Дионис Снейп и эликсир жизни (джен)

Дни в Хогвартсе летели стремительно.

Уроки сменялись обедами, а обеды — уроками или выполнением горы бесконечных домашних заданий.

По вечерам в общей гостиной Слизерина не было свободного места. Джемма Фарли со своей подругой, которую, как выяснил Дионис, звали Энджел Тинз, постоянно дежурили у камина. С тех пор как Крэбб испортил жевательной резинкой «Друбблс» учебник по трансфигурации Милисенты Булстроуд, старшекурсницы следили за тем, чтобы никому даже в голову не пришло повторить эту глупость. За проступок Крэбба декан снял со Слизерина пятнадцать очков и лично прочитал ему нотацию о приемлемом поведении. Когда очередь дошла и до небрежности Милисенты — её вещи часто валялись в гостиной, — та вдруг расплакалась и убежала наверх. Староста пообещала поговорить с ней, но вскоре вернулась ни с чем. Милисента заперлась в туалете и никого не подпускала к себе.

Утром же интересом учеников овладевала совиная почта. Каждый завтрак своды Большого зала заполоняли бесконечные свёртки вместе с газетными трубочками. Родители присылали своим детям воздушные поцелуи и сладости, а когда стало немного холодать, то порой на столы начинали падать шарфы и шапки. В «Ежедневном пророке» обычно писали о всяких нелепицах, однако громкая новость — об ограблении банка «Гринготтс» — заставила многих задуматься о безопасности своих сбережений.

Дионис знал, что мама с папой хранят деньги там, но был уверен в честной репутации гоблинов. По его мнению, никто другой не смог бы лучше управлять экономикой: открывать счета, переводить звенящие галлеоны и сикли, принимать вереницу людей и разбираться в делах наследства.

Когда Дионису исполнилось восемь, миссис Снейп впервые поручила ему магловские деньги и рассказала о них. Они переливались разноцветными надписями и вместо привычных пузатых драконов сверкали гербами и всевозможными лицами.

Дионису они приглянулись — он играл с ними, словно со знакомыми волшебными карточками. Однако те, в отличие от вкладышей, не желали двигаться и ничего говорить.

От писем родителей каждый раз веяло теплом домашнего пирога и варёного сахара. Дионис читал их внимательно, с улыбкой рассматривая размашистые завитки, выведенные рукой мамы, и папины ровные линии, уходящие стрелами вниз. Дважды в неделю они также присылали коробку со сладостями, которые Дионис прятал от чужих глаз. Грустными вечерами, тоскуя по дому, он в одиночку съедал почти всю коробку воздушных котелков, и думал о том, когда же наконец-то наступят каникулы. Однако календарь ещё только-только осыпал первые листы октября и совершенно не желал укрываться белоснежными красками.

Мама в письмах сеяла поцелуи и различные радости. Она верила, что у её сына всё хорошо и что он рад проводить время в школе. Дионис благодарил её за посылки и бесконечно скучал.

Папу же больше интересовали успехи в учёбе. Не желая его расстраивать, Дионис писал о том, что у него отличные баллы по всем предметам, сквозь зубы скрывая свою обиду на профессора зельеварения. Как было бы здорово, если бы его папу пригласили работать в Хогвартс! Он бы точно пришёлся по душе каждому — Дионис ни капельки не сомневался. Но вместо занимательных занятий и родного аромата домашних снадобий его вновь и вновь ожидала уйма конспектов.

Инструкции и примечания Дионис учил наизусть. Профессор Ядвар строго спрашивал каждого об основных ингредиентах зелий, если они изучали новый состав. Лучше всех отвечала Гермиона Грейнджер, а пытаться затмить её ни у кого больше не было сил.

Иногда Дионис получал из дому рисунки. На одном из них темноволосый мальчик с метлой на плече превращал жаб в русалок. Обретя хвост, они благодарно хлопали, а затем опять складывались в зелёные пятна. Дионис прятал рисунки в учебниках и, когда те случайно выпадали наружу, чувствовал, как его сердце пропускает удар. Он невероятно тосковал по Селене и не представлял, что может помочь ему с этим справиться.

Словом, казалось, что школа съедает все радости.

На одном из уроков астрономии профессор Синистра рассказывала ребятам о зодиакальных созвездиях. В то время пока она говорила и ходила вдоль парт, по зачарованному потолку кабинета плыла изящная паутина из звёзд. Они танцевали и превращались друг в друга, чтобы каждый мог рассмотреть их получше. Дионису нравились такие занятия, а Нотт, сидящий вновь рядом с ним, и вовсе не мог закрыть рот от восторга.

— Я хочу, — произнесла профессор Синистра, останавливая течение звёзд, — чтобы вы подготовили карту зодиакального равенства. Для этого я объединю вас в пары и попрошу поработать над заданием вместе. Эта карта поможет вам узнать о своей судьбе и возможных событиях. Я, разумеется, не веду прорицание, но скажу, что и небо способно предсказывать будущее, если правильно его попросить.

По классу пробежал робкий шёпот. Как может небо знать о чём-то подобном? Однако профессора Синистру, вероятно, волнение первокурсников не беспокоило — она прошла к столу, на котором лежали книги и, взяв в руки одну из них, стала пролистывать её содержимое.

— Наш директор любезно позволил мне выписать ваши даты рождения, — протянула она, продолжая что-то искать на страницах, — поэтому я заранее составила список пар. Когда вы услышите своё имя, запомните, с кем вам предстоит потрудиться. Это задание я буду ждать от вас через неделю. К следующему же занятию вы должны прочитать работу Астракса Фатума, которая называется «Жизнь в плену звёзд». Она есть в библиотеке, где вы сможете её одолжить.

Зазвучала россыпь имён. Кто-то радостно хлопал в ладоши или облегчённо испускал вздох, а кто-то жаловался соседу, что ему придётся делать всё самому. Дионис же ожидал своей очереди с гулким биением сердца. Он же мог быть в паре с Найджелом! Если бы только профессор умела читать его мысли... Он так скучал по другу, что готов был чуть ли не выть. Однако судьба была к нему хладнокровна: к Найджелу прицепили Милисенту Булстроуд. Даже не удосужившись посмеяться — хотя такая пара не могла не дать повода позубоскалить, — Дионис раскис. Он был совершенно уверен, что теперь звёзды обязательно соединят его с Малфоем, и от этой мысли его начало заметно тошнить.

— Дионис Снейп будет работать... — профессора Синистру будто нарочно одолел лёгкий кашель, — с Теодором Ноттом. Ваше зодиакальное равенство весьма любопытно.

Услышав эти слова, Нотт вдруг взбодрился и стал усиленно качать головой. Он послал Дионису широкую улыбку, а затем, придвинувшись, будто бы случайно задел его локоть своим. Очевидно, что Нотт был доволен представленным выбором.

Когда урок закончился, он дружелюбно сказал:

— Я рад, что мы будем работать вместе! У нас выйдет замечательная карта! Если хочешь, можем пойти в библиотеку завтра после уроков, там есть много полезных книг.

Его лицо так сильно искрилось весельем, что Дионису стало противно. Он просто кивнул и с сожалением бросил взгляд на печального Найджела, который, видимо, раздумывал о том, как избавиться от бедняжки Булстроуд.

В пятницу, несмотря на приближающиеся выходные, в библиотеке почти не было свободных мест. Столы исчезали из виду, повсюду витал аромат старых книг. Мадам Пинс — строгая хранительница тишины и порядка — следила за каждым скрипом пера. Её раздражал лишний шум и пустая возня, поэтому Дионис чувствовал себя здесь как дома.

Заняв место подальше от всех, он расстелил на столе полотно, смутно напоминавшее карту. На нём мелкими полосами располагался большой белый круг. Кое-где были отмечены точки, служащие для читателей путеводными нитями, а внизу стояла огромная подпись: «Исключительно для учебных и практических целей». Дионис ещё ни разу не работал с подобными картами, но был счастлив узнать что-то новое. Если бы только не Нотт...

Дионис не доверял этому человеку — он не хотел тратить время на то, чтобы найти с ним общий язык. Однако тот будто бы назло проявлял дружелюбие и старался расположить к себе назойливой добротой. Он не был похож на Малфоя или Поттера, смеющихся над ним каждый день, но было в нём что-то невнятное, скользкое и сильно чужое. Когда терпение Диониса стало заканчиваться, Нотт наконец-то соизволил прийти. Заметив своего соседа по комнате, он махнул ему правой рукой, а потом исчез внутри книжного лабиринта. Через пару минут отыскав «Истории зодиакального круга», Нотт расположился рядом и с особым вниманием задал вопрос:

— С чего ты хочешь начать?

— Мне всё равно, — холодно бросил Дионис.

— Тебе не нравятся звёзды? — поразился тот. — Ну ничего, тебе повезло, что мы будем выполнять эту работу вместе. Я хорошо разбираюсь в созвездиях.

Открыв учебник, он начал искать всё, что связано с зодиаками. В его руках страницы быстро бежали вперёд, оставляя где-то позади сведения о зарождении астрономии и науках, посвящённых судьбе.

— В каком месяце у тебя день рождения? — спросил Нотт.

— В июле, — ответил Дионис.

— Выходит, ты Лев? Нет, постой... У тебя может быть и созвездие Рака. Нам надо всё уточнить.

Обронив несколько рассеянных вздохов, Нотт стал читать. Он молчаливо пролистывал книгу, иногда проводя указательным пальцем по линиям, обрамляющим края пожелтевших страниц. Тут и там появлялись силуэты, которые затем превращались в слабые точки и стрелочки. Дионис догадывался, что это созвездия, и с увлечением наблюдал за их сменой. Если бы только профессор Синистра позволила нарисовать карту каждому! Намеренно отвернувшись, Дионис предпочёл любоваться уплывающими вдаль облаками.

— Нет, ты определённо не Рак, — со знающим видом заключил Нотт, задрав кончик острого носа. — В книге пишут, что они ранимы и нерешительны. А ты слишком трудный.

Дионис нахмурился.

— Что значит «трудный»?

— А ты не знаешь? — светлые брови Нотта застыли в недоумении. — Вокруг столько всего интересного, а ты не хочешь общаться. Я собирался обидеться на тебя, но потом передумал.

— Как мило, — огрызнулся Дионис, поджав кулаки, которые так и норовили что-нибудь сделать. — Малфой оскорбил меня и моих родителей. А всем было весело. И тебе тоже. И ты считаешь, что после этого я буду рад с тобой подружиться?

— Мы с Драко давно знаем друг друга, — спокойно пояснил Нотт. — Он хороший друг. Просто твой отец... он... предал наше дело, понимаешь? Поэтому Драко так зол.

— О каком деле ты говоришь? — голос Диониса сквозил подозрением. — Мой папа никогда не был близок с его родителями. И с твоими, кстати, тоже.

— Ты правда так думаешь?

Мимо них пробежала зазнайка Грейнджер, непослушная копна которой разлеталась в разные стороны. Она прижимала к себе ту же книгу по астрономии и деловито поправляла серёжки. Отыскав свободный стол, Грейнджер положила на него тёмное покрывало с уже отмеченными точками сверху и, достав перо, продолжила заполнять его метками звёзд. Убедившись, что она не сможет услышать дальнейшее, Нотт поспешил объяснить:

— Если ты не знал, то наши родители раньше общались, когда учились здесь, в Хогвартсе. Папа говорит, что тогда у них были одни цели. Но потом мистер Снейп от них отвернулся, сказал, что больше не желает им потакать.

— В чём потакать?

Взгляд Нотта обеспокоенно побродил по ближайшим столам, за которыми сидели ученики старших курсов.

— Я не могу рассказать тебе об этом сейчас, — прошептал он, оглаживая пальцем рисунок Тельца. — Давай лучше где-нибудь прогуляемся.

От подобной наглости у Диониса спутались мысли. Неужели Нотт до сих пор хотел подружиться и только что предложил провести время вместе? Похоже, у него большие проблемы с доверием.

— Мне нужно доделать домашнее задание по травологии, — соврал Дионис, разом нервно скомкав слова. — У меня нет времени. Займёмся картой как-нибудь в другой раз.

Он достал чистый пергамент и, нацарапав на нём своё имя, стал ждать, когда Нотт наконец-таки оставит его одного. Однако тот лишь придвинулся и начал убирать со стола лишние книги. А когда увидел, что Дионису так и не удалось написать ни единой строки, то вдруг искренне улыбнулся.

— Я помогу тебе! — с удовольствием воскликнул он и полез в сумку, из которой вытащил аккуратно сложенный треугольный конверт. — В нашем учебнике мало что пишут о происхождении виноградной лозы. Но я знаю одну легенду. Мне рассказывала её бабушка. Она говорила, что...

— Мне не нужна твоя помощь, — грубо перебил Дионис, не желая ничего слушать. — Я могу справиться сам.

Наскоро изобразив виноградный лист, похожий на кривой букет колокольчиков, он стал вспоминать о его магических свойствах. Профессор Спраут попросила их подготовить к следующему уроку небольшой доклад об использовании этого растения в целительстве, но зелья отныне вызывали у Диониса тошноту. Он подумал о профессоре Ядваре и его злых словах и желание отложить все дела тут же овладело им горячим объятием. Родители никогда не принижали его таланты — они гордились им и его любознательностью. Так почему же кто-то смеет ставить ему это в укор? Задумавшись, Дионис не сразу заметил, как кто-то пытливо наблюдает за ним, уронив голову на ладони.

— Не любишь, когда кто-то мешает?

Лениво покачиваясь из стороны в сторону, Нотт не сводил с него глаз. Его короткие кудряшки налились медью, а острый нос охватили пятна закатного пламени. Отвернувшись, Дионис продолжил размышлять ни о чём.

— Хочешь, я нарисую тебе скарабея? — никак не унимался Нотт. — У меня отлично получилось! Вот гляди!

Он благодушно протянул треугольный конверт. Развернув его с неохотой, Дионис обнаружил в нём уже выполненное домашнее задание по травологии, в левом углу которого находился рисунок. На нём можно было увидеть неуклюжего скарабея, запутавшегося в тонких веточках и лепестках. Он подёргивал лапками какую-то кляксу. Прищурившись, Дионис сообразил, что этой кляксой было крохотное виноградное семечко.

— Тебе нравится? — задорно полюбопытствовал Нотт.

Дионис ещё раз посмотрел на нелепого скарабея.

— Неплохо, — с жалостью выдавил он.

— Я так и знал! — обрадовался Нотт, не обращая внимания на чужую чёрствость. — Давай я нарисую тебе его друга. Уверен, что профессор Спраут придёт в полный восторг!

— Не нужно. Я сам со всем справлюсь, — повторил Дионис раздражённым шёпотом, который становился всё тише.

— Да ладно тебе! — почти подпрыгнув, запротестовал Нотт. — У меня есть с собой цветные чернила, так будет гораздо…

— Хватит!

Громкий вскрик содрогнул старые стены и заставил всех обернуться на стук каблучков. Из-за угла показалась разъярённая мадам Пинс, чей монокль отражал витражные отблески слабого солнца. Она сердито шикнула на устроивших шум и, дважды хмыкнув, отправилась дальше. Когда её тонкая фигурка скрылась из виду, Дионис стал убирать со стола.

— Я не хотел обидеть тебя, я… — заикаясь, пробормотал Нотт. — Давай завтра…

— Нет, — твёрдо отрезал Дионис, впопыхах собираясь уйти. — Если тебе интересно, можешь начертить карту сам. Оставь то, что тебе не по силам. Я разберусь с ней потом.

Небрежно повесив на плечо сумку, он поспешил в Большой зал.

Когда карта была почти что готова, Дионис расположился в гостиной. При свете камина лучше удавалось различить все нанесённые точки. Вокруг не было никакой суеты, и поэтому Дионис чувствовал себя замечательно. Пока к нему не подошли со спины.

— Как классно! — прокомментировал Нотт. — Одолжишь её на минутку?

— Нет, — отчеканил Дионис, не поворачиваясь.

— Пожалуйста! — заныл Нотт. — Я покажу Драко, что у нас получилось. Он хочет взглянуть.

— Мне плевать, что он хочет. Это не его дело.

— Ой, смотри, пришёл профессор Ядвар!

Пока Дионис испуганно вставал из-за стола, то карта уже испарилась.

— Верни её, Нотт, — строго попросил он.

— Не переживай! Драко просто посмотрит. Мы же должны помогать друг другу, разве нет?

Получив кусочек тёмного полотна, Малфой недолго изучал на нём звёздные силуэты, после чего взял в руку волшебную палочку и заявил:

— Хотите, я оживлю вашу карту?

Очарованный предложением, Нотт нетерпеливо потряс головой, не обращая внимания на недовольство Диониса, которому эта идея показалось плохой. Он не доверял никому из соседей и уж тем более не хотел, чтобы Малфой что-то нарочно испортил. Однако не успели в воздухе появиться слова возмущения, Нотт с радостью зачастил:

— Конечно! Это будет так здорово! Это будет так здорово!

Ухмыльнувшись и разогнав в воздухе пыль, Малфой очертил палочкой рваную восьмёрку и крикнул:

— Victito!

Пергамент в его ладонях вдруг затрепетал и сложился в квадрат. Белые линии закружились над ним и собрались в гирлянду, а нарисованные созвездия заплясали волной. Они напоминали то небо, что недавно зачаровывала профессор Синистра, и привлекали взгляды многих ребят. Длилось представление, однако, недолго, после чего все потеряли к ним интерес.

— Спасибо большое, Драко! — засиял Нотт. — У тебя отлично получилось!

— Обращайся, — подмигнул Малфой и, вернув ему карту, вместе с Гойлом и Крэббом отправился в спальню.

— Видишь? С ней всё нормально. Как я и говорил, Драко очень хороший.

Удержавшись от грубой насмешки, Дионис протянул руку и попросил:

— Отдай её мне. Я хочу закончить своё созвездие.

Нотт неуверенно покачал головой, до сих пор находясь под впечатлением от заклинания, но прекословить не стал. Когда Дионис расположил полотно на столе, Нотт подсел к нему рядом и стал наблюдать за работой, изредка бросая какие-то замечания. Ответов ни на одно из них не последовало.

Когда карта приобрела завершённый вид, Нотт внезапно схватил её и начал вертеть в разные стороны.

— Как красиво получилось! — воскликнул он. — Мы отлично потрудились! Я…

— Прекрати так делать, — насторожился Дионис, стараясь отобрать лист. — Ты всё порвёшь.

— Не переживай! Я всегда аккуратен! — заверил его Нотт и вскочил со стула, чтобы уйти подальше. Он всячески рассматривал карту, после чего коротко хмыкнул. — Мне всё же кажется, что Регулу недостаёт немного света. Давай я это исправлю.

Дионис резко втянул воздух ртом, издав сдавленное шипение, и запротестовал:

— Не надо больше ничего трогать.

— Всего несколько штрихов чернилами, — не переставал настаивать на своём Нотт. — Вот увидишь, так будет лучше!

— Нет. Отдай мне карту сейчас же.

— Подожди! Я только нарисую здесь…

Зацепившись за ножку столика, на котором третьекурсницы проводили сеанс прорицания при помощи хрустальных шаров, Нотт пошатнулся. Его плечи столкнулись с каминной полкой, отчего он выронил всё из рук. Карта сперва покачалась у его носа, а затем резвым движением устремилась в огонь.

— Что ты наделал?! — не удержавшись, зло выплеснул Дионис и попытался подобраться поближе, чтобы спасти оставшийся кусочек листа.

Губы Нотта охватила мелкая дрожь. Он был совершенно разбит и шептал извинения:

— Я… я… прости… я…

— Почему ты постоянно всё портишь?! — голос Диониса наливался ослепляющим гневом. — Я же просил тебя ничего не трогать!

— Я всё исправлю… я найду какое-нибудь…

— Делай что хочешь! Мне всё равно. Я закончу новую карту и скажу профессору Синистре, что подготовился сам.

Проигнорировав сочувствующие взгляды старост, Дионис решил отправиться в библиотеку один. Если он поторопится, то ещё сможет отрисовать созвездия заново — нужно просто отыскать книгу, астрономическое полотно — к счастью, его миссис Снейп закупила достаточно — и пару-тройку лишних часов.

Весь вечер он внимательно переводил линии и центральные точки, сверял их границы квадрантом. Однако на следующее утро, пробудившись в отвратительном расположении духа, он обнаружил, что всё хуже некуда — перед началом работы он забыл повернуть полотно под нужным углом. Диониса охватило отчаяние, и впервые за эти долгие недели он задумался над тем, как безнаказанно пропустить урок.

Запихнув на обед несколько долек картофеля, он всё-таки нашёл в себе силы предстать перед классом. Пусть профессор Синистра и осудит его поведение, зато ему не составит труда защитить своё имя. Первую карту испортил Нотт — он же обязан во всём и признаться. К тому же он прекрасно видел, что затея со вторым полотном также не увенчалась успехом.

Когда профессор Синистра стала напоминать всем о домашнем задании, Дионис осуждающе посмотрел на соседа. Тот, не проронив ни слова, кивнул и лишь увязался за остальными в ряд, выстроившийся перед преподавателем. Глаза Нотта покрыли крупные тени вины, но с того момента, как от его навязчивости наотрез отказались, он ни разу не попытался принести извинения. Он явно боялся сделать что-то не так.

Пока он подбирался к профессору, Дионис наблюдал за Найджелом и Милисентой. В руках девочки светились созвездия Стрельца и Рака, аккуратно выведенные серебряными чернилами. Она легко покачивала головой, а её уши отливали румянцем, который Милисента старалась судорожно прикрыть. Дионис знал, что ей очень понравилось работать в паре с Найджелом, однако рассказал ему об этом не друг. Первокурсницы шептались о Милисенте в гостиной и высмеивали её внешний вид. Она не отличалась стройной фигурой и часто похрюкивала за общим столом, чего, казалось, она не замечала или отнюдь не хотела за собой замечать. Мальчики прятали её вещи и дразнили жуткими прозвищами, от которых у Диониса кривился рот. Ему было жалко несчастную девочку, но он и не думал расставаться с обидой: пока Найджел проводил вечера вместе с ней, ему самому приходилось терпеть общество Нотта.

— Мистер Снейп, — послышался голос профессора Синистры, — будьте добры, подойдите сюда.

Под бешеный танец сердца Дионис подобрался поближе к доске.

— Ваш приятель, мистер Теодор Нотт, сообщил мне, что вы не успели подготовить задание, — размеренно проговорила она, сложив длинные пальцы в замок. — Я немного разочарована, — раздался расстроенный вздох. — Однако я всегда рада помочь и позволить ученикам исправить возникшие недоразумения.

Ребята молчали.

— Ожидаю увидеть вашу работу в следующий понедельник, — тем временем добродушно продолжала профессор Синистра, подзывая толпящихся студенток из Хаффлпаффа. — Надеюсь, что в этот раз у вас всё получится.

Бросив резкую благодарность, Нотт поспешно вышел из класса и не показывался в гостиной факультета до самого позднего вечера. Дионису было абсолютно плевать: он решил, что займётся новой картой в субботу — один и с особым вниманием. Однако когда он ложился спать, то заметил, как Нотт наконец вернулся, осторожно держа что-то в руках. Поддавшись укусам любопытства, Дионис стал наблюдать. Нотт, убрав неизвестный предмет в тумбу, дважды зевнул и, переодевшись, забрался в постель. Что он мог прятать?

Провозившись на холодной простыне около двадцати минут, Дионис не мог больше ждать и теряться в догадках. Конечно, это не его дело, но… Вдруг Нотт хранит там что-то опасное? Вдруг он опять хочет что-то испортить? Что ж, если Дионис хочет остаться в Хогвартсе, ему придётся постоять за себя.

Медленно подойдя к тумбе Нотта, он открыл дверцу и, слепым движением отыскав что-то похожее на трубу — в неё упиралась ладонь, — потянул её за плотный край. Что бы это могло быть? На ощупь вещица напоминала ему хорошо известное за эти дни астрономическое полотно, но зачем его прятать? Когда Дионис стал разворачивать лист, то наружу начали просачиваться белоснежные точки, сияние которых раздражало укутанные тьмой спальни глаза. Неужели… Да, перед ним предстала карта зодиакальных созвездий, отрисованная старательным почерком. Получается, что Нотт был в библиотеке и всё сделал сам…

Положив чужую вещь на место, Дионис вернулся в кровать.

И что теперь? Как ему поступить? Кто-то ещё должен просить прощения? Вопросы пружинили и звенели, немного погодя погрузив его в долгий и сказочный сон.

Все выходные Нотт провёл вдали от подземелья, прогуливаясь с Малфоем и Забини у поля для квиддича, а в понедельник не забыл сдержать слово и вручить профессору Синистре новую карту. Она похвалила его нежным взором и, несмотря на очевидное опоздание, хмыкнув, поставила высший балл. Как бы то ни было, Дионис понимал: Нотт действительно потрудился и сполна заслужил её одобрение.

Спустя несколько дней, окрашенных серыми ливнями, в Хогвартс, разогнав тучи, постучался Хэллоуин. Замок утопал в гирляндах из тыкв, кое-где на мётлах летали хохочущие ведьмочки. Повсюду кружил светлый мрак.

Дионис любил этот праздник: волшебство в этот день искрилось иначе.

Сегодня же директор устраивал праздничный пир в Большом зале, куда Дионис обязательно намеревался отправиться после вереницы часов, проведённых в любимой библиотеке.

Для начала Дионис решил заглянуть в спальню мальчиков, чтобы оставить тяжёлую сумку, но, зайдя туда, увидел лишь Гойла и что-то странное.

На кровати, принадлежащей Дионису, лежала коробка. Она была украшена тыквенными паучками и желейными летучими мышками. Рядом с ней притаилась записка, на которой дрожащим почерком были выведены слова:

Дионис,

Мне очень жаль, что я испортил нашу работу по астрономии. Я должен был послушать тебя, а не начинать спор. Надеюсь, что тебе понравится мой подарок. Я заметил, что ты любишь сладости.

С искренними извинениями,

Теодор Нотт

Присмотревшись, Дионис понял, что в коробке спрятаны шоколадные котелки. Они дымились золотым вихрем и изредка булькали. Когда он открыл коробку, то по всей спальне тотчас разнёсся аромат яблока и валерианы, отчего у каждого, кто здесь присутствовал, вмиг начала тяжелеть голова. Купаясь вблизи берега сновидений, Дионис успел подумать о том, что Нотт мог просто посмеяться и подложить ему яд, и второпях захлопнул крышку.

— Ты чего тут застрял, а? — проворчал Гойл.

— Мне нужно положить свои книги, — небрежно ответил Дионис, откладывая подарок Нотта на тумбу. — Я помешал?

У Гойла потерялись слова, и он начал что-то выдумывать:

— Нет... да... я... Да! Помешал! Уходи уже отсюда, а то из-за тебя я не могу найти свою палочку.

Угрожающе шмыгнув носом, он нырнул под кровать. Дионис, не обращая внимания на пыхтение и редкий скулёж, стал собираться на пир. Его желудок уже танцевал от предвкушения новых блюд и напитков, которыми их сегодня за завтраком пообещали побаловать старшекурсники. С третьего курса им позволяли посещать Хогсмид — небольшую деревушку, расположившуюся невдалеке от Хогвартса и наполненную всевозможными лавками. Однажды Дионис бывал там с мамой и дядей Римусом. Они бродили по снежным улочкам и выбирали какие-то перстни. Когда дел в Хогсмиде у них не осталось, дядя Римус решил угостить всех мороженым, и тогда Дионис впервые посетил кафе мадам Паддифут. Этот день был поистине сказочным.

Когда тоска по родным прекратила щекотать сердце, Гойл вдруг выпрямился и заявил:

— Снейп, можешь помочь?

Его голос звучал весьма странно. Дионис осторожно подошёл к нему и, приготовившись к какой-нибудь шутке, на всякий случай нащупал в кармане волшебную палочку. Но она ему не понадобилась, потому что Гойл лишь скромно пробормотал:

— Драко хочет тебя разыграть. Он оставил в ванной комнате чесоточный порошок и собирается ночью просыпать его на твои вещи. Только не говори никому, что я тебе помогаю. Нечего делать из меня добряка.

Поверить в искренность этих слов Дионису было трудно: Гойл смеялся над ним, как и все. Однако от него веяло чем-то хрупким, тем, что, возможно, Малфою пока не удалось сломать до конца. Дионис отправился в ванную комнату.

На верхней полке, за рядом чистых полотенец и зубных паст, он нашёл банку, на которой было написано: «Чесоточный порох». Вытряхнув её содержимое в раковину, он хорошенько смыл всё холодной водой, а затем положил банку на место, чтобы не привлекать внимания. Если Малфой всё-таки доберётся до неё этой ночью, то не сразу поймёт, кто ему помешал.

Ощутив кончиками пальцев дрожь радости, Дионис возвратился в спальню и, собираясь поблагодарить Гойла, обнаружил, что тот уже ушёл в Большой зал. Подумав, что разберётся с ним как-нибудь в другой раз, он наскоро пригладил свои вьющиеся волосы и поспешил на пир. Однако проход, ведущий из спальни в общую гостиную, почему-то оказался закрыт.

— Что-то случилось? — прошептал Дионис и попробовал вновь толкнуть дверь.

Она не поддавалась, сохраняя молчание и твёрдую волю, будто бы кто-то удерживал её с той стороны. В третий раз опять не произошло никаких изменений, отчего Дионис заволновался. Что будет, если он не явится на праздничный ужин? Слизеринцы поднимут его на смех при всех? А что скажет… От мыслей о декане Дионису стало ещё хуже, чем прежде.

Профессор Ядвар обязательно назначит штрафные очки и обвинит в этом того, кто, по его мнению, любит устраивать всякие шалости. Но может быть это… Точно! Проход заколдовал Гойл! Каков же подлец!

Попробовав применить несколько отпирающих заклинаний, Дионис тяжело выдохнул: ничего не брало эту чёртову дверь. Смирившись с тем, что праздничный вечер ему придётся провести одному в спальне, он устало лёг на свою кровать и провалился в печальную дремоту. Ему снились родители и Селена, вокруг которых мелькали свечи в рожицах тыкв. Они веселились и улыбались ему, протягивая ладони, но он никак не мог зацепиться в ответ.

Через час желудок Диониса уныло завыл: он не привык испытывать голод. Он уже не помнил о капусте и курице, жадно умятых в обед, и ждал чего-то другого. Невольно взгляд Диониса поймал коробку шоколадных котелков, от которых до сих пор веяло яблоком и валерианой. Их аромат сковывал щёки и наполнял рот слюной, бороться с которой было почти невозможно. На мгновение Дионис засомневался: может, стоит хотя бы откусить одну штучку? Вряд ли яд успеет пробраться в лёгкие, пока его не найдут… А если с котелками и вовсе всё хорошо? Если они… Глупости! Никто не желает ему добра, даже Нотт, выражающий фальшивую вежливость.

Когда в гостиной послышалась оживлённая болтовня, Дионис чуть-чуть приподнялся. Он был уверен в том, что кто-то пытается открыть дверь, чтобы войти к нему в спальню. Спустя несколько минут раздался испуганный вскрик, после чего на пороге появился профессор Ядвар. Его брови свело в злую линию, а посиневшие губы тряслись, показывая ряд ровных зубов. За его спиной собралась группа слизеринцев, невольно прижимающихся друг к другу, среди которых ярче всех выделялись старосты, чьи головы разочарованно качались из стороны в сторону. Профессор Ядвар схватил Диониса за локоть и, явно сдерживая истинный гнев, рявкнул:

— Как можно быть таким легкомысленным?! Ты хоть понимаешь, что я подумал?! Сколько времени ты здесь торчишь?!

— Наверное, час или, может быть… — начал оправдываться Дионис, но немедленно был оглушён.

— И вместо того, чтобы что-нибудь сделать, ты решил просто завалиться в постель?! Что за полная безответственность?! Как ты…

— Но дверь никак не хотела открываться! — вспылил Дионис от беззащитности. — Как я мог кого-то предупредить?

— Ты без труда мог воспользоваться зеркальным посланием, безмозглый мальчишка! — отчаянно взревел профессор Ядвар. — Разве старосты не рассказывали вам об этом, когда знакомили с подземельем в ваш первый день?!

У Диониса затрясло от страха живот. Как он вообще мог об этом забыть? Значит, у него была возможность отсюда выбраться, а он… Какой ужас. Кошмар!

— Из… извините, сэр.

— Я не принимаю ваши извинения! — продолжал яростно кричать профессор Ядвар. — Завтра вечером вы составите компанию мисс Фарли и мистеру Сафферсу и будете учиться пользоваться зеркальными чарами до тех пор, пока я не получу пятьдесят сообщений о необходимости явиться в гостиную. Может быть, это заставит вас о чём-то задуматься.

Рьяно хлопнув расколдованной дверью, он вылетел из спальни, куда, дождавшись лучшего момента, тотчас поспешили все остальные ученики.

— Дионис, я же говорила вам о зачарованных зеркалах! — сокрушалась Джемма, пропуская вперёд первокурсников. — Почему ты ничего не сделал?

— Я забыл, — он понуро опустил голову. — Прости меня, пожалуйста.

— Ядвар устроит мне такую головомойку! Ещё и завтрашний вечер потерян… Ох, как же я от него устала… Как это могло случиться? Тебя кто-то запер?

Наверняка Джемма понимала, что Дионис не сможет ответить на эти вопросы прямо сейчас, но всё-таки до последнего смотрела в его глаза, надеясь заметить в них каплю правды. Когда она осознала, что ничего от него не добьётся, то, пожелав всем добрых снов, отправилась к себе в спальню.

Намереваясь поквитаться с Малфоем и его дружками, Дионис уже открыл рот, чтобы выплюнуть оскорбления, но вдруг почувствовал, как кто-то вцепился в его мантию и потянул влево. Этим человеком оказался Нотт, у которого отчего-то дрожали пальцы.

— Сегодня, пока шёл пир, в подземелье разгуливал тролль, представляешь?! — судорожно пролепетал он. — Говорят, что кто-то нарочно пустил его в наши коридоры! Я боялся, что ты мог на него наткнуться! Но я очень рад, что с тобой всё в порядке.

Дионис удивлённо вздохнул.

— Профессор Ядвар так перепугался! — продолжал Нотт. — Когда я понял, что тебя нет в Большом зале, я сказал ему, что что-то произошло. Ты же не мог просто так не прийти на ужин, правильно?

— А разве твои друзья не поделились с тобой, почему именно я застрял в спальне? — Диониса съедала обида.

— Нет, — озадаченно произнёс Нотт. — Ты считаешь, что это их рук дело?

— Я в этом абсолютно уверен. Но, по-твоему, я, как всегда, лгу.

По комнате разнёсся хладнокровный смех Малфоя, выворачивающего огромный мешок леденцов. Около него расположились Крэбб, Гойл и Стромхелл, которым он рассказывал о своей семье и раздавал сладости. Эдвин Каттэрс — самый замкнутый первокурсник Слизерина из всех — перебирал пёструю стопку открыток. Забини же, раскинувшись на кровати, листал свежий номер журнала «Загадки зельеварения», который с удовольствием выписывал в лавку и мистер Снейп. От их беззаботности Диониса распирало завыть. Как же он ненавидел их всех! Как же он ненавидел дурацкую Шляпу! Лучше бы этот никчёмный кусок ткани, когда была такая возможность, отправил его обратно домой — он был бы по-настоящему счастлив.

Подумав о том, что драка повлечёт за собой лишь новый поток штрафных баллов, Дионис отправился спать. Ему было настолько грустно, что он не сразу заметил, как кто-то, пробравшись к нему за полог, уселся к изножью кровати.

— Тебе понравились котелки?

Откинув одеяло, Дионис увидел, как Нотт похлопывает ладонями по коленям и не собирается никуда уходить.

— Я их не пробовал.

— Почему? — расстроенно спросил он. — Неужели я ошибся? Ты их не любишь?

Его голос был едва различим, но Дионис прекрасно слышал робкую искренность. Действительно ли Нотт не играл с его чувствами? Но он же был заодно с Малфоем! Или Дионису так только казалось?

Он взял с тумбы заветную коробку, отбросил к подушке одеяло и положил её посередине кровати. Нотт недоуменно посмотрел на Диониса, но ничего не сказал.

— Мы можем съесть их вдвоём, — предложил новый хозяин сладостей. — Если ты, разумеется, найдёшь им место после праздничных блюд.

Сначала Нотт потрясённо задёргал губами, но потом кивнул и задорно рассмеялся, чихнув:

— Значит, всему придётся как-то подвинуться.

Шутка вызвала у Диониса прерывистый хохот, после чего он вместе с Ноттом стал выбирать самый вкусный на вид котелок. Все они испускали золотистые искры и манили устоявшимся ароматом, приятно щекочущим нос. Спустя десять минут коробка оказалась пуста, разговор же, наоборот, и не думал заканчиваться.

Впервые в жизни Дионис понял, что не ел шоколада вкуснее.