Однажды расплата приходит неожиданно (джен)

Перед остановкой Хогвартс-экспресса в Хогсмиде, наперекор прущей изнутри Томреддловской сущности ЗАСТАВИТЬ Гермиону и Невилла поклясться не распространять мои секреты, я просто ПОПРОСИЛ их держать язык за зубами и молчать. Хотя бы ДО моего распределения. Снова эта, расцвётшая во мне доброта, проявила себя. Я дошёл до того, что объяснил им мотивы моей просьбы.

— Понимаете, ребята, я замышляю шалость — своим появлением бросить бомбу в Большом зале. Представьте себе этот фейерверк! Все ожидают появление девочки Гарриет Поттер, а наместо неё появляюсь я — наследник Поттер, мужского пола. И моё, как вы уже знаете, имя, данное родителями во время моих магических крестин, не Гарриет, не просто Гарри, а Хардвин. Как у моего очень дальнего предка, который женился на последней Певерелл, на Иоланте. Да? А представляете себе размер скандала, который развернётся после выхода вечернего выпуска Пророка?

— О, да! Я очень хорошо себе это представляю, Гарри! — слегка покивав, сказал Невилл. — Можно тебя так звать или у ты можешь предложить другое, более привычное обращение?

— Предпочитаю, чтобы меня называли Харди, — ответил я, вспомнив прощание с дядей Верноном на вокзале. Потом посмотрел на Гермиону.

Та смотрела на меня огромными золотыми глазами, а в её кудрявой головке, я заметил это, крутится сцена из фильма, где я выступаю перед всеми и рассказываю правду о себе. А мне никто не верит. Тогда я, гневный, как бешеный тролль, запрыгиваю на Преподавательский стол и топаю ногой по столешнице... Профессор Альбус Дамблдор кусая локти, запихает в рот бороду, чтобы не выть волком на Луну. Недалеко стоит мадам Замдиректора, профессор Макгонагалл, единственный преподаватель, которого девочка видела воочию, белая как покойник.

Невилл зло ухмыляется, радуясь картинам, которые мелькают в его голове.

Я, бывший лорд Волдеморт, Тёмный властелин волшебного мира Британии, самый сильный легилимент нынешних времён. Я все это вижу и готовлюсь к представлению. И знаю, что после моего воскрешения, если можно этим словом назвать моё вселение в тело Гарри Поттера этого мира, Метки у моих сподвижников не только ожили. Они во всей красе пульсируют на их предплечьях, а вся (или почти вся) верхушка магмира, аристократия так сказать, трепещет, ожидая вызова. Ха-ха! Но в этот момент я просто первокурсник, еду с этими двумя ребятами на поезде, думаю о распределении.

Поверить не могу! Да что там «поверить», я и не знал, что так можно — радоваться жизни, дружить с хорошими ребятами... Просто дружить, а не собирать вокруг себя шайку будущих террористов. Но мне нравится быть таким мягким и уступчивым. И, почему-то, я не почувствую себя конченным придурком. Напротив, я чувствую себя превосходно рядом с этими двумя ребятами-первоклашками, первый из которых — сын одной из двух семейных пар моих самых яростных врагов, а вторая — вообще маглокровка. Одна из тех, презираемых мною, которых я подыскивал, находил и убивал!

Я сижу у окна, смотрю на перелетающие за стеклом тени вечернего пейзажа и думаю. Вот, как получилось! На пальце у мисс Грейнджер, как и на моем, между прочим, благодаря моей клятве принятия её под защитой всех моих родов, Магия (Или моя прародительница, Госпожа с косой!), явили золотые обручальные или помолвочные, кто их знает, кольца. А Невилл, этот хитрый, себе на уме парень, только улыбается уголками губ. Вдруг я снова, как летом, на Лазурном берегу Франции, почувствовал себя счастливым. Даже более, чем тогда.

Поезд замедлил движение и остановился на перроне станции в Хогсмиде. Мы надели свои неудобные мантии и поплелись по коридору вместе с толпой остальных учеников. На перроне темно, как в... очень темно. Старшеклассники зажгли Люмосы и отправились к коляскам с фестралами, оставив нас, первоклашек самих по себе. Мы сбились в кучу, где то и дело слышались одинокие, сдавленные всхлипы.

