Хроники избранного общества (джен)

Глава-говорильня. Много текста (хотя автор рЭзал нещадно), мало событий

И да, с праздником.

"Воскресный Пророк" от 18 июля 1971 года

Каминное помешательство

Вчера, по многочисленным сообщениям читателей, случился масштабный сбой работы сети Летучего пороха. Камины, как частные, так и общественные, словно сошли с ума: выплевывали пассажиров обратно или перемещали их по совершенно другим адресам; в частности, несколько человек и один гоблин попали к магглам, в том числе высокопоставленным. Над ликвидацией последствий работает команда стирателей памяти.

В больницу святого Мунго с ожогами и отравлением угарным газом разной степени тяжести обратились пятнадцать волшебников и представителей других магических рас. Сеть Летучего пороха в настоящий момент работает в штатном режиме. Причины сбоя устанавливаются комиссией.

Письмо 72. А.Д. — Родольфусу Лестрейнджу

Дата и место скрыты чарами

Нармальна тесты прашли, все што надо выеснели. Гаварят там даже ктото в Бухинхемский дварец залител, к каралеве вашенской на ужын. Темнейшество даволен. Маладца твая бабца, чисто атработала.

Ты там са свадьбай сваиво мудака кузена чета крутиш-мутиш, ни асуждаю но давайка паакуратней. Он тот ищо хмырь балотный, а дадут есливче как за чилавека.

Письмо 73. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк

Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 19 июля 1971 года

Дорогая Триса,

пишу тебе, не дожидаясь ответа, потому что у нас тут кое-что произошло. Кое-что занятное!

Итак. Воскресенье началось паршивей некуда: с капризов Сильви (иногда мне даже становится жаль мисс Мышь — я бы эту соплячку давно треснула и покрепче, но мадемуазель и мадам Тартюф запретили даже пальцем трогать их ангелочка) и, что куда хуже, кислых рож семейства — у Амадея какие-то неприятности на работе. При этом и он, и его мамаша с сестрицей косились на меня так, будто в этих неприятностях виновата я лично; чувствую, если бы не угроза Рудольфа, они бы сделали из меня козла отпущения, да такого, что я позавидовала бы Уиллу. Все же к обеду в доме стало нечем дышать от яда в воздухе; как назло, компания ничего не планировала, так что единственным укрытием оставался сад, куда я и сбежала с подарком мистера Р. Из сада я слышала, что к дому подъехал экипаж, но не придала этому значения — мало ли кто из приятельниц мадам или мадемуазель решил заявиться за новой порцией чая и пустых сплетен, — поэтому очень удивилась, когда рядом со мной возникла взмыленная Дейра.

— Мисс Элла (она никогда не зовет меня "Лиззи", в отличие от мадам и мадемуазель, за что я ей бесконечно признательна), что вы это тут рассиживаетесь? Сей же час бегите в дом, если не хотите пропустить гостей!

— Что мне до гостей миссис Хорнби, Дейра?

— Так они-то по вашу душу, мисс, не только по ее!

Я, признаюсь тебе, была в некотором недоумении — кто это мог приехать и ко мне, и к старухе разом? — но едва вошла, как чуть не заверещала и запрыгала от радости, как грязнокровка, потому что в гостиной был Руди! Руди и Уилл, можешь себе представить, оба сразу! Я знала, что они должны были приехать, но не ждала их так внезапно!

Видела бы ты рожи семейства, милая Триса: я уж подумала, что еще немного, и они со злости полопаются что мыльные пузыри, особенно Амадей!

— Кузены, — процедил он, силясь улыбнуться — в учебниках по ЗоТИ такой оскал обычно у оборотней рисуют. — Не ждал вас так рано, до праздника почти две недели.

— Мы подумали и решили, что поддержка семьи перед таким ответственным шагом, как брак, лишней не будет, дорогой брат, — мило улыбнулся в ответ Уилл. (Наверняка в этот момент представлял, как пускает Амадея на ингредиенты для зелий, иначе я не знаю, как у него получилась такая улыбка.)

— И надеемся, что ты не откажешь трем беглецам от эпидемии в гостеприимстве, — тем же тоном ввернул Руди.

— Трем? — очнулась мадам. — А кто же третий?

— Моя спутница, мэм. Мисс Морин О'Коннелли.

