быть готовы.

— Мне нужно пару минут.

Он порывисто поднялся и отошёл в дальний угол. Долго копошился там, вздыхал, наконец тихо выругался и смущенно объявил:

— Только события двух прошедших лет. Здесь мне есть чего стыдиться, и хорошо бы переписать это время, став сильным, отважным и мудрым, но я не такой.

— Тогда придётся раскаяться пост-фактум. В противном случае магия покинет вас.

Квиррелл медленно кивнул: «Согласен». Он подошёл, взял кристалл, я подтолкнул ему лист с заклинанием, и тот начал негромко зачитывать его, делая паузы, сжимая в ладонях всё крепче.

Том внутри меня злобно хмыкнул. Опекун выронил кристалл и упал со стула лицом вниз — я едва успел подхватить его левитацией.

* * *

— Мне жаль...

Первые слова бывшего опекуна после пробуждения. Он с усилием приподнял голову. Нашел меня взглядом, слабо улыбнулся.

Я сверился с текстом и велел прижать кристалл ко лбу. Потянулся следом, снимая щиты и запреты, позволяя магии всколыхнуться и рвануть вон... Квирелл вскрикнул, стиснул край стола и вдруг широко, будто в крике, распахнул рот.

С шумом лопнул стеклянный графин на комоде.

— Я служил Темному Лорду, Гарри.

— Знаю.

— Я убивал.

— По его приказу, да. Знаю.

— Я пошел за ним с радостью.

— Почему?

— Я был никто у простецов и никто у волшебников. Я вспомнил, как мои братья, магглы, лишили меня наследства и объявили мертвым, а я ничего не сделал... Ушел.

— Вы что-то такое рассказывали.

— Маги ценят силу и деньги. У меня не было особой силы, денег не было вовсе. Меня взял на работу Дамблдор, но я знал: это — предел. Больше мне нечего ждать от судьбы. А Лорд... Он пообещал всё на свете, и я поверил.

— Уверен, это было зелье Доверия.

— Да... Я был чудовищем, Гарри. Я помогал Лорду убить тебя...

Тут моё терпение закончилось.

— Я очень устал, Квиринус. Постараюсь поспать час или два. Отдыхайте. По дому не ходите, я не люблю. Оставайтесь в спальне. А днем мой эльф отнесёт вас к Боунсам.

Выходя, я видел, как он откинулся на подушки и закрыл глаза.

Ну хотя бы что-то у меня получилось.