К нам приблизился мужчина с фонарем в руках, в котором я узнал профессора по УЗМЗ с тех времен, когда я, Томом, учился в Хогвартсе. Сильванус Кеттлеберн, одноногий, злой характером преподаватель, которого несколько раз, по разным причинам, увольняли с работы. Его опять позвали на работу в Хогвартсе, вероятно, не нашлась подходящей замены Рубеусу Хагриду, который встретил свою кончину в доме Дурслей летом. Не могу сказать в его адрес «Земля ему пухом», зная судьбу его останков, хе-хе.

Я помню, что Кеттлеберн опять был на испытательном сроке, когда я приходил к Белому шмелю проситься на работу преподавателем по ЗОТИ...

Вдруг в моей голове пролетел наш с Дамблдором разговор и чем он для меня закончился. Созданием ещё одного хоркрукса, в диадеме Ровены Рейвенкло, которую я скрыл в Выручай-комнате. Блииин! Я потрогал пальцами невидимый для посторонных людей браслет у меня на правой руке, прощальный подарок моей необычной пра-пра- ... и т.д., сами понимаете кого. В специальном гнезде была вмонтирована малахитовая полусфера-контейнер для сбора хоркруксов моего здешнего «Альтер эго». Специальное и единственное условие Дамы с косой. С диадемы я начну собирать части местечкового лорда Судеб. Который более не был мной.

Упомянул ли, что на перроне было темно, как в ж..., а-а-а, в пещере, хотел сказать я. Одним словом, ни зги не видно. Пошутил, конечно. Всё-таки, фонарь Кеттлеберна освещает достаточно большой участок вокруг себя. Самого Сильвануса я узнал по характерному ковылянию. Но он был среди кучи детей, а почва была скользкой из-за пролившегося недавно дождя. Чтобы избежать падения в грязь, я зажёг яркий комочек света на ладони, который подкинул у себя над головой. Гермиона, хмыкнув, тоже зажгла на кончике своей палочки яркий светлячок. Гордясь собой и своими умениями, она исподлобья посмотрела на меня, ожидая одобрения. Я улыбнулся ей и она вся засветилась от удовольствия. Невилл, не долго думая, тоже вынул из рукава мантии волшебную палочку и зажёг Люмос. Под этим объединенным освещением, мы без происшествий добрались до пристани, уселись в лодку и переплыли Чёрное озеро.

Кеттлеберн громко постучал по входной двери замка и нас встретила женщина-профессор, в которой я узнал мою состарившуюся одноклассницу Минерву Макгонагалл. В своё время красавица Мини слыла безбашенной гриффиндорской квиддичисткой, привлекательной хохотушкой, которая на старших курсах напропалую флиртовала со всеми, налево и направо... Со мной, между прочим, тоже. Мне в замужестве она отказала, гордо отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи. Оправдываясь тем, что парни неизвестного происхождения, голые как церковные мыши, ей в кандидаты в мужья ни разу не нужны. После выпуска она с приподнятым к небу подбородком — ибо она, по матери, происходила из чистокровной волшебной семьи Росс, прошествовала мимо, отправляясь на работу в Министерстве магии. Ээээххх...

Сегодня она выглядела, как высохшая в одиночестве вяленая вобла. С ведьминской шапочкой поверх тугого кока на голове и в строгой чёрной преподавательской мантии, она осмотрела нас ищущим взглядом и бросила нас одних в маленькой комнатке при Большой зал на растерзание страха неизвестности. И на потеху школьных призраков.

Потом началось само распределение.

Первокласники шли своей чередой в азбучном порядке, садились на табурет и слушали вердикт Шляпы. Первой из нашей троицы распределение прошла Гермиона. Закономерно, её отправили на Гриффиндор. Закономерно потому, что на неё уже были Высочайшие планы. Планы эти полетели, конечно, в тартарары с нашей неожиданной помолвкой в поезде, но этот факт пока оставался под покровом секретного секрета. Если можно так выразиться. После неё туда, к львам, отправился и Невилл. Мальчик весь трясся, сидя под шляпой, но её решение встретил каменным выражением лица и нарочитой игрой в забывчивости. Он, услышав выкрик «Гриффиндор», подскочил и побежал к Гермионе со Шляпой на голове. Пришлось Минерве догонять его, чтобы забрать крикливую ветошь.