Дальнейшего, милая Триса, я не видела — пришлось выскочить из комнаты, иначе я бы расхохоталась в голос и испортила братьям все дело, потому что Руди ввел в комнату... Филомену! Филомену, да еще и разодетую точь-в-точь как Оливия, вплоть до вышивки на платье, но если у Фил это смотрелось уместно и даже красиво, то Оливия на ее фоне выглядела сущей... падшей женщиной! И явно понимала это, потому что ее и ее мамашу перекосило так перекосило, хотя, казалось, куда уж больше! Про Амадея и говорить нечего: я подумала, что его вот-вот удар хватит, и его невеста останется соломенной вдовой (но нет, не повезло бедняжке, последняя надежда на скандал)!

Если честно, я полагала, что после такого — привести в дом родственника свою наложницу, полукровку да еще и известной профессии, даже для Рудольфа это чересчур! — Амадей вышвырнет их ко всем дракклам, но похоже, он решил, что еще один скандал ему не нужен, и открыл им дальний флигель. Я хотела было перебраться туда, едва Дейра закончила выметать пыль, но мне не дали, так что пришлось остаться в детской с Сильви. Впрочем, пусть — все равно теперь я там только ночевать буду, а все остальное время, когда дома, буду с братом и Уиллом.

Завтра я потащу их знакомиться со всеми, хотя Рудольф и ворчит, где именно он видел это общество. Пусть дальше ворчит; пожалуй, я впервые в жизни соглашусь с мадам и мадемуазель — новое знакомство никогда не повредит, а уж им с Уиллом по долгу службы — тем более.

Ох, Триса, я поверить не могу, что они приехали, хоть и висла на них полдня! Я даже сама не представляла, что так по ним скучала! По ним — и по малышам; мне кажется, я даже Сириуса расцелую, как увижу!

P.S. Письмо наконец-то посылаю с Дрейком. Осторожно: если ты забыла, то он очень любит "пиратить" все съедобное в пределах досягаемости.

Письмо 74. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин

Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 20 июля 1971 года

Дорогая Эйви,

сердечно благодарю тебя и Хамфри за саженцы переливчатых камелий. Ваш вкус к цветам безупречен, как и всегда, и ты как всегда знаешь, что мне нужно.

У нас все по-прежнему, не считая небольшого пополнения в обществе: в Маргит приехали брат и кузен юной мисс Элизы, подопечной мадам Нотт. Признаться, давно я не была в такой досаде, но не от знакомства, а от того, что не заметила очевидного: я все гадала, из какой семьи мисс Элиза, перебрала всю родословную мадам Нотт на полторы сотни лет назад — и совершенно забыла про ее несчастную падчерицу, да примет Мерлин ее ласково, и про ее омерзительного деверя.

Итак, в нашем небольшом кругу стало на двух молодых людей больше. Первый — это мистер Уилбур Нотт, сын старого развратника Теодориса и той вертихвостки, на которой он женился на закате жизни; как я поняла, молодой мистер Нотт воспитывался в семье своего ныне покойного дяди и мадам Гортензии, и теперь, будучи накоротке с этими людьми, полагаю, что детство и ранняя юность его не были счастливыми. Против ожидания, молодой мистер Нотт не имеет ничего общего с отцом: он миловиден и скромен, и хотя ему явно не хватает знания изящных манер и искусств, учтив и держится с большим достоинством. Небогат — еще бы, ведь его отец просадил почти все состояние, мать прикарманила остатки перед тем, как сбежать с каким-то полукровкой, а от родни, судя по всему, ломаного кната в Рождество не дождешься, — но, насколько я слышала, получил недурную для своего возраста должность в Отделе магических популяций и контроля над ними и уверенно продвигается по карьерной лестнице — и это безо всякого старта, без какой-либо поддержки! Полагаю, впереди у него большое будущее; также полагаю, что лет через пять, когда его финансовое положение выправится, его можно будет рассмотреть как партию для одной из моих девочек, они как раз подрастут.

Второй — молодой Лестрейндж, как оказалось — старший брат мисс Элизы; как я тебе говорила, я слышала про него многое, но мало хорошего, и лично встретилась впервые. Признаюсь тебе, после услышанного я предполагала увидеть молодую копию Рэндальфа, но все мои ожидания были обмануты, и не в лучшую сторону — общая у них только фамильная внешность. Рэндальф, при всей его разнузданности и безнравственности, был душой компании и довольно прямолинеен, в то время как его сын замкнут и сдержан почти до холодности, и отцовского лоска ему недостает — но лишь до тех пор, пока он молчит. Когда же так или иначе вступает в разговор — Мерлин, Эйви, я и не знала, что в одном юноше может быть такая концентрация иезуитства! Через минуту беседы он кажется тебе чересчур проницательным, через две ты чувствуешь себя на допросе, а через пять — что он видит тебя насквозь и уже прикидывает, что из твоих слов и мыслей можно извратить и использовать против тебя же. А уж этот его негромкий вкрадчивый тон и пропитанная ядом вежливость — Игнациус Лойола во плоти как он есть! Понятно теперь, откуда подобные манеры у мисс Элизы — и непонятно, как она при таком брате смогла остаться в целом довольно милой девочкой!

К слову о мисс Элизе: она и молодой мистер Нотт, похоже, единственные, с кем молодой Лестрейндж хоть немного похож на человека. К кузену он относится тепло, но не без снисходительности, как к младшему; к сестре же привязан крепко, трогательно и взаимно, позволяет больше, чем могли бы родители, однако умеет говорить ей "нет", а она явно приучена слышать его отказ. Похоже, ему не по нраву, что некоторые из местных юношей уделяют мисс Элизе внимание, но он, в отличие от большинства старших братьев при молоденьких сестрах (и наших в том числе!), достаточно умен для того, чтобы не лезть на рожон, а наблюдать за ситуацией с выверенной дистанции. Тем более что мисс Элиза с его приездом расцвела как никогда за все это время и даже похорошела, поэтому помешать ей развлекаться, пусть и несколько вольно, было бы жестоко.

Вот, кажется, и все новости, дорогая Эйви. Нет, забыла еще кое-что — в воскресенье к нам приехала погостить Меган: по ее словам, устала от Лондона и работы. Судя по тому, что она не побежала по лавкам и гостиным за новостями, а отсыпается в нашей гостевой спальне, читает и время от времени возится с девочками, это действительно так.

P.S. Пока дописывала это письмо, получила твое второе. Ну конечно, мы с радостью примем Фрэнка, пока вы с Хамфри будете в Берне. Места у нас достаточно, и ты знаешь, как обожают твоего сына его маленькие кузен и кузины; к тому же, он один из немногих моих племянников, к которым расположен Мередит.

Письмо 75. Родольфус Лестрейндж — мисс Меган Селвин

Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 20 июля 1971 года

Как-то непривычно писать тебе всего за два квартала. В Лондоне в таком случае мы аппарируем друг к другу чтобы поболтать, если приспичит, но что поделать: здесь придется соблюдать Приличия и гонять этот прожорливый комок перьев.

К слову о Приличиях — я и забыл, как здесь на них повернуты почти все, начиная с моей драккловой родни и заканчивая уважаемыми матронами вроде твоей почтенной тетушки. У нас с этим как-то попроще — всем, что не поможет спасти корабль в шторм, выгнать со своей земли потерявших страх оборотней или накормить издольщиков в голодный год, можно пренебречь без особого осуждения со стороны окружающих, — так что причина подобной зацикленности остается для меня загадкой. Тем приятнее было их нарушить: напомни мне как-нибудь послать тебе воспоминания об этой встрече. Рожи драгоценной (нет) семейки, особенно возлюбленного дядюшки, когда они поняли, кто перед ними, будут греть мне душу полгода минимум. Филомена, правда, опасается, что Амадей может как-то ей навредить, но зря, как по мне: признаться перед свадьбой, что гостья в твоем доме — куртизанка, которая во время твоих с ней развлечений вытянула из тебя кое-какую информацию и слила ее, кому не надо... все равно что пустить себе Аваду в висок, как в плане карьеры, так и в плане брака. Фил, однако, я успокаивать не стал: во-первых, это не в моих правилах, во-вторых, с этим отлично справляется Уилбур. Кто-то более пристойный — или брезгливый — покрутил бы пальцем у виска, но мне как-то наплевать: от Филомены не убудет, а Уиллу с его воспоминаниями детства нужнее. Тем более что мои мысли сейчас занимает кое-что другое, намного важнее.

Элиза.

Я впервые увидел ее в обществе, не среди детей, а среди молодежи, и... Мерлин милосердный, Мэг, когда она успела так вырасти? Она больше не ребенок, а почти взрослая девушка, и будь я проклят, если знаю, что с этим делать. Она была со мной с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать, а ей не было и двух; мысль о том, что какой-то прыщавый засранец года через три-четыре уведет ее из дома навсегда, приводит меня в панику и ярость. Она и Рабастан — то, ради чего я наизнанку выворачиваюсь, то, что не дает мне сорваться и пойти во все тяжкие, и если младший так или иначе останется подле меня, то как я — мы оба — будем без Эллы?

Мисс Яксли — сестра того парня, который больше всех заглядывается на Эллу — сказала, что я ревную как молодой отец. Славная девушка: подошла ко мне без кокетства, без заигрываний и просто сказала, что хочет побыть адвокатом брата. Удивительно, но ей это удалось — во всяком случае, к концу нашей беседы я хоть и не успокоился, но был готов терпеть его рядом со своей сестрой, тем более что мальчишка, кажется, толковый, судя по тому, что я успел услышать от него и о нем. Однако проблемы это не решает: я впервые в жизни получил информацию и не знаю, что с ней делать. Конечно, я не хочу Элле судьбы вечной экономки при мне и вечной няньки при Рабастане и его детях, но... даже ухаживай за ней сейчас сам Мордред, я бы велел ему убираться к чертям собачьим. Ей всего четырнадцать, драккл побери!

В общем, mein lieber Freund, как несложно догадаться, я нахожусь в некотором душевном раздрае (не знаю даже, как письмо кончить) и прошу твоего совета — в первую очередь, как женщины, ну и как друга. Нет, я не буду спрашивать об этом у мачехи и мадам Ирмы, потому что разговор однозначно скатится к вопросу об Эллиной помолвке. Нет, я не позову к себе Филомену и не сломаю с ней кровать, чтобы вытрясти из головы дурные мысли — только что пробовал, не получилось.

P.S. В местном гадючьем гнезде с сиропом, оказывается, еще и танцы есть. Не хочешь составить мне пару на ближайших? По-дружески, разумеется. Твоя тетушка Гринграсс настолько благообразна и почтенна, что просто умоляет о том, чтобы ее скандализовали.

Письмо 76. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж

Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 21 июля 1971 года

Элла,

скажи, пожалуйста, что над Маргитом распылили бочку Одуряющего декокта или чего-то подобного. Потому, что иначе, как сумасшествием, назвать происходящее у вас я не могу!

Я рада, что к тебе приехали брат и кузен — я знаю, как ты тосковала по ним, особенно в обществе этих — но поступок твоего брата находится за гранью моего понимания. Привезти женщину подобного происхождения и занятий в приличный дом... даже зная степень нелюбви мистера Лестрейнджа к вашей родне, это слишком. Еще и нарядить ее точь-в-точь как хозяйку дома! Хорошо, что мистеру Нотту не нужен скандал в дополнение к имеющемуся, иначе он бы вышвырнул вас обоих прочь, и дело бы точно кончилось трупом!

Впрочем, куда больше поступка мистера Лестрейнджа меня приводит в... недоумение то, как ты пишешь об этой женщине. Мало того, что ты знаешь о ее существовании, ты как будто знакома с ней давно и близко. Элла, умоляю, скажи, что это не так, что тебе и в голову не придет подобное безумство. Хуже только с грязнокровкой гулять, честное слово.

Обстоятельно напишу после, как только приведу мысли в порядок после твоих новостей.

P.S. Де Лорренов действительно двое, Гийом и Готье. Если Готье — младший — вполне приличный человек, то Гийом полагает, что ему многое позволено от того, что они с Ивэном les amis du coeur⁽¹⁾. Похоже, у де Лорренов это семейная традиция, даже один из их сквибов⁽²⁾ был в этом замечен.

Письмо 77. Миссис Вальбурга Блэк — Родольфусу Лестрейнджу

Площадь Гриммо, 12, Лондон, 21 июля 1971 года

В ответном письме, будь любезен, назови мне хотя бы одну причину, почему я не должна приехать в Маргит и надавать тебе пощечин, раз уж твой отец или восприемник не в состоянии.

Притащить эту женщину в дом, где живет твоя сестра, которой едва исполнилось четырнадцать? Я не спрашиваю, есть ли у тебя стыд — и так знаю, что его нет, это наследственное, — но есть ли разум у тебя в голове, Родольфус Лестрейндж?! Если тебе плевать с Астрономической башни на свою репутацию — подумал бы о репутации сестренки, что будут говорить о ней? Хотя бы о репутации, не о чувствах; мы были вынуждены послать ее к Ноттам как раз для того, чтобы она не пересекалась с мисс Пиритс. Бедная девочка половину лета провела в ненавистном ей доме, вдали от близких людей — и ради чего, если ты притаскиваешь в Маргит эту полукровную простигосподи?

Мне еще сказали, что твоя сестра и мисс Пиритс могут быть знакомы короче, чем подобает. Надеюсь, что это не так; не заставляй меня окончательно сомневаться в твоей надежности как старшего брата и главы семьи.

Письмо 78. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу

Собственный дом Гринграссов на Брум-лейн, Маргит, Кент, 21 июля 1971 года

Кажется, друг мой, ты на самом деле в некотором смятении — давненько я не видела, чтобы у тебя так прыгали строчки. Вся твоя беда в том, что ты, как и все северяне, слишком серьезен: я же писала — у Эллы просто появились ухажеры, это ерунда, летний флирт, у кого из наших его не было, а ты уже раздумываешь о том, как ее замуж выдавать.

Не хочу показаться матушкой или тетушкой Торией, но если ты хочешь относиться к этому легче, выход у тебя один — обзавестись собственной семьей, тем более что давно пора. Ты вырастил сестру и братика, привязался к ним, делал все ради них все эти годы, и теперь, когда они один за другим вылетают во взрослую жизнь, тебе страшно (не отрицай!) и одиноко. Я бы посоветовала перенаправить твою неуемную энергию в другое русло, на работу, например, но ты, насколько я тебя знаю, и так вкалываешь как гоблин за растрату. Поэтому — проведи время на курорте с пользой: поброди и присмотрись к местным девицам, благо их тут как шишуг нерезаных, половина Лондона по моим самым скромным подсчетам; выбери себе кого-нибудь, своди в Министерство зарегистрировать брак и займись приведением в этот мир новой партии рыжих чертей.

(Знаю, совет так себе; ты мне как-то обмолвился, что вы, Лестрейнджи — однолюбы. С другой стороны, а вдруг она ходит где-нибудь здесь?)

Воспоминание о встрече твоих родственников с мисс Пиритс жду с нетерпением, тем более что — если я правильно поняла — она при прочих равных стала источником рабочих проблем нашего бывшего старосты. Отличный задел на заметку для колонки, но — чует мое сердце, это еще не все, так что пусть черновик пока в столе полежит.

Нет-нет, извини, но никаких танцев. Я еще помню тот случай на седьмом курсе, когда меня никто не пригласил в Хогсмид, и ты по-дружески позвал меня в какой-то портовый шалман — мол, весело будет, не чета Хогсмиду. Не спорю — было весело, особенно когда ты спросил у того боцмана, всех ли дублинских докеров знает его почтенная матушка, а потом мы улепетывали от этой взбешенной бочки с ромом через половину Портсмута. Здесь, конечно, не будет ни ирландских боцманов, ни рома, но все же мне не хотелось бы после какого-нибудь инцидента вызывать колдомедика для тети Тории.

А вот прогуляться можно — здесь в центре квартала неплохой бульвар. Как насчет завтра? Захвати с собой малышку-иезуитку, а я захвачу с собой Яксли — они действительно толковые ребята, особенно Констанс. Не смотри, что она только после школы, подобного такта и здравомыслия я у некоторых тридцатилетних не встречала.

P.S. Только найди мне кого-нибудь в спутники, Уилла хотя бы, а то тетя Тория пошлет со мной домовика. Или кузена Фрэнки, его сюда тетка Августа прислала, пока они с дядей Хамфри на каком-то сборище в Европе. Он славный паренек, но для нашей веселой компании немного слишком правильный и щепетильный, ты бы и вовсе счел его дубоватым.

Письмо 79. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Беллатрикс Блэк

Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 22 июля 1971 года

Триса,

признавайся — это ты рассказала маме про мое знакомство с Филоменой? Потому что если да, то я до конца лета с тобой не разговариваю! Мама связывалась с нами по камину, и Сириус, если бы слышал, скакал бы до потолка от счастья — в кои-то веки так бранят не его!

Да, я знаю, что у моего старшего брата есть женщина — в конце концов, он взрослый человек, не женат и не предпочитает кольцам биты, как дядя Альфард; конечно, у него должна быть женщина. Да, я с ней знакома; понимаю, что это неприлично, но должна же я знать, что за человек находится так близко к моему брату? И кому-кому, но не тебе меня упрекать: я прекрасно поняла твои намеки про Ги де Лоррена — мама, бабушка и тетя Друэлла сильно не обрадовались бы твоей осведомленности, если бы услышали! Так что — если ты знаешься с миньоном своего брата, то почему я не могу знаться с наложницей своего? Тем более если ты сама не раз подсмеивалась над принятыми в обществе условностями.

Пока ты мне не ответила и мы еще разговариваем: помолвка Амадея не сорвалась, несмотря на скандал, и сегодня приехала его невеста — мисс Милдред Булстроуд. Нас — меня, Рудольфа и Уилла — позвали в гостиную, чтобы ей представиться; ох, Триса, что тебе сказать? Она, кажется, неплохая и неглупая девушка — я видела это по ее глазам и не только, но... она — Булстроуд, понимаешь? Особенно внешне — хоть обобщенный фамильный портрет пиши; конечно, ее принарядили для встречи с женихом (Руди сказал — обвешали лентами жертвенную корову), но положения это не спасло. К тому же она, как оказалось, из ноттингемширских Булстроудов — тех самых, которые почти разорились два года назад; я не помню, правда, из-за чего, Уилл сказал, что отец Милдред неосторожно вложился в какое-то сомнительное предприятие — то ли полулегальный завод гиппогрифов, то ли зельеварильню-однодневку. Так или иначе, большим приданым она, мягко говоря, не может, и если вспомнить, как по такому же поводу ее будущие родственники обращались с Уиллом... бедняжка. Я бы лучше работать пошла, чем за Амадея замуж. Он еще так мерзко на нее смотрел... как зельевар на жабу: мол, мерзко, склизко и противно, но выжму из нее все возможное. Как по мне, мерзость в этом доме — он сам, его мамаша и сестрица!

Заканчиваю письмо — Рудольф зовет обедать. Не закатывай глаза, я не буду за одним столом с Филоменой: она дни напролет пропадает в городе по каким-то своим делам. Надеюсь, маме про наше знакомство рассказала все-таки не ты, не хочу с тобой ссориться.

P.S. Чуть не забыла. Сегодня утром я потихоньку бегала купаться — я все время здесь так делаю, вода здорово прочищает разум. Не успела толком отплыть от берега, вижу — кто-то ко дну идет камнем; пришлось доплывать и вытаскивать на берег. И кто бы, ты думаешь, это был? Лонгботтом с моего курса! Едва я его в чувство привела, начал пялиться на меня, как на Нимуэ во плоти и нести какой-то бред про русалок — не иначе, воды нахлебался и она ему в голову ударила. Нянчиться я с ним, конечно, не стала — как только в себя пришел, оделась и сбежала, а от Ноттов послала Мэг записку с Дейрой — мол, ваша ветошь на берегу валяется, подберите, раз нужна.

Тебе он тоже кузен, скажи — он всегда такой придурок, что лезет в воду, не зная течения, во всех смыслах? Вроде в Хогвартсе выглядел нормальным.

Письмо 80. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю

Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 22 июля 1971 года

Бен,

ты говорил, что в тот притон мы идем для того, чтобы мне было что вспомнить во время ночей с женушкой? Так вот — похоже, мне придется взять оттуда девку на содержание, потому что иначе я подсяду на стимулирующие зелья. Без чего-то из этого у меня на нее даже не шевельнется.

Она отвратительна. Сущая свинья в шелках, хотя у свиньи грудь все-таки побольше, да и с лица она поприятнее. Ко всему прочему, она еще не умеет держаться: при нашей встрече стояла колодой и мямлила что-то себе под нос, у моей племянницы и то побольше изящества. Ливия пообещала ее немного обтесать, чтобы не стыдно было показаться в обществе, но что-то я сомневаюсь в успехе данного предприятия. Неоспоримый плюс у моей невесты всего один: ей некуда деваться, а значит, я смогу лепить из нее что и как мне угодно.

К слову, сама мисс Булстроуд предпочла бы одного из моих сосунков-кузенов — пялилась на них, как корова недоеная, во время представления. Пришлось в приватной обстановке рассказать, что один из них нищ, как крыса из Лютного, а по второму Азкабан тоскует, причем с малолетства; она чуть не разрыдалась, и это сделало ее вполне сносной. Обычно я не выношу женского хныканья, а тут наоборот, мне даже понравилось. Надо будет после свадьбы доводить ее почаще, глядишь, и девка из Каркитта не понадобится.

Письмо 81. Мисс Милдред Булстроуд — мисс Агате Перкинс

Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 23 июля 1971 года

Дорогая Агата,

вот и кончилась моя, быть может, не очень богатая, но тихая и счастливая жизнь. Со вчерашнего дня я и мои родители находимся в доме человека, который вскоре станет моим мужем, и я не знаю, каким богам или духам молиться, чтобы этот брак все же не состоялся. Хотя, боюсь, никакие боги или духи мне не помогут: помолвка могла расстроиться уже минимум дважды, причем по вине жениха, но отец и матушка предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Я их понимаю: сложно пристроить некрасивую, не особенно талантливую дочь без большого приданого, поэтому за любую богатую и чистокровную партию надо держаться руками и ногами, но... но дочь пристраивают они, а жить в этой семье придется мне.

Эта перспектива, дорогая Агата, приводит меня в замешательство, не сказать — в ужас. Мне хватило одной встречи с моим нареченным, чтобы понять, что для него я буду не женой, не другом, даже не декорацией или трофеем, нет — чем-то средним между племенной маткой, домовухой и грушей для битья. Он даже не потрудился скрыть свое ко мне отношение, впрочем, как и его мать и сестра — две довольно вульгарные дамы не самого большого ума; боюсь, я свое отвращение скрывать тоже долго не смогу, и моя жизнь станет адом на земле вскоре после свадьбы. Вечером я высказала свои опасения родителям, но поддержки от них не получила; они согласились с моими выводами, но отец в который раз повторил, что у нас нет выхода, а матушка — что я должна потерпеть ради семьи. Только так, с помощью моего брака, мы сможем обеспечить Мильтону какой-никакой старт в жизни, чтобы он потом вернул нас на подобающее место; Мильтон, правда, перед отъездом оговорился, что он бы лучше пошел к гоблинам в рудники, чем так поступать со мной, но кто его послушает — ему же всего шестнадцать. Он, как и я, будет делать то, что нам велят родители.

Где-то я читала, что благородной девице следует принимать выпавшие ей испытания без ропота. Я не роптала бы, дорогая Агата, о нет, если бы мне вчера не напомнили, что может быть и по-другому! Перед тем, как отправиться к Ноттам, отец, явно чтобы подсластить пилюлю, повез нас с матушкой кататься по Маргиту; был чудесный летний день и на улицах было полно народу, особенно на бульваре. И среди них была одна компания... на нее все оборачивались, что неудивительно — компания привлекательных, хорошо одетых и веселых молодых людей всегда привлекает внимание. Двое были Констанс Яксли — она училась со мной, мы дружили и приятельствуем до сих пор — и ее младший брат, остальных я не знала; они что-то горячо обсуждали, спорили, смеялись друг над другом и окружающими, а брат Констанс, к тому же, глаз не сводил с самой младшей девочки, да и она на него поглядывала. Они были такими полными жизни, такими счастливыми! Им не надо было заботиться о будущем семьи и младшего брата, не надо было связывать себя узами брака с отвратительным им человеком — та же Констанс даже не пробовала пленить кого-то из молодых людей, а болтала с ними запросто, как с друзьями! Как же я ей завидовала в тот момент — и как хотела оказаться на ее месте!

Впрочем, милая Агата, тебе, верно, надоели мои страдания и их излияния. Засим кончаю, чтобы не будить в тебе досаду, а в себе излишнюю чувствительность: чем скорее я смирюсь со своим положением, тем лучше будет для всех.

P.S. Оказалось, что юноши и девочка из компании Констанс — кузены моего будущего мужа, живут в одном с нами доме, но в другом флигеле. Удивительно, как в одной семье могут быть настолько непохожие люди: насколько мой жених ограничен, настолько же Рудольф умен; насколько он жаден до чужих страданий (особенно, кажется, моих), настолько же Уилбур мил и деликатен, а в маленькой Элизе, их сестренке, достоинства, вкуса и воспитания, пожалуй, побольше, чем в ее тетушке. Все трое встретили меня весьма тепло и, кажется, сочувствовали моему положению; хотела бы я провести время до свадьбы с ними, но, похоже, моему жениху эта идея не понравится.

Письмо 81. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж

Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 23 июля 1971 года

Ты что же — доносчицей меня обозвала, Элла Лестрейндж? К твоему сведению — нет, тете Вальбурге о твоем явно неподходящем знакомстве сказала не я, я бы пожалела ее нервы, и нет — у меня нет ни малейшей мысли о том, кто это был! Может, сама мадам Тартюф растрепала, откуда мне знать?

В твоих рассуждениях есть здравое зерно, но только зерно. Потому, что, во-первых, есть условности, которые нарушать нельзя: выходить замуж за грязнокровок, скакать по Косому переулку с плакатом за права сквибов и магглов и да — знаться с женщинами сомнительного происхождения и крайне сомнительных занятий. А во-вторых — пусть я и понимаю твое беспокойство о брате, и сама беспокоюсь за Ивэна не меньше, но Элла, это вовсе не значит, что мы обязаны знать всех их hommes et femmes pour le plaisir! Подобные знакомства ни к чему хорошему не ведут — ни для нас, ни для них: нам — лишние переживания, а им — лишняя головная боль, в том числе из-за того, как бы оградить нас от сплетен!

(Де Лоррена я бы с удовольствием знать не знала, а еще лучше — спровадила к знаменитому родичу, им бы нашлось о чем поговорить. Меня тошнит от этого хлыща!)

(другим почерком)

Забыли. Ты вспылила, я вспылила, сцепились и разошлись. Тоже не хочу с тобой ссориться, особенно сейчас.

Говоришь, невеста твоего драгоценного родственничка — с лица вылитая Булстроуд, еще и почти без приданого? Да уж, не повезло — и это я сейчас не про мистера Нотта. Я бы на ее месте как можно скоропостижнее овдовела: работать она вряд ли сможет — у Булстроудов очень... своеобразные представления о том, что прилично женщине, и работа туда не входит. Поэтому из брака ей никуда не деться, и единственный, как по мне, выход — закончить его максимально быстро и с максимальной выгодой, ну или хоть минимальными потерями.

У нас здесь ничего нового, кроме того, что дядя, тетя и родители занимаются... делами после бабушкиного ухода, и младшие совершенно развинтились. На днях я застукала Цисси и Мари-Клэр за игрой в поцелуи с одним из наших дальних кузенов, а Меду — за болтовней через решетку с каким-то маггловским отродьем; надрала всем троим уши, а толку? Все равно через пару дней возьмутся за то же самое. Жду не дождусь возвращения в Англию — тут хотя бы есть бабушка Ирма и тетя, чтобы призвать их к порядку.

P.S. Кузен Фрэнк не болван, но у него с недавних пор идея-фикс. Он решил стать аврором и тренируется для этого, в том числе и физически; видимо, заплыв на милю-другую (знаю я твои "недалеко", чудище морское!) от берега входит в программу. Тетушка Каллидора хватается за голову, а его родители вроде бы даже одобряют; Селвины, насколько я знаю, надеются, что он это перерастет. Сомневаюсь — упертости ему, как и тебе, не занимать.

P.Р.S. Пришло письмо со списком учебников, а в нем — сюрприз: миленький серебряный значок со змейкой. Скорее всего, откажусь — я сейчас за собственными сестрами уследить не могу, какая из меня староста...

1) Сердечные друзья (фр.)

Вернуться к тексту

2) Посмотрите, кто такой шевалье де Лоррен, и намек Беллатрикс сразу станет многограннее.

Вернуться к тексту