Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Вернувшись в Хогвартс, Северус первым делом переоделся.

Мантия после Люциусова Aguamenti Maxima висела на нём влажной тяжёлой тряпкой, волосы липли к лицу, а настроение было отвратительным. Он молча прошёл в свои комнаты, еще раз наложил сушащие чары на мантию, на рукава рубашки, потом на ботинки — вода добралась даже туда.

Он выпил коньяку, чтобы согреться, заказал эльфам ужин, и отправился в гости к другу.

— Ты пахнешь холодной водой, раздражением и тёмной магией, — сказал Шшах.

Северус сел в кресло.

— Мы ходили на разведку.

Шшах устроился вдоль стены. Камень под ним тихо отозвался и подвинулся так, чтобы Хранителю было удобнее.

— Расскажи.

Северус рассказал: дом Гонтов, участок около Литтл-Хэнглтона, вероятное местонахождение кольца, странная тяга ещё до входа, мысль о воскрешении мёртвых, Люциус, вода...

Шшах слушал неподвижно. Только один раз кончик его хвоста медленно ударил по камню.

— Кольцо звало вас, хотя вы его не видели.

— Да.

Шшах прикрыл глаза. Северус знал этот жест. Василиск не засыпал и не скучал. Он думал.

— Где именно жила эта семья? — спросил наконец Шшах.

— Деревня Литтл-Хэнглтон на севере Йоркшира, рядом со Скарборо. Дом на склоне, от дороги в сторону леса. Охранные чары на участке вокруг него — по границе слабее, ближе к дому сильнее. Вся защита — на крови и на парселтанге.

Шшах чуть повернул голову.

— А земля там какая?

— Глина, старый известняк, влажный склон.

— Ясссно, — ответил Шшах.

И замолчал. Северус ждал ещё вопросов, но Шшах просто лежал вдоль стены, огромный, древний, неподвижный — и размышлял.

— Риддл поставил защиту не только на жадность, но и на утрату. Это опаснее. Потому что умные люди тоже хотят вернуть мёртвых, — сказал наконец Шшах.

— Да.

Шшах чуть приподнял голову.

— А ты?

— Я? Нет. Нет.

Шшах снова опустил голову на камень.

— Это хорошшшо. Спи, Северус. Засыпай здесь. Тут будет тепло и спокойно.

Северус хотел что-то ответить, но усталость оказалась сильнее, идти к себе в комнаты, наверх, не хотелось. Он ленивым взмахом превратил ботинки в подушку, а мантию — в одеяло и устроился на теплой скамье. Вода в бассейне мягко плескалась, Шшах шуршал чешуей, все было спокойно и уютно.

Через несколько минут он уснул.

Шшах ждал. Спящий человек сначала ещё держится за край бодрствования. Северус то вздыхал, то хмурился во сне, но наконец его дыхание стало ровнее, и замок сомкнул вокруг него охранную тишину.

* * *

Тогда Шшах поднял голову. Он принял решение и начал действовать. Том Риддл когда-то обманул его и использовал. Теперь Том оставил часть себя в старом кольце, в доме, который защищен чарами на парселтанге.

Хорошшшо.

Он скользнул к дальней стене. Камень разошёлся перед ним без звука. За стеной открылся ход, и Шшах ушёл вниз.

Он любил ползать по своим тоннелям. У каждого участка был свой вкус и запах. Хогвартс пах холодным озером, древним известняком, юной магией и тысячей котлов, которые за столетия пролили на пол слишком много неправильных зелий. Дальше шли подземные воды, медь, мокрая глина, корни, овечья шерсть на дальних фермах, угольная пыль, соль от западного ветра.

Шшах двигался быстро для такого огромного существа и почти без шума. Его тело помнило повороты лучше, чем человек помнит дорогу к собственной двери. Старый ход под южными склонами. Потом вдоль пласта, где камень был крепкий и сухой. Потом ниже, к тёмной жиле, которая вела к землям ближе к Йоркширу, Скарборо — и Литтл-Хэнглтону.

В нем не было человеческого гнева. Гнев шумит, бросает тело вперёд и портит расчёт. Решение Шшаха было холодным и простым: если часть Тома лежит в кольце, значит, её можно найти. Если её можно найти, её можно уничтожить. Если дом защищает осколок Тома, дом придётся убедить, обойти или сломать.