Пришло моё время, моя очередь распределяться. Минерва светясь от ожидания моего появления, звонко произнесла:

— Мисс Гарриет Джин (J.) Поттер!

Никто из девочек на её призыв не вышел. Она повторила, уставившись взглядом на оставшуюся кучку ребят. Никто! Она энергично повернулась к Преподавательскому столу и дрогнувшим голосом взвыла:

— Альбус, что происходит? Почему мисс Поттер не прибыла с поездом?

Я посмотрел на Белого шмеля и мстительно ухмыльнулся. За факультетскими столами послышались шепотки студентов.

— Минерва, продолжай распределение, позже поговорим в мой кабинет, — предупредительным тоном ответил ей директор.

— Но, Альбус, это Девочка-которая-выжила! Ее среди первоклассников нет!

И тогда вперёд приступил я и сделал, как говорится, финт ушами.

Не скажу, что вышел я весь в белом, как в том анекдоте. В котором говорится, что в цирке, на арену выезжают красивые девушки и начинают кружиться на цирковых лошадях. Затем цирковой оркестр играет туш и сверху спускается огромный мешок с … дерьмом. Помощник ведущего стреляет в него из пушечки и … публика в дерьме, музыканты в дерьме, девушки, пардон, тоже в дерьме, и вот тут выходит сам конферансье. Весь в белом! В сопровождении криков всех остальных. Мдааа.

Моё появление не было таким эффектным, но, впоследствии возымело такой же... эффект. Простите за тавтологию.

— А «мисс», — я изобразил пальцами кавычки, ГАРИЕТ ДЖИН ПОТТЕР, надавил я на имя, не будет, мадам профессор! Потому, что у семьи Поттеров не «мисс» , а «мистер» родился. Я, у них родился, Хардвин Джеймс Поттер! — громким голосом, на весь зал возвестил я. Тогда и случился тот результат, о котором говорилось выше. Все неистово кричат, все уши локаторами повернулись ко мне, все челюсти упали «на пол»... И так далее. А я весь такой гордый красавчик, как конферансье в белом, величаво смотрю на публику.

— Это невозможно! — взвизгнула Миннерва, она же профессор Макгонагал. — Это недоразумение! У Джеймса и Лили родилась девочка, я знаю это. Они нам всем так сказали!

— А вы проверяли девочка у них или мальчик, профессор? — задал я вопрос ошарашенной вобле, глаза у которой вот-вот выпадут из глазниц.

— Ваши родители были мои самые любимые ученики, мисс..., а-а-а, мальчик... Как вы докажете, что не вы не самозванец и не разыгрываете всех нас?

— Да-да, профессор — не могу знать ваши имя-фамилию, я верю вам, верю. А, что? Вы сами сказали, что мои родители были вашими самыми любимыми учениками, но, почему-то, они не доверили вам свою тайну, что у них родился сын, а не дочка. И угадайте что? Вам всем, всему волшебному миру они устроили шалость. Всей своей Мародерской шайкой, включая моего крёстного отца Сириуса Блэка и предателя моей семьи Питера Петтигрю. Последнего на данный момент я заметил в руках того рыжего мальчика, я развернулся вправо и указал пальцем на моего первого посетителя в поезде. Тот, увидев мой жест, весь напыжился и прижал себе к груди толстого, облезлого крысюка.

— Как ты, мой мальчик, докажешь свои слова? — услышал я за собой настороженный, но какой-то наигранно слащавый голос директора Дамблдора.

Я сделал полуоборот и посмотрел прямо в его глаза над очков-половинок. Тот сразу попытался проникнуть в мою голову, но не на того напоролся. Зеркальный ментальный щит, за которым я скрывал свои мысли, ударил обратно и старик ойкнул, прикрыв глазоньки.

— Вы своего «мой мальчик» засуньте туда, где солнце не светит, мистер Дамблдор! — звонко выкрикнул я. — Незнакомцам разрешено ко мне обращаться только «мистер Поттер», запомните это! И с собой я принёс документы: 1) из Святого Мунго — свидетельство о рождения у миссис и мистера Поттер тридцать первого июля младенца мужского пола; 2) из Отдела регистрации Министерства магии документ, датированный пятым августом, о том же событии — рождении мальчика; 3) из банка Гринготтс я принёс копию гоблинской проверки, откуда становится ясно, что во время волшебных крестин, мой крёстный отец Сириус Блэк назвал меня Хардвин Джеймс Поттер. — Я снова повернулся к ошарашенному студенчеству и продолжил бросать камни могилу созданной бородатым Шмельем махинации. — Из магловских учреждений я тоже принес соответствующие документы. Для начала, это документ магловской опеки, в котором говорится, что семья Петунии и Вернона Дурсль усыновили — а не удочерили — найденного им второго ноября на крыльце их дома младенца мужского пола, хотя в корзинке, в сопровождающем его письме, говорилось о девочке Гарриет. Семья Дурсль согласилась назвать найдёныша Гарри Джеймс Поттер, чтобы впоследствии я мог найти в волшебном мире свою родню с отцовской стороны. А вот и мои медицинские свидетельства, подписанные врачом Начальной школы в Литтл Уингинге, д-ром Марчем. А вот найденное в моем банковском хранилищем письмо, которое моя мама, Лили Поттер, написала, но не успела отправить, своей сестре — миссис Петунии Дурсль. В нем моя мама объясняет своей сестре почему и по какой такой важной причине они с моим отцом пошли на такой обман. Одним словом, чтобы вытащить свою кровиночку из-под Пророчеством, довлеющего над неким «тот, который сможет победить» Того-которого-не-называем. А это, профессор, заверение моего крёстного отца Сириуса Блэка, в котором он признается, что все это Джеймс и Лили затеяли по предложению своего, как в то время думали, друга, Питера Петтигрю по кличке Хвост, я снова указал пальцем на рыжего мальчика — он же крыса. А первую часть Пророчества до своего Повелителя донёс некий Северус Снейп, который тоже числится в шайке Пожирателей.

На этом месте я замолкнул, чтобы найти взглядом сидящего за Преподавательским столом профессора по Зелеварению и, тем же взглядом, остановить его несвоевременный взбрык. Хмурый, чернявый мужчина нечитаемым взглядом смотрел, не мигнув глазами, пытаясь унять дрожь в руках. Так ему и надо!

— Кстати, Питер Петтигрю, Хранитель тайны Фиделиуса, который тот же мистер Дамблдор бросил на наш дом...

— Достаточно! — прозвучал панический приказ со стороны директора школы. — В моем кабинете, сразу!

— Убивать меня будете? — обнаглел я.

Один только взгляд на этого обладателя длинной до земли белой бороды старика с его сверкающими обжигающим гневом зенками и мне захотелось превратить его в жука и долго-долго топтать его железными сапогами.

— Минерва, остановѝ сортировку, мне надо ознакомиться с этими «документами».

— Дамблдор, ты не имеешь право! — прозвучало со стороны Распределяющей шляпы. — Ты вообще не имеешь право кричать на не прошедшего распределения поступающего...

— А я могу и не поступить в Хогвартсе! — наглеть, так наглеть. — Я согласие на обучение в Хогвартс не отправлял.

— Я, как твой опекун, дал своё согласие, — прервал меня Дамблдор.

