Неподвижная точка (джен)

Ночь неспешно подкрадывалась к городку, но когда подкралась, то захватила разом и весь, от пустых остановок до верхушек дымовых труб, и только окна изредка разбавляли тьму.

Кэти старалась не аппарировать со двора гостиницы, чтобы не заметил никто из напарниц, они-то были магглы — честно выскочила на бульвар, чтобы спуститься к церкви. Там, у кладбища, в зарослях тиса и шиповника, исчезать можно было даже днем, хватало простых чар незаметности.

Может, дело было в ширине улиц или живописных видах на окрестные холмы, но, насквозь маггловский, Берфорд выглядел куда сказочнее Насыпного Нагорья, серого, мрачного и тесного. Тут бывали туристы, гудел оркестр на ежегодной ярмарке в честь урожая, а зимой торговали пряниками и карамелью, жизнь била ключом, для такого захолустья.

Жили они однако не в Берфорде, а прямо в самом Нагорье. Дом их стоял на отшибе, как и большинство других волшебных, подальше от центральной улицы и почты. И если большая часть деревушки сливалась в одно странное средневековое чудовище с заросшей мхом черепицей, то их маленький коттедж и вовсе был крыт соломой — с шестнадцатого века, когда в нем появился дымоход, он не сильно изменился. Кэти строго следила, чтобы любители старины не сновали поблизости с камерами, и обновляла чары. Все у них держалось на магии и честном слове: свет, вода и тепло. Грустно, но рядом с Рут не выживала никакая электросеть, да и обычная защита тоже, приходилось ставить запрещенку. Энди шутил, что только ради этого стоило перебраться из Лондона. Как ни странно, колдовать тут ей самой было полегче, чем в Лютном.

Аппарировав к себе на двор, Кэти привычно не убирала палочку. Из дымохода тянулось зелёное, свет не горел, кроме тусклого фонаря у входа. Неприятное предчувствие стиснуло грудь — опять, снова и как всегда. Ключ щёлкнул в замке и разомкнул контур: она прошептала пароль.

В прихожей уже нечем было дышать от густого дыма, вонявшего анисом и горелым шоколадом.

Закрывая лицо шарфом и нелепо разгоняя палочкой разноцветные облака, она пробралась к очагу, рядом с которым на овчине лежал Энди, бездумно глядя в потолок и время от времени отправляя туда искры просто ладонью.

Лицо его осунулось и побледнело, глаза запали, губы высохли, в зрачках плавали какие-то сияющие черви.

— Котик, это ты? Поехали вокруг света? Смотри, у капитана шишка на носу, прямо как у Финчена.

Он засмеялся.

— Однажды ты спалишь дом, урод.

Одним взмахом она распахнула все окна.

— Тебе пора взять отпуск, — промурлыкал он ласково. — Ты слишком устала. Ну давай, иди ко мне.

Кэти отвернулась и разогнала чарами воздух. Холодный и влажный, ветер ворвался с улицы, и, перемешиваясь с дымом, окончательно превратил её убежище в жалкий притон, где не осталось даже крошки тепла.

Она постояла так немного, глядя в окно на уснувшее седое поле и набираясь сил.

Потом бросила Aguamenti в очаг, прямо на россыпь сверкающих, как рождественское убранство, углей.

Снова проветрила.

— Ду-ра, — протащил он по слогам. — У меня есть ещё.

Ей очень хотелось расплакаться. Может быть потому, что Рут была в школе и все равно не увидела бы.

— Accio дерьмо, которым ты травишься!

— Это не выйдет... у тебя нет... — Энди покрутил пальцами в воздухе. — Ни малейшего понятия, в какой я заднице...

— Как будто меня это волнует!

Бесполезно было разговаривать с ним, таким.

— Фэйри зажал заказ. И я должен Горбину. Ну вот. Теперь ты знаешь. На абордаж!

Искры, яркие как новогодний салют, пронеслись прямо над головой, и Кэти потушила их потоком воды. На полу тут же разлилась лужа.

В шкафу ничего. Даже остатков карри, даже хлеба. Проверила кладовую: лук, горошек в банке, мука и мороженые сардины в леднике. Бутылка из-под молока стояла пустая и грязная.

Ночная смена задержалась, а она не успела за продуктами. Блестяще.

— Дай-ка угадаю, ты пропустил встречу, но это вообще не твоя вина!

Высыпала сардины из мешка, одним комом, прямо в кастрюлю. Если не закрыть окна, можно и самой было превратиться в мороженую рыбу, но закрывать слишком рано нельзя, легко отравиться за ночь, уже и сейчас она чувствовала головокружение.

— Нет! — Энди пытался сесть. — Я был чистый, как слеза феникса... Ты меня угробишь, женщина, — простонал он.

Пока сардины тихонько грелись, Кэти руками почистила пару луковиц. Ей нужен был обед на следующий день.

— А что ты хотел? Ты в прошлый раз его обвесил.

— Кого?

— Малфоя же. Ты же о нем говоришь?

— Нет.. нет, все было... не так! Но он соврал, что нашел другого. Где, ради Сехмет? Кто ему в этой стране... сварит Эбен-г-гауэра и не стукнет?

Да половина гильдии, думала она. Ну пара человек точно — вопрос в цене.

Лук она нарезала. Захлопнула окна. Почистила очаг, а потом вернулась готовить. Руки устали за день, ей так хотелось просто лечь.

— Мы могли здесь начать новую жизнь, Энди, ты хоть понимаешь? А ты за собой поволок весь Лютный и своих меченых дружков!

Он уже сидел, и в руках у него был болотно-зеленый флакон, отдававший перламутром. Наполовину пустой.

Она выбила его из дрожащих пальцев прицельным акцио, как раз когда Энди думал сделать второй глоток.

— Только попробуй, — зарычал он, увидев флакон над раковиной.

— Что, тоже заказ?

Все-таки вылила, глядя, как драгоценные капли смешиваются там с водой от сардин. Палочку не выпускала: Энди уже бросился к раковине, попытался наскрести что-то пальцами, облизывал их, изрыгая ругательства.

Ждать, пока он успеет ещё что-то, она не стала, отшвырнула его, уже замахнувшегося, ступефаем, и на какое-то время он затих прямо на полу.

Палочка его прилетела на призыв откуда-то сверху, и она сунула её в карман, а карман закрыла на молнию. Хотелось его пнуть, но она не стала.

Сардины обжарились, обсыпанные солью, две сырые остались на блюдце. С ненавистью Кэти думала о том, во сколько обошлись "угольки" и уж тем более, "слезы Бранвен".

— Ладно. Поговорю с девочками, — сказала она непонятно кому: Энди-то не слышал. — ...давно просили сам-знаешь-что. Уж это не хуже, чем варить для Малфоя?

Хотя и гораздо дешевле, тут спорить не о чем. Кэти подошла к бесчувственному телу и повернула ему голову набок, из его рта на пол стекала слюна.

Стоило на ночь оттащить его в чулан и запереть (ведь отмыть чулан проще, чем весь дом) но он потом просто изведет ее, от обиды. Отволокла обратно, на шкуру, хоть и жалко было: Рут так нравилось на ней читать, слушая огонь.

Потом упаковала себе ланч, насыпав рядом с сардинами горошек, а остальное под луком и под стазисом, отправила в шкаф. Аппетит совсем пропал, хотя только вот выходила со смены голодная, как оборотень. Что ж, оставался чай?

С чаем она провернула обычный трюк, заварив на дне, четверть чашки, а потом удвоив один раз, и другой. Учетверенный чай горчил до тошноты, Энди такой ни за что пить не стал бы.

Как же она по нему скучала, по тому, каким он был раньше. Вот и не могла развернуться и пойти прочь, слишком многое их связывало. В конце концов, именно Энди помог ей когда-то вылезти из долгов, доставшихся от матери, и это Энди однажды принёс к ним Рут.

Молодой, напуганный, и с ребёнком на руках. Он боялся, что его будут искать из-за метки, как раз взяли кого-то из его друзей, прямо у поставщиков.

— ...жлобье гоблинское, чтобы их всех пронесло до смерти!

— Это кто? — она пропустила его в комнату (снимали закуток прямо над лавкой старика Финчена).

То, что ребёнок не от Энди, Кэти знала и так — тот был стерилен и давно, еще с детства.

— Помнишь, говорил, верну книжки Джессиной семье? Вернул, вот. Это дочка его, Рут, в одно лицо с ним.

— Ты что, украл её?!

Она помогла положить спящую девочку, на вид не старше шести, на единственную кровать. Накрыла шалью.

— Да какое! Мать её давно помёрла, только сводный брат его остался, а тот вообще на четверть гоблин! — Энди не мог говорить спокойно. — Джесси сам-то в ставке ночевал, подальше от семейки. Оказывается, и мелкую держал где-то у целителей, а как... ну ты помнишь, после взрыва, как его не стало, её, видать, родне вернули, а им не надо! Собрались в приют сдать! "Магичит слишком", слыхала когда-нибудь такую ересь? Ясное дело, она ж волшебница! "Слишком", дерьмецы остроухие!

— И ты решил её к нам, сюда? Поближе к "Мантикоре"? Совсем ум за разум зашёл?

— А куда? Она Джессина дочка, он не заслужил, чтоб его дитя по магглам мыкалось!

— Энди! Это не домашняя рыбка! Что они, просто взяли и отдали её тебе, вот так, в руки?!

— Нет, — он откинул чёлку со лба, а потом посмотрел на маленькую Рут с такой нежностью, какой она давно уже за ним не видела. — Нет, не просто... магичит она и впрямь будь здоров. Чуть не зарыла их там всех, и поделом.

Какая же это была непроходимая ужасная глупость и безответственность, что она тогда согласилась — и в то же время, это было, наверное, лучшее, что она сделала за всю жизнь.

Ни капельки потом не жалела — ни когда в министерстве бегала за бумагами (родня того Джесси и впрямь оказались редкостными гадами, и дело было вовсе не в гоблинской крови), ни когда заставила Энди выбраться-таки из Лютного. Если бы не Рут, она твердо это знала, у них бы ничего сейчас не было.

С другой стороны, если бы она тогда не согласилась, может для Рут нашелся бы кто получше? Чем дальше, тем чаще она со стыдом думала про это.

Чай закончился, а Энди заворочался, очнулся — ее ступефая никогда не хватало надолго.

— В голову, оглушителем, — просипел, потирая затылок. Потом рассмеялся, а руки дрожали все сильнее.

— ...но все ж таки ведьма, а... Кэт, ну прости. Мне нужен был этот заказ! Нам нужен... фэйри, он же врет как дышит, сбе... сбивает цену... вот увидишь, еще прибежит...

— Много ты должен Горбину?

— Пятьсот.

— Скажи, что ты шутишь.

— Пятьсот... еще с процентами.

Он не шутил.

Кэти закрыла глаза и медленно выдохнула, но это помогло мало. Тогда она вынула из кармана аккуратно сложенное письмо: сова нашла её днем, по счастью, во дворе, а не за стойкой администратора.

— ...не Клеббер же, руки из задницы... Экгарт на крючке у синих... — он еще что-то там бормотал, рисуя в воздухе пальцем. — Поймай меня своим accio... не видишь разве, я иду ко дну? Пробоина в правом борту.

С Рут все было хорошо. И после того срыва, что случился на каникулах, это были отличные новости. Она была жива, здорова, кормила друзей печеньем.

— Да никто из этих козлов. Ни Малпеппер, ни Слагс...

— У Слагхорна новый ассистент, — сказала Кэти зачем-то. — Кажется, Снейп.

Ответом ей была тишина.

— Это Рут написала, — с укором добавила она, как обычно, вникуда. — Может, ошиблась?

Потом взяла блюдце с рыбой и пошла на чердак. Серый кот, помесь книзла и еще какой-то нечисти, потому что точно умел ходить по стенам, теперь прятался под потолком в густой тени, на толстой балке, только нефритовые глаза горели возмущённо.

— Ну не смотри на меня так, я тут при чем? Тебе передавали привет, зверюга.

Сардины он учуял и благосклонно заворчал из угла. Обычно кот охотится сам, но и от подношений не отказывался: он прибился к ним здесь, в Нагорье.

Двумя прыжками кот спустился вниз и обнюхал блюдце со всех сторон. Из семьи он одной Рут позволял чесать его за ухом и вообще его трогать — но мог, как вот сейчас, пройтись вокруг, урча.

— Только обойдёмся без поцелуев, хорошо?

Кэти ещё какое-то время смотрела, как он расправляется с рыбой, быстро и тихо, чтобы поскорее вернуться назад в свое гнездо, под крышу.

— Переживём мы и эту ночь, ничего страшного. Хочешь, я его вырублю совсем? Побесится потом, и перестанет. Что? Главное чтобы не вонял тут дымом, а на остальное тебе плевать, да?

Кот не ответил, доел рыбу, и схватив последнюю голову в зубы, махнул наверх.

Она медленно стала спускаться, думая, что делать с долгом Горбину.

Энди больше не лежал на полу. Покачиваясь, он стоял у стола, вцепившись письмо, которое она оставила там, и водил пальцем по строчкам. Вроде, даже плакал, но его слезы давно ничего не стоили.

* * *

Поскольку в контракте не было прописанных смен, часы работы Снейп мог назначить себе сам. Слагхорн даже не читал, что подписывал.

— Да-да, главное, вовремя сдавайте заказ.

Например, на этой неделе график состоял из получасовых помешиваний каждые два, в которые можно было выспаться, приготовить ингредиенты, поесть и даже навестить терявшую терпение мадам Помфри. Невиданная свобода.

С утра он заглянул в библиотеку. Когда-то это было его любимое место во всем мире, и он смутно надеялся, что вид стеллажей и столов что-то всколыхнет внутри. Но в библиотеке было холодно и светло, хотелось чихать от пыли. Книги стояли строем, безмолвные свидетели его падения.

— Вот ваша подписка "Пророка". Распишитесь, — мадам Пинс протянула ему его же старый школьный формуляр, и он быстро поставил подпись, куда менее помпезную, чем его двойник из 1978-го.

Сел за стол, где когда-то они сидели вместе с Лили — но как ни напрягал память, не смог вспомнить ни одного вечера, они все стёрлись, оставив только таблички: "было хорошо". Бросив бесполезные попытки, он стал листать с ноября, на всякий случай пропустив смерть Поттеров и исчезновение лорда. Арест Блэка. Джагсон и Долохов. Трэверс. Лестрейнджи, Крауч, Ллойд, МакКреман, Годвин Роули, получивший поцелуй, и Агнес Уилстед, выпившая болиголов, чтобы не говорить на допросах.

Был и его собственный арест — крошечная колонка под рекламой метел. "Задержаны контрабандисты запрещённых ингредиентов". Большую часть того номера занимало трагическое происшествие в Хогвартсе: кто-то из студентов погиб, кто-то был исключен, а кто-то "неизлечимо отравлен", что бы это ни значило. Взгляд зацепился за знакомую фамилию. Так вот откуда тут взялся Эсмонд Мор — примчался выручать сына? Стоило признать, что Дамблдор действительно был занят в то время: полоскали его ещё недели две, и заметно подпортили героический флёр. Это также объясняло остервенение, с которым Мор тогда бросался на подследственных.

Снейп долистал до декабря. Суду было уделено гораздо больше внимания, и обставлен он был как торжество законности, конец постыдной эпохи быстрых разборок. Заглянул молодому себе в глаза — камера безжалостно вытащила все то, что он обычно скрывал за усмешками и отпущенными подлинее волосами, а рук, конечно же, видно не было.

Дальше шли еще суды — операции, логистика, целители из Уэльса (с ними он полгода жил на одном этаже), даже какой-то счетовод, которого он вообще не помнил. Он продолжил листать, иногда задерживаясь на некрологах со знакомыми фамилиями. Недели, потом месяцы. В газете, между заказными статьями, проскальзывали объявления о свадьбах, похоронах и крестинах. Люциус так и не был отправлен на остров — "действовал под империо", Нотт тоже, Макнейр, Эйвери. Еще десяток фамилий спустя Снейп перестал считать. Большая часть штаба осталась жива и на воле. Им даже условного не дали.

Больница Святого Мунго открыла новый этаж с расширением пространства, в Хогвартсе были учреждены ещё сколько-то стипендий для магглорожденных волшебниц (Дамблдор с улыбкой ставил подпись на договоре), а несгибаемая Багнолд уверенно шла к следующим выборам. Некий бывший старший следователь аврората принимал из рук пожилого профессора Слагхорна бразды правления Слизерином.

Снейп сжал палочку до боли в пальцах.

С другой стороны, лазарет в Азкабане строили без расширения пространства, да и на раздаче достаточно одного сучьего Блэка, совсем ни к чему заселять всю семейку целиком.

Он медленно закрыл последний номер. Пора было возвращаться вниз.

Как назло, в тот самый момент, когда он относил "Пророк" на пустую полку, в библиотеку уже проходили студенты. Узнал ту черную, из Рэйвенкло — она тоже узнала, и вздрогнув, отвернулась.

* * *

Дверь старого класса защиты от тёмных искусств выделялась новой табличкой: "Основы безопасности в магическом мире", и вся оказалась увешана сигнальными чарами. Их так-то везде развесили гроздьями — особенно вокруг его древней лаборатории и на подходах к хранилищу, и вот, здесь тоже.

Постучал — сама собой, дверь распахнулась. Похоже, профессор Мор решил переплюнуть всех преподавателей защиты до него: теперь тут были и помост для дуэлей, огороженный щитами, и гигантское полотно для иллюзионных проекций, и даже парочка натуральных аврорских мишеней, стрелявших в ответ — напротив которых столпилось несколько мучеников, запускавших косые ступефаи.

— Снейп, — недовольно сказал Мор. — Отчёт только в конце месяца, ты зачем?

Дверь щелкнула, отрезая путь назад.

— Хорош задом вилять, Джейсон, не в театре! Уилфорт, бодрее, если не хочешь продолжать до утра.

Северус уже добрался до профессорского стола, когда донесся вопль — мишень попала в цель, зачем-то стоявшую неподвижно.

— Что смотришь? Можно подумать, вас не так тренировали.

И тут Мор, конечно, имел в виду не школу. Снейп протянул бывшему аврору бумаги.

— Ну и несет от тебя, оно точно не ядовитое? Так и блевануть недолго. Письма? Думаешь, я буду все это читать? Точно, я же должен. Но если это роман в трех частях, тогда я пас. А это что? Адресная книга? Морганин выкидыш, ты издеваешься!

Снейп вытащил пергамент с уже готовыми пояснениями и ткнул палочкой в строку: "список разрешённых к передаче предметов?"

— Решил времени не терять, а? Заказ на мотки шерсти! Да, разрешено. Можешь еще написать в рубрику "одинокий волшебник желает познакомиться".

Мор перевернул стопку и взял тот, что оказался сверху.

— Маггловской почтой. Да ты затейник, — взгляд его похолодел ещё больше. — Оставь мне, я до завтра просмотрю. Что-то ещё?

Снейп вздохнул и подвинул вперёд листок.

— Ночью? В теплицы?

"Сбор заунывника производится в тёмное время суток, после заката", — показал Снейп уже написанное ниже. — "Профессор Спраут отказывается сопровождать меня лично".

— Ладно. Зайду, так и быть, за тобой после отбоя.

Мор крутанул в руках палочку и вдруг гаркнул куда-то вдаль:

— Роули, доиграешься! Плюс пять, и скажи спасибо, что не все десять.

На секунду в кабинете воцарилась тишина, прерываемая разве что тяжелым дыханием запыхавшихся студентов.

— Не слышу?!

— Спасибо, сэр, — бодро раздалось в ответ.

— Поживее там, — Мор устало посмотрел на Снейпа. — Тебя я не задерживаю, проваливай в свою берлогу.

Мишень грохнула еще раз, на весь класс запахло серой, кто-то даже засмеялся, но тут же смолк.

* * *

Ночью Мор только довел его до входа в теплицу и снял чары. Потом у него затрещал какой-то артефакт в кармане и, выругавшись, он побежал обратно в подземелья.

— Вернусь и закрою, только вот скручу пару голов...

То ли головы хорошо прятались, то ли открутить не получалось — но он все не возвращался, да Снейп и не ждал его. У него осталось не так много времени до следующего этапа, и он спешил собрать побольше.

Чего он не ожидал, так это того, что из темноты раздастся голос.

— Могу я вас побеспокоить, сэр?

От тени отделилась фигура и выступила на единственное пятно, залитое лунным светом. Это был один из той четверки, слизеринец. Родственничек. Интересно, конечно, Мор присматривал за факультетом, а Спраут за теплицами.

Поскольку ответа не было, мальчишка подобрался поближе.

— Заунывники собираете? — спросил он тем исполненным интереса тоном, который в Слизерине означал: "вот же скукотища". — Давайте помогу.

И действительно принялся помогать, так что пришлось его остановить, и показать, что нельзя мять стебли.

— Вас трудно найти, — светская беседа в одни ворота, разумеется, продолжилась. — Вниз все ходы перекрыты сигналками, а вы бываете только там и вот здесь. Большой зал и библиотеку я считать не буду, уж извините. Но мне повезло, и я услышал про теплицы тогда, на взыскании.

Неприятно было это признавать, но чужая помощь пришлась кстати.

Снейп все-таки кивнул, показав, что слушает.

— Это какой-то гейс? Поэтому вы не говорите?

Мальчишка попытался бросить в сумку оборванные лепестки вместе с цветками, но Снейп не позволил, испепелил на подлете.

— Простите, я не специально. Вам только целиком нужно? Так подойдёт? Знаете, как мы все четверо познакомились? Все из-за Элис. Элис Гиббон колдовала так же, как мы. Я был с ней с детства знаком, наши матери дружили. У нее в руках воздух грелся, она различала магию везде, да в чем угодно, хоть в камнях, хоть в песке. Однажды я видел, как она "сдувала" царапину с ладони. Только вот она была умнее, и пошла в Рэйвенкло, где они с Гис сдружились. А я прямиком в Слизерин — героем же хотел стать, типа как отец.

Снейп припомнил "героического" Роули-старшего, постоянно забывавшего команды и путавшего заклинания. Определенно, у них было что-то общее с сыном.

— А однажды ее кто-то толкнул на лестнице, прямо в провал, но она не упала, взлетела, вокруг поднялся вихрь. Картины попадали со стен — Филч их тогда несколько месяцев реставрировал. Поблизости были Флитвик и Мор, они накрыли щитами остальных, потом побежали с носилками к Помфри. Там-то мы и встретились, у больничного крыла.

— Хотите знать еще? Родители её написали, что она в Мунго, но это было вранье, Гис проверяла. Через полгода они вообще продали дом и переехали.

Роули немного помолчал, прислушиваясь.

— Её ведь больше нет, так?

Снейп перешёл к соседней грядке.

— Она не смогла вернуться.

Мальчишка ненадолго замолчал.

— У меня такое тоже почти случилось, но повезло, Рут была рядом. А в последний раз вы нас вытащили.

Он сорвал ещё несколько заунывников и бросил в сумку.

— Предложить мне вам особо нечего. Да и кто я такой? Наследник перезаложенного мэнора с очередью родственников постарше?

Цветы раскачивались между ними, пытаясь поймать свет луны — в нем бледный, миртовый розовый вспыхивал лиловыми отсветами.

— Все же я надеюсь, что хоть чем-то буду вам полезен, сэр. Перейдем к делу, — Роули поднялся в во весь свой невеликий рост и отряхнул подол. — Я, Тибальд Энтони третий, сын Роули из Уиллерворта, признаю долг жизни волшебника моему родичу, мистеру Снейпу, магией и кро...

Он замолк, потому что Северус, молниеносно вскочив, закрыл ему рот ладонью и толкнул в тень. Снаружи донеся шорох, но это просто сова присела отдохнуть на крышу. Ухнув, она тяжело взмахнула крыльями и улетела.

Роули хотел продолжить, но Снейп предупреждающе поднял палочку.

— Почему вы против? Я ничем не рискую, вы же приносили те же клятвы, что и мой оте...

Северус бросил в него Silencio и отвлечение внимания, и вовремя — дверь уже кто-то открывал.

Снейп, как ни в чем не бывало, отправлял последний заунывник в сумку.

— Один Мерлин знает, что тут творится. Ты, надеюсь, закончил? — без долгих вступлений спросил Мор, постукивая палочкой о ладонь. — А то мне теперь нужно обойти ползамка.

Снейп кивнул и бросил сумку на плечо. Счётчик на правом предплечье зудел, предупреждая, что осталось не больше четверти часа. Finite Incantatem он колдовал уже со спины, у самого выхода, неловко вывернув запястье, и не был уверен, что попал.

* * *

Душную амортенцию Снейп давно запечатал во флаконы, Эбенгауэр, сперва уваренный, а потом гидрированный до воска, как положено, в можжевеловом коробке, под рунами. И стандартный набор для Помфри. Его он мог занести ей и лично, но по правилам, мастер должен был проверять все, что выходит под его лицензией.

Слагхорн неожиданно открыл на стук.

— Вы? — смутился старик. — Как рано. Что, уже готово? Знаете, вы меня поражаете, Снейп, нельзя же... вы же должны и отдыхать иногда?

Он нехотя пропустил его внутрь.

— Только быстро, я жду гостей...

И гостей он действительно ждал. Сияла начищенная домовиками мебель, от ковра пахло марсельским мылом, на столе у камина дышало вино. Букет наколдованных пионов ронял лепестки в тарелки. Даму сердца он что ли собрался угощать?

Снейп как раз выложил последнее и уже решил написать — не отнести ли заказ Помфри в больничное крыло, когда камин полыхнул зеленым.

"Дама сердца" изящно стряхнула пепел с белого, как сахар, запястья: это был не кто иной, как Люциус Абраксас Малфой, собственной персоной.

Их взгляды на мгновение встретились и тут же разошлись. Снейп посмотрел в сторону, краем глаза замечая очевидное. Люциус поседел. Для тех, кто плохо помнил его юношескую золотую шевелюру, это было незаметно, но все же.

А еще постарел и словно стерся, ни прежнего безупречного лоска, ни леденящей, злой силы — это была какая-то поникшая подделка под Малфоя, продолжавшая по привычке цеплять сверху золото и кружева. Снейпу захотелось взять его за воротник и хорошенько впечатать в стену.

Да как он посмел?

Как он посмел стать несчастной копией себя, когда все это время был на свободе! И еще на него косился при этом, как на трёхлетней свежести умертвие?!

— Мистер Малфой, — растекся в улыбке Слагхорн. — Вот и вы. Очень удачно, что ваша просьба уже исполнена.

Снейп схватил аптечку для Помфри, и, поймав взгляд Слагхорна, показал на дверь.

— Что? Ах конечно, конечно, мистер Снейп, идите.

— Северус? — тихо, словно не веря, спросил Малфой.

Снейп обернулся на пороге, кивнул им обоим и вышел. Он просто не мог дольше там оставаться.

* * *

Большая часть присланного печенья ушла в хаффлпаффский "общак" — и была тут же вечером подана к чаю. Профессор Спраут попросила передать маме благодарности, Венди задумчиво хрустела, Кэссиди подшивала блузку, Рут улыбалась, кивала и листала "Словарь чар".

Патрик как-то признался, что узнает, когда будет новый приступ, по покалыванию в пальцах ног, и вообще он как будто чувствовал разряды вокруг, словно постоянно наступал на батарейки — но для неё это всегда были звуки, самые странные вещи начинали издавать тихий, никому больше не слышный шум. Вот и теперь она отчётливо различала хруст горящего в светильнике фитиля, хотя и не могла на самом деле — светильник раскачивался высоко, под самым сводом гостиной. Все вечернее настроение пропало — а потом был шорох ткани, Толстый Монах прошёл совсем рядом, но только для нее у него в руках щёлкали призрачные чётки. Весь вечер, обложившись книжками и закрыв полог, она тренировала чары, и не те, что показывал Флитвик: это помогло уснуть, но уже на следующий день она слышала, как падает перо у совы, которая ещё только собиралась влететь в Большой зал.

Рут еле дотерпела до следующей встречи их маленького клуба волшебников-неудачников, состоявшейся не где-нибудь, а под трибунами на квиддичном поле, со слизеринской стороны. Кольцо на другом конце поля скрипело, да так громко.

Пришлось для тепла зажечь огоньки и запустить их в колбу — изо всех щелей дуло. Один только Тони делал вид, что ему холод ни по чем. И вообще был задумчивый.

Печенье пошло в ход, у Патрика нашлась фляжка с соком, которую они передавали по кругу.

— Тони, а ведь ты был совершенно прав, — признала Гис, пролистывая свой исписанный вдоль и поперек блокнот. — Нам стоило больше исследовать Принцев.

— Что, прости?

— Эта ниточка всегда была у нас в руках, а мы даже не попытались!

— Кто не попытался? Я с первого курса только этим и занимался. Ноль. Пусто. Там даже дом давно исчез с карт. И кого именно ты собираешься исследовать? Эйлин Принц не отвечает на письма. Или ты про мистера Снейпа?

— Всех, Тони. Кстати, про нашего нового знакомого. Он перечитал весь "Пророк" за последние годы.

— Ты что, за ним следила?

— Мерлин, нет, это вышло случайно. Но как мы сами не догадались искать в газетах? Правда, меня чуть не вывернуло, пока я через все это продиралась. Нигде нет записей, что Эйлин Принц умерла, Тони. Я с самого её выпуска смотрела!

— Что ничего не доказывает, она же ушла к магглам.

— Тогда надо проверить магглов. Мы с Патриком можем этим заняться на каникулах. Или ты приезжай, я добуду телефонный справочник и мы обзвоним все, что можно. А еще — нужно искать других родственников, не с одними же Роули они роднились, журналы, портреты, призраки и министерский архив, у меня целый список. Это раз. А два, вы ни за что не догадаетесь.

Огонек метался от стекла к стеклу.

— Что он сидел в Азкабане?

Теперь все снова смотрели на Рут.

— Мама написала. Думаю, если бы она знала, что он нам помог, она была бы спокойнее на этот счёт.

— За что он туда попал? За метку?

— За зелья.

Звучало почти безобидно.

— Меня тут одного смущает, что человек, отсидевший за нелегальные зелья, вообще нанят делать лекарства в школе? — сок закончился, и Патрик спрятал фляжку в сумку.

Никто не ответил, что само по себе и являлось ответом.

— Должен быть неплохим мастером, — Рут развела руками. — Но я задала бы ему пару вопросов про рябину. Потому что откуда... там же нет ничего волшебного!

Они переглянулись, и только Тони вздохнул.

— К вашему сведению, мистер Снейп вообще не разговаривает.

— Ты с ним встречался?

— Слизерин, — улыбнулся Тони. — Неделя отработок за прогулки после отбоя.

Больше никто не улыбался.

— У декана? Он тебя в лепёшку раскатает.

— Но он так и не понял, где я бегал, я задел почти все его ловушки. Потому что я знал, мистер Снейп будет ночью в теплицах, и он там был, заунывники собирал.

— Это же работа для детей, — удивилась Рут. — И что ты узнал?

— Он не дал мне признать долг жизни. Честно, я пытался. Потом, из-за того, что он не разговаривает, он колдует все невербально. А кое-что и без палочки. Накладывает крутые чары незаметности, в общем, он даже прикрыл меня перед Мором. Тот запер теплицу и меня так и не увидел.

— И как ты выбрался?

— Через крышу, как и зашел.

Кольцо на другом конце поля опять скрипело, как и флюгер на крыше хижины лесника.

— А что там делал Мор? Тебя искал?

— Нет, он же думал, я в подземельях. Но то, как он с ним говорил... мистер Снейп принёс ему бумаги... будто на проверку. Это все выглядело ужасно.

— Может у него испытательный срок, как у новенького?

— Больше похоже на условный, — присвистнул Патрик. — Если он только что сидел, отчитывается перед Мором, а тот же аврор?

— Бывший, — поправила Гис. — Наверное, в курсе про метку, да? Никаких загадок и тайн, никакого детектива.

— Тайн еще предостаточно. Как он делает то, что делает, со своей магией? — спросил Патрик.

— Он невероятно силен, но словно держит её на поводке.

— Ты как считаешь, он вышел из Азкабана в здравом уме? Там же дементоры, и все такое?

Рут толкнула Патрика локтем.

— Что? Я читал, ещё в том году!

— Он нам подсказал про пятого участника круга, — строго заметила Рут. — Арифмантически, это имеет смысл.

— Это может иметь сколько угодно смысла, но нас четверо, факт, — Гис грела ладони над колбой.

— А что, если попробовать втроем, а четвертый страхует? Три, это же стабильная точка отсчёта? Как и семь, но нас не семеро. И ещё не надо ждать, пока совсем сорвёт крышу — а проводить встречи заранее.

Тони смотрел с сомнением.

— Вдруг нельзя вставать в круг обмена и втроем тоже?

— В библиотеке про такое нет, — заметил Патрик. — Предлагаешь у него спросить? Только чур, теперь моя очередь!

Кольцо на другом конце поля опять скрипело, как и флюгер на крыше хижины лесника.

— У него никаких причин нам помогать.

— Ещё мы ему мантию испортили, — вспомнила Гис. — Не специально, но из-за нас же? Я бы к нему не совалась без новой.

Тони слегка покраснел. Но может, дело было в холоде.

— На новую зельеварскую мантию мы будем долго собирать, — вздохнула Рут. — Так что придётся пока самим.

— Ну давай. Попробуем. Если только у тебя нет предчувствий?

— Предчувствие у меня одно, что к обеду мы управимся.

Гис хлопнула её блокнотом по плечу.

— Будет пирог с патокой на десерт, у Синистры день рождения!

Тони принялся наводить защиту — эту он называл "зеркалом". Что-то вроде чар незаметности, но на большем пространстве. Впрочем, вряд ли кто-то гулял в такой холод на улице.

— Только пробовать будем по таймеру, — предложила Гис. Она же откопала в сумке песочные часы, маленькие, какие обычно использовали на зельях, и хранили там же.

— Тони, подтолкнешь, когда время выйдет? Если мы сами не остановимся?

— Давай сюда, — он поставил часы на балку. Песок посыпался вниз. — Вперед, Гриффиндор.

— Вперед так вперед, — Патрик протянул ладони в стороны. — Дамы?

Рут сняла перчатки и затолкала поглубже в карманы. Ветер свистел в кронах деревьев на той стороне озера.

Она взяла Гис и Патрика за руки, и закрыла глаза.