Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Рон резко обернулся.

Перед ними стоял Невилл Лонгботтом. Он был без мантии, в сером школьном свитере; на рукаве у него темнело пятно от земли или травяного сока, а из кармана торчал край пергаментного пакетика с семенами. В одной руке он держал маленький глиняный горшок. Над землёй в горшке подрагивал тонкий росток с двумя круглыми листьями, и листья эти медленно поворачивались к Гермионе, словно тоже прислушивались.

Невилл тоже раздражал Рона. Он поступил в Хаффлпафф и целый месяц был тюфяком и тихоней. Но потом научился драться, перевелся в Гриффиндор и стал гораздо увереннее.

Теперь он стоял прямо и крепко, серьёзно глядя на Рона.

Рон нахмурился.

— Не лезь, Лонгботтом.

— Оставь её в покое, — сказал Невилл.

Невилл хорошо помнил, как в поезде по дороге в школу на них с Гермионой напал Малфой с приятелями, и как он сам тогда молча терпел их издёвки, пока Гермиона не позвала на помощь Фреда и Джорджа. Но с тех пор многое изменилось. Профессор Квиррелл научил его драться, и Невилл до сих пор с удовольствием вспоминал, как Кребб с Гойлом волокли Малфоя в лазарет со сломанным носом. Теперь ему хотелось, чтобы Гермиона, которая видела его беспомощным в поезде, увидела и другое: он больше не был мальчиком, которого можно безнаказанно зажать в углу.

— А ты теперь тоже защитник нашей магглокровки? — Рон усмехнулся. — С каких пор?

— Уизли, я сказал, уходи, — повторил Невилл.

Рон шагнул ближе.

— А если не уйду?

Невилл побледнел. Коротким, неуловимым движением он вынул палочку и аккуратно отлевитировал глиняный горшок с пола на подоконник. Росток в горшке дрогнул. Два круглых листа развернулись к Рону, и по их краям проступили крохотные серебристые зубчики.

Гермиона тоже поднялась. Её палочка уже была в руке, и Рон вдруг понял: если он сделает ещё один шаг, это уже не будет разговором с девчонкой у окна. Это будут двое против него. Одна — отличница в чарах. Второй — Лонгботтом, который научился здорово драться, и которого уважали на факультете и за силу, и за добрый нрав.

Рона слепила ярость.

— Конечно, — процедил он сквозь зубы. — Теперь все вокруг неё бегают. Даже ты.

— Я никуда не бегаю, — сказал Невилл. — Я стою. Прямо здесь.

Эта простая фраза почему-то ударила сильнее насмешки, но драться прямо сейчас значило точно проиграть. Рон резко развернулся.

— Да подавитесь вы своим Рейвенкло, — бросил он.

И ушёл по коридору, стараясь не ускорять шаг.

Невилл ещё несколько секунд молчал. Потом тихо спросил:

— Как тебе в Рейвенкло?

— Хорошо, — ответила Гермиона. — Спасибо, Невилл.

Невилл кивнул, поднял сумку, немного неловко поправил ремень, и пошёл дальше по галерее.

Рон за углом слышал их голоса, хотя слов уже не различал. Он стоял, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

* * *

Рон продолжал следить за Грейнджер и Поттером и вскоре заметил, что Поттер иногда выбирает странные пути: коридоры, где почти никто не ходил, старые лестницы, узкие проходы за гобеленами и боковые двери, которых Рон раньше даже не видел.

И однажды Рон решил: он увидел наконец то, что ему могло пригодиться.

Поттер стоял в пустом боковом коридоре перед глухой стеной. Ладонь он держал почти у самого камня и что-то шептал. Нет, не шептал. Шипел. Звук был негромкий, скользящий, неприятный: короткое шипение, затем тишина, потом снова сухой шорох.

Рону стало жарко от торжества. Вот оно. Попался!

Он вышел из-за угла.

— Привет, Поттер.

Гарри даже не вздрогнул. Это Рону не понравилось. Поттер должен был подпрыгнуть, обернуться, побледнеть, начать оправдываться. Вместо этого он спокойно закончил шипящую фразу и только потом повернулся к Рону. Палочка была у него в руке, лицо — спокойное, чуть недовольное.

— Я занят, Уизли.

Рон усмехнулся.

— Ты шипел в стену.

Гарри внимательно посмотрел на него.

— Шипел в стену? Уизли, эта крыса тебе, похоже, неслабо мозги подпортила, — спокойно сказал он.

Рон моргнул. Он ждал чего угодно: злости, испуга, попытки объяснить. Но не этого поворота.

— Я сам видел, — резко сказал он. — Ты стоял вот здесь и шипел.

— Ты шатаешься за мной по коридорам и слушаешь, как я шиплю в стены, — сказал Гарри. — Расскажи это Макгонагалл. Посмотрим, долго ли она станет тебя слушать, прежде чем отправит в лазарет.

Рон покраснел.

— Хочешь выставить меня ненормальным?

— С этим, — ответил Гарри, — ты и сам неплохо справляешься.

Это было сказано тихо, почти без выражения, и поэтому ударило сильнее. Рон шагнул ближе.

— Думаешь, если ты Поттер, тебе всё можно?

Гарри чуть повернул голову и оценил расстояние до Рона, до двери, до поворота коридора и ближайшей ниши. Рон заметил это и на секунду сбился. Поттер стоял так, будто давно привык готовиться к драке ещё до первого движения: отмечать, где стена, куда можно шагнуть и как пойдёт чужая рука.

— Нет, — сказал Гарри. — Я думаю, ты опять нарываешься.

— Все равно все узнают, что ты со стенами разговариваешь.

— А ты спал с крысой. У каждого свои привычки.

Рон понял, что снова проиграл. Поттер повернул всё так, что теперь Рон выглядел дураком, который следит за одноклассниками в коридорах. Если Рон сейчас побежит рассказывать, что Поттер шипел, поверят ли ему? После крысы? После предупреждения Макгонагалл за драки? Поттер заранее прикинул, как его рассказ будет выглядеть со стороны. Всё просчитал, дракклов рейвенкловец.

— Подожди, Поттер, ты ещё пожалеешь, — сказал Рон.

Гарри опустил палочку на полдюйма.

— Ты, главное, все запиши. А то ещё забудешь, пока ищешь себе новую крысу.

Рон развернулся и пошёл прочь, сжимая кулаки.

За его спиной Гарри ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом снова повернулся к стене, положил на нее ладонь и очень тихо прошипел короткую фразу. Камень дрогнул — едва заметно. Рон, уже свернувший за угол, этого не увидел.