— Ха-ха-ха-ха, вот и облажались вы, господин Дамблдор! — мерзко, как позволял мой мелкий возраст, захихикал я. — Ой, как вы облажались!... Вы, может, и самоназначили себя опекуном, но не Хардвину Джеймсу Поттеру, а-ха-ха-хи-хи. Я читал все ваши писульки, я видел вашу кандидатуру в Гринготтсе, вами подписанную. Но я не та девочка Гарриет J. Поттер! Так и будьте этой непонятной девочке опекуном, никто вам не запрещает. Но мистеру Хардвину Джеймсу Поттеру, то есть мне, вы опекуном не являетесь. И никогда им не будете! Я на вашу кандидатуру поставил Запрет Чёрной печатью Наследника. — Я поперхнулся, вспомнив ещё один пункт родословной. — А что там с этим брачным контрактом, заключённым между этой вымышленной девочкой Гарриет, как вы её назвали — Джин? — бугага!... и вот этим, шестым сыном семейки Предателей крови Уизли, будете делать, мне даже страшно представить. Бедный мальчик, даже не представляю, хотя фантазией я не обделён, что с ним будет, если в мире существует девочка с таким именем. Где-то в Занзибаре... А, если Гарриет Джин Поттер совсем уже не девочка, а восьмидесятилетняя бабушка, что тогда? Хахаха! Вы совсем ополоумели своими игрищами, а, директор Дамблдор? Задумали потомка Певеррелов за одного из отпрысков Осквернителей семейной магии выдать?

В зале наступила разделение на два лагеря — один побольше, из тех, которые вовсю веселились, второй — из тех, которые держались кто за сердце, кто за голову, а кто вообще замер, как истукан. Как тот рыжик, который сжимал свою любимую «крысу», именем Питер Петигрю, всеми силами.

Под крики студентов и подавленное молчание преподавателей, я присел на табурет и нахлобучил Шляпу на голову. Последнее, которое я заметил, прежде чем её полы закрыли мне обзор, было множество старшеклассников, которые судорожно, как ужаленные, писали в своих блокнотах с Протеевыми чарами. За час все новости обо мне и о Белом шмеле разнесутся по всему волшебному миру тайфуном. Вечерний выпуск Пророка подтвердит слухи и все. Прощай Девочка-которая-ожила, здравствуй Мальчик-который-ожил-тоже?

А Минерва, она же профессор Макгонагл, соляным столбом, как жена Лота, стояла рядом с табуретом, так и не подобрав челюсть с пола.

— Вот так вот, — прозвучал в моей голове голос Шляпы. — В прошлый раз я предлагала тебе Гриффиндор, ты накричал на меня и я отправила тебя в Слизерин. Потом опять явился и я напрямую предложила тебе Слизерин, но ты опять раскричался на меня, возжелал распределиться на Гриффиндор. Говорѝ, куда на этот раз отправить тебя, шалопай?

— На Гриффиндор, — мыслено ответил я.

— Ага-ага, хитрим, а? Лорд Слизерин затаиться изволил, да?

— Мстить буду!

— Ай, боюсь, боюсь! Мстить ему захотелось. Ладно, пусть будет Ссс... пардон! ГРИФФИНДОР!

Стол ало-знаменных встретил меня гробовой тишиной, эффект, надо признать, я произвёл своими откровениями. Даже братья-близнецы Уизли, на хаотичные пробеги по коридору которых, я в поезде насмотрелся, нынче настороженно следили за моим передвижением. Даже не перешептывались между собой, хотя у них, у обоих, голосища еще те. «Гриффиндор, Гриффиндор... и так далее» — кричали они, заглядывая во всех купе, мимо которых проходили. Неприятные парни, из разряда врагов, к которым я пречислил всех носителей рыжей, ирландской масти. Как у моих приютских неприятелей. Так-так-так, а не отправить ли мне этой ночью в их спальню мою любимицу Суси. Наведаться, заползая в их постели. Этих двоих надо было первыми обезвредить, удалив с игровой доски, прежде чем те сами начнут действовать.

Полный карт-бланш, помните?

Гермиона и Невилл раздвинулись, освобождая мне место между собой.

Дамблдор что-то начал дудеть, забыв о том, что звал меня на ковёр оправдываться. Настолько ошарашил его весь мой нахрапистый спич. Чует сердце, ещё позовет. Нет, не позовёт, а прикажет явиться перед его ясны очи. Сейчас он благим голосом вещал, предупреждая учеников школы о той мучительной смерти, которая ждёт каждого, рискнувший нарушить его запрет посещать коридор на третьем этаже. Потом он представил нам нашего нового преподавателя по ЗОТИ, профессора Квиринуса Квирелла. Тот, до недавнего времени преподавал в Хогвартсе Магловедение. Дамблдор мерцал глазками за очков-половинок, перечисляя запрет за запретом — туда не ходите, то не колдуйте, ядовитые грибы не ешьте, церберу в пасть не попадайте, профессора Квирелла слушайтесь... Пророк ты наш, подумал я, сам веришь в то, что никого не смущает лиловая чалма на голове твоего же профессора? Или сам думаешь, что я не ощутил присутствие части моего иного «Альтер эго» в его черепной коробке, под чалмой?

Этой ночью я не буду Суси к близнецам проводить, у меня будет другая забота. С ней мне надо поспешить потому, что не позже, чем завтра утром меня погонят в директорский кабинет на «поговорить по душам, попить чайку с приправкой, покопаться в моих мозгах, подкорректировать там кое-что». Хренушки вам, трутень белый, а не корректировка!

Аврорат придёт крысюка арестовать!

* * *

Ужин, однако, был выше всяких похвал. Я мысленно черкнул в своём списке задач пункт «посещение замковой кухни», чтобы поговорить с общиной домовиков. Подрядить кого-то из них, тех, что оказывали мне услуги в моей прошлой жизни Томом Риддлом.

Гостиная Гриффиндора была выдержана в кроваво-красных тонах. Чтобы львята не выходили, как говорится, из образа бесноватых гиен. На меня таращились, как на циркового урода. И это ещё слабо сказано.

Ещё во время ужина я почувствовал, что меня ждёт некий тест на вшивость. Как бы там, наверху, в их вотчине, они не поставили меня к стенке, на место подсудимого и не выпытали из меня мою сокровенную тайну. Тест оказался очень простой — это была особая лестница к спальням девочек. Нам, пацанам, показали направление к мужским спальням и мы послушно отправились туда. В последний момент ко мне с просьбой обратился староста мальчиков, некий Персиваль Уизли:

— Поттер, тут у меня осталась книга твоей знакомой Грейнджер, отнеси её ей. А то, мне надо на обход отправиться.

Я пожал плечами и взял книгу, учебник по Трансфигурации, и побежал по лестницам в сторону спальни девочек. Внезапно ступеньки исчезли, превратившись в гладкую, очень скользкую поверхность. И я растянулся плашмя, падая вперёд во весь рост.

Я ожидал услышать бурный смех, но такого не дождался. В гостиной установилась звенящая тишина. Тоненький девичий голос нарушил её замечанием:

— Эгей, он и в правду мальчик!

— А ты возьми и проверь рукой, что у меня в штанах, дура! — рассердился я, выпрямляясь. — Персиваль, давай сходим в туалет, посмотришь не вру ли я случайно…

Тот замялся. Он все ещё не верит? Пусть не верит.

Мой новый друг Невилл сделал для меня очень важное дело — сумел зарезервировать для меня ближайшую к двери кровать. Соседнюю рядом занял он, как мы заранее уговорились. В дальнем конце комнаты, сердитый и насупленный, устраивался на своём месте для сна ещё один рыжий мальчик. Тот, которого звали Рональд. Жених той несуществующей (а может, где-то в мире она есть) девочки с именем Гарриет Джей Поттер. Даже если та не совсем девочка, а столетняя бабушка, он с ней помолвлен. Ай-яй-яй, медвежью услугу оказал семье Уизли их покровитель и благодетель, Альбус-чтоб-его-Дамблдор.

Да они, Уизли эти, целую толпу или, иными словами, стаю наплодили, что ли? Пятикурсник Персиваль, два братца-близнецов, этот Рональд...

— Сколько их, Уизли? — шепотом спросил я у Невила, когда с дальнего конца комнаты до нас донесся могучий храп самого младшего из них.

— Семеро, — так же шёпотом ответил мне Невилл. — Шестеро сыновей и дочка, на следующий год поступит.

— Господи! — перекрестился я. — Да в следующих поколениях в Хогвартсе будут учится одни Уизли! — воскликнул я напоследок и накрылся одеялом с головой.