Около Скарборо появился запах глины, а ближе к Литтл-Хэнглтону глина стала плотнее, и появился привкус стоялой воды. Дом Гонтов стоял на склоне холма — как и описал Северус. От него несло грязью, плесенью и истлевшей старой одеждой. И под этим — что-то знакомое. Кровь Слизерина.

Шшах двинулся вверх по склону.

Под домом был старый погреб. Когда-то там держали дешёвое вино, банки с непонятной солёной дрянью и вещи, которые Марволо Гонт не хотел показывать соседям. Шшах решил, что это будет вполне удобный вход в дом.

Дом заметил его сразу. Проснулась старая защита: шипящая, злая, грубо сделанная, но сильная кровью и упрямством. Кто ползёт у дома Гонтов?

Шшах поднял голову.

— Тот, кто старшше этой норы, — прошипел он. — Тот, кого Салазар оставил под шшшколой.

Защита замерла. Потом в камне что-то щёлкнуло. Гонты ставили свои чары грубо, но основа была правильной: парселтанг, родовая привязка, страх перед чужими, почтение к Слизерину. Против аврора или вора они могли бы сработать.

Против Шшаха — нет.

Знаки на парселтанге, нацарапанные на стенах погреба, вспыхнули тускло-зелёным и погасли один за другим — отступили перед старшей кровью. Дом открылся перед ним, не радостно, но послушно.

Шшах протиснулся внутрь.

Погреб пах плесенью, мышами, ржавым железом и бедностью. Он поднялся выше, в узкий коридор. Доски над ним скрипнули, хотя он двигался осторожно. Дом был слишком стар, чтобы молчать под такой тяжестью.

На первом этаже защита снова попыталась проснуться. На дверном косяке сохранились яростные родовые знаки на парселтанге — вырезанные рукой человека, у которого от древнего величия остался только язык. Чужим хода нет.

Шшах скользнул мимо, знаки, почувствовав его, потускнели.

Он вполз в комнату с почерневшим камином — камни вокруг камина потрескались, доски просели. Кольцо было здесь, под полом, и теперь оно почувствовало Шшаха. Mагия осторожно потянулась к его памяти — кольцо искало щель, слабое место, за которое можно было зацепиться.

Сначала оно показало ему Хогвартс — молодой Салазар ходил по подземельям. Голос его был низким, звучным, с привычкой отдавать приказы так, будто мир уже с ним согласился. Шшах остановился и с удовольствием посмотрел на картинку. Да, так все и было.

Кольцо поняло, что образ выбран правильно и усилило нажим. Оно подсунуло простую ложь: Салазар мог бы вернуться. Шшах медленно повернул голову. Это было не вполне глупо. Но и недостаточно умно.

— Ты показываешшшь мне мёртвого хозяина, — прошипел он. — Спасибо за приятные воссспоминания.

Дом затих. Шшах двинулся дальше — кольцо чувствовало его над собой и отчаянно что-то шептало. Шшах не слушал его. Он охотился.

Люди часто путают охоту с броском. Но бросок — это лишь ее последний этап — настоящая охота начинается раньше: когда тело неподвижно, язык пробует воздух, глаза не моргают — а добыча начинает делать ошибки.

И кольцо уже сделало ошибку. Оно решило, что нашло трещину в его броне: верность хозяину, тоску по голосу, желание вернуть прошлое. Но Шшах не был человеком и не хотел владеть кольцом, чтобы вернуть мёртвого хозяина. Ему было нужно только одно: убить Тома.

Шшах медленно опустил голову к полу, задел доску клыком, и трухлявое дерево треснуло. Вторую поддел нижней челюстью. Третья рассыпалась от давления. Под полом лежала старая коробка. Шшах провёл языком над ее крышкой, не касаясь. Из коробки ударила волна беспорядочных, бестолковых образов. Чёрные нити вокруг коробки дёрнулись и попытались атаковать.

Пасть открылась. Огромный клык точно вошёл в дерево, коробка развалилась, и кольцо оказалось на виду. На один миг чёрный камень отразил глаз Шшаха.

Шшах прошипел:

— Том, я пришёл не за кольцом. Я пришёл за тобой.

Кольцо заговорило.

— Шшах, подожди. Я наследник Слизерина, а ты был создан для служения его крови. Нам нужно поговорить.

Даже обрывок души Тома Риддла умел правильно выбрать тон беседы: не просьба, не страх, не угроза, а почти равный разговор. Но — Шшах не собирался беседовать с добычей. Он капнул ядом точно на чёрный камень, и его поверхность сразу пошла мутными трещинами. Голос оборвался. Он капнул второй раз. Камень раскололся. Внутри что-то дёрнулось, сжалось, попыталось уйти в золото, в старую коробку, в дом, в любую щель. Но яд василиска убивал надежно и быстро — и людей, и артефакты, и хоркруксы.

Шшах подождал. Охотник всегда ждёт после укуса: добыча иногда лишь притворяется мёртвой.

Потом он нашёл в комнате длинный и узкий кожаный мешочек. Людям он показался бы грязной рухлядью, но для мёртвого крестража подходил прекрасно. Шшах сдвинул кольцо к мешочку краем морды и осторожно перекатил внутрь, потом положил мешочек на землю и вызвал хогвартскую сову — приказом Хранителя замка.

Совы его не любили, но подчинялись ему и знали, что он не ест тех, кто служит замку. Ждать пришлось недолго. Серая птица бесшумно вышла из тумана, села на покосившуюся ограду и посмотрела на него одним круглым глазом. Шшах подтолкнул к ней кожаный мешочек.

— Директору Хогвартса, — приказал он. — Держи за верх. Не роняй. Не раскрывай.

Сова осторожно схватила когтями пустой край мешочка, расправила крылья и поднялась в туманную тьму.

Шшах дождался, пока она исчезнет над деревьями. Потом спустился в погреб и вскоре скрылся под землёй. Обратно он шёл быстрее и к утру уже был в Хогвартсе.

Северус ещё спал. Его дыхание было ровным, лицо — спокойным, без вчерашнего напряжения. Шшах не стал будить его.

* * *

Дамблдор получил посылку за завтраком. Сова сбросила грязноватый узкий и длинный мешочек рядом с его тарелкой и сразу поднялась обратно к потолку.

Директор не стал открывать странный мешочек за столом. Он быстро проверил его заклятьями и через несколько минут уже был в своём кабинете. Северус, которого он только что вызвал, стоял напротив. Люциуса не было: ему ещё только предстояло получить сообщение.

На столе перед ними лежало кольцо Гонтов. Мёртвое. Чёрный камень треснул, золото потемнело, магия исчезла. От кольца тянуло горечью выдохшегося яда.

Дамблдор долго смотрел на него.

— Любопытно, — сказал он наконец.

Северус тоже смотрел на кольцо. Он понял все сразу — по способу и по запаху. Яд василиска, точное попадание, мёртвый крестраж и доставка школьной совой.

Дамблдор поднял взгляд.

— Кто-то ещё хотел смерти этого крестража.

— Похоже на то.

Дамблдор внимательно посмотрел на него.

—Ты не удивлен.

— После вчерашнего меня трудно чем-то удивить — даже мёртвым кольцом в старом мешке.

— Нам следует быть благодарными неизвестному помощнику, — сказал Дамблдор, взял каминные щипцы и осторожно повернул кольцо камнем вверх. Да. Никакого зова, никакой магии. Только немного золота и треснувший, совершенно бесполезный камень.

— Крестраж уничтожен, — сказал он, прокалил щипцы в камине и положил их обратно.

* * *

Позже, когда Дамблдор занялся защитным контейнером для кольца, Северус вернулся в свои комнаты и постучался к Шшаху. Шшах лежал у стены, будто никуда не уходил.

— Дамблдор утром получил кольцо с хоркруксом. — сказал ему Северус.

— Хорошо.

— Мёртвое.

— Ещё лучше.

Северус некоторое время смотрел на него молча.

— Ты пошёл один. Это было рискованно.

— Для Тома — да. Он это сразу понял — и стал слишком много говорить.

— О чем?

— Я его не слушал.

Шшах хищно улыбнулся, приоткрыв пасть. В полумраке блеснули клыки.

— А неплохая была охота.