Девять жизней Антонина Долохова (джен)

К поискам Игоря Каркарова Долохов отнёсся со всем прилежанием. Единственное, что он сейчас мог сделать для бывшего друга — найти его первым и убить быстро. Иначе Лорд отправил бы за головой предателя Беллатрикс, а такого для Игоря он не хотел.

Тот, однако же, будто бы сквозь землю провалился — порой Антонин натыкался на его следы, но всегда это бывало слишком поздно. Лорд же, между тем, мрачнел и всё жёстче требовал от Долохова результата, с каждым разом прозрачнее, чем прежде, намекая, что, возможно, тому стоит взять помощника. Или, может быть, помощницу — миссис Лестрейндж наверняка с удовольствием ему поможет.

Беллатрикс кивала.

Время шло.

Как выяснилось (к дикому бешенству Тёмного Лорда), при опредёленных условиях Пожиратель Смерти мог не явиться на вызов Лорда — а выдернуть к себе Лорд мог только того, кто этого хотел сам.

Игорь Каркаров являться перед Повелителем предсказуемо не спешил, равно как и встречаться с бывшими соратниками. Долохов это понимал — но не исполнить прямой приказ Лорда не мог.

И думал — а где может прятаться бывший друг?

Ну не в Британии же, в самом деле!

Отпустил его на континент Лорд крайне неохотно, велев поторопиться и пообещав, что в случае задержки поставит с ним в пару Беллатрикс. Долохов, конечно, поклонился и сказал в ответ сакраментальное: «Да, мой Лорд», но внутри кипел.

Однако, злись не злись, а искать было надо — и он искал. Где он сам бы спрятался, если бы подался в бега? Или в крупном городе, или в маленькой деревне, а то и вовсе в одиноком домике.

Стоп, одёрнул он себя, где бы он спрятался на месте Игоря? Благополучного горожанина, которому в настоящей глуши и бывать-то не доводилось? Житель города прятаться будет в пустынном или малонаселенном месте, наивно полагая, что уж там-то его никто не найдет.

А между тем опытному человеку найти такого умника легче лёгкого.

В Болгарии, на своей родине, Игорь прятаться не будет — он ведь не дурак. Окрестности Дурмштранга отпадают, Западная Европа — тоже: там у Игоря никаких зацепок. На Восток он не сунется — чужака там обнаружат и выдадут сразу. Значит, Восточная Европа. Где-нибудь у моря. В небольшой деревеньке. Такой, где достаточно комфорта — и где Игорь будет чувствовать себя своим. Славянская страна, без вариантов. Сербия? Нет, там сейчас магглы устроили гражданскую войну.

Хорватия? Курортная страна — небогатая, но спокойная. Да, пожалуй, надо для начала сунуться туда — а потом, возможно, в Грецию? Или в Черногорию... Но что толку думать прямо сейчас — может, ему сразу повезёт. С его-то счастьем.

Смешанных маггло-магических деревушек в Хорватии было не так уж много — и Долохов, начавший методично их обшаривать, уже во втором поселении, расспрашивая о том, не поселился ли здесь кто-то из его друзей, наткнулся на упоминание о неком господине, который приехал сюда отдохнуть и подлечиться.

Оставалось только поглядеть на этого «господина» — и убедиться в том, что это Игорь. Антонин и поглядел.

И убедился.

Тот пил чай — сидел, дурак, у самого окна, глядел на море и пил чай с печеньем. И нервно барабанил пальцами по столешнице.

Антонин сжал в руках артефакт, отсекающий возможность аппарировать или уйти порталом (только поддержки в виде явившейся вслед за ним чокнутой Беллы ему не хватало!) и негромко позвал:

— Ну, здравствуй, Игорь.

Каркаров дёрнулся и вскочил, запоздало выхватывая палочку и роняя стул. Тот с грохотом упал на деревянный пол, и в кухоньке повисла тишина.

— Тебя послали, значит, — глухо сказал Каркаров.

И опустил палочку.

— Меня, — кивнул Антонин. — Беллатрикс тоже рвалась — но у меня, как ты понимаешь, приоритет.

— Понимаю, — Каркаров поглядел на упавший стул и кулем рухнул на другой. — Ну что? — спросил он: — Как будешь убивать?

— А что, хочешь высказать пожелание? — насмешливо поинтересовался Долохов.

— Побыстрей бы, — тоскливо сказал Игорь, а Долохов смотрел на него и думал, как тот сильно постарел. Он выглядел намного старше Долохова — а ведь тот почти все эти годы провёл в Азкабане.

— Я не садист, — пожал плечами Долохов. — Это Белла бы тебя сейчас на ленточки резала. Медленно. И улыбаясь при этом. Может, расскажешь, как Метку блокировал?

— Расскажу, — грустно сказал Игорь. — Толку-то, как видишь... Это настолько просто, что смешно — только, к сожалению, постоянно так не проходишь. Надо сделать эту часть руки неживой — тряпичной или деревянной. Если б можно было так всегда ходить, — он вздохнул. — Но нельзя, сам понимаешь — приходится всё время превращать туда-сюда.

— М-мать, — ошарашенно выдохнул Долохов, — а я голову ломал... Ты на что рассчитывал-то, Игорь? Нет, не сейчас, тут всё понятно — а тогда, на суде? Ты же видел, что Метка не пропала — значит, он должен был вернуться? И тогда — ты же понимал — мёртвым позавидуешь!

— Он ведь мог вернуться позже, — ответил Каркаров. — Не через тринадцать лет, а, может, через тридцать или сто... Хотя, муть всё это, — он махнул рукой. — Не хотел я в Азкабан. Заживо там гнить... Я как представлял это — так и...

— Да, ты бы там не выжил, — согласился Долохов. — Какой же ты идиот, Игорь!

— Да, не выжил бы! — воскликнул Каркаров. — И что мне было делать? Антонин, ну, что? Ладно, извини, — сказал он упавшим голосом и потёр лицо руками. — Ты не представляешь, до чего я устал бегать. Я, наверно, даже рад, что ты меня нашёл, — признался он. — Чувствую себя загнанной лисой.

— Лисой? — странно усмехнулся Долохов. — Вот как... Отец как-то рассказывал, что охотился на лис. По-маггловски, с капканом. Так лиса лапу себе перегрызла и ушла. Раненая. Чтобы издохнуть — но свободной.

Он поднял палочку и, нацелив её на левую руку Игоря, быстро, боясь передумать, сказал:

— Диффиндо!

Каркаров, онемев, секунду или две смотрел на то, как отрезанное предплечье уже отдельно от него лежит на столе, а из культи у локтя хлещет кровь. А потом закричал — громко и пронзительно, на одной ноте... и тут же расхохотался. Он кричал, и плакал, и смеялся, пока Долохов не наложил на него сперва обезболивающее, а после кровоостанавливающее, заодно перетянув культю жгутом. Оставалось рану заживить — но что-что, а это он умел.

— Убирайся отсюда, — сказал он, закончив. — Аппарировать сам сможешь? Ты же не левша, палочку удержишь! А я тут сейчас устрою... Огненное погребение твоей руке!

— А ты? — спросил Игорь. — Тони, едем вместе? Ты же тоже можешь... так, — он лихорадочно облизнул губы. — Давай! Вдвоём проще, и вообще, раз уж выход настолько прост...

— Идиот, — выплюнул Долохов, — у тебя есть шанс, если я прикрою. У нас двоих — шансов ноль! Мне ещё воспоминания Лорду показывать, как я тебя в домике Адским Огнем жгу — заживо.

— Да, ты прав, — сник Каркаров. — Но потом же... Потом ты ведь тоже можешь так! Послушай, — быстро заговорил он. — Ты ведь тоже можешь сделать так — просто позже! И сбежать... он тебя в жизни не найдёт! Давай договоримся о каком-нибудь месте встречи? Скажем, первого числа каждого месяца? Или лучше, например, десятого — не так очевидно потому что...

— Ага, в шесть часов вечера после войны, — фыркнул Долохов, — на Трафальгарской площади. Не дури! Выживем — тогда я сам тебя найду. Я умею, как видишь. Ну, а нет — значит, нет.

Он выволок Каркарова из домика и, дождавшись его аппарации, произнёс:

— Файнд Файер!

Домик занялся мгновенно — пламя взвыло, обнимая его, и взметнулось вверх. Прогорел он быстро — тушить вышло дольше: всё же связываться с Адским пламенем Долохов всегда недолюбливал. Но что ещё могло навсегда убрать любой след? Пусть теперь Лорд хоть лично тут всё просеет через сито — всё равно ничего, кроме пепла, не найдёт.

А гибель собственной Метки эта безносая тварь точно почувствует.

* * *

— Ойген, — торопливо сказал Мальсиберу вернувшийся в Британию Долохов, — мне нужна твоя помощь. Срочно.

Тот кивнул — и, не задавая вопросов, закрыл за Долоховым дверь своей комнаты, запечатывая её заклятьем. И добавил:

— Лорд обещал быть к ночи.

— Слава Мерлину, — облегчённо выдохнул Долохов, — Слушай, рассказывать долго — посмотри сам. Мне нужно убрать воспоминание об одном разговоре.

— В глаза мне посмотри, — Мальсибер присел на стул и кивнул Долохову сесть напротив. — Вижу, — сказал он через несколько минут. — Нужно сделать вот что, — решил он: — Вытащишь само воспоминание — это всегда лучше, чем стирать, потому что невозможно взломать, если что. А я подотру края и сам факт вытаскивания. И добавлю тебе злости к Игорю. Сумеешь вынуть сам?

— Не проблема, — обрадовался Долохов, — приходилось.

Он прикоснулся палочкой к виску — и на её кончике заклубилось серебристое облачко.

Бело-серебряную светящуюся ниточку, которую он вытянул из своего виска, Долохов опустил в трансфигурированный Мальсибером флакон, который тот немедленно куда-то спрятал. И лишь после этого они уставились друг другу в глаза — и это было... никак. Ничего Долохов не ощутил, кроме отчётливой досады на Мальсибера, перехватившего его с каким-то идиотским вопросом сразу после возвращения. Даже поесть и вымыться не дал!

— Ну? — неласково спросил он, — всё? А то мне ещё Лорду отчитываться — Каркарова я всё же отыскал.

— Если кто и мог это так быстро сделать — это только ты, — сказал Мальсибер. — Извини, что задержал. Спасибо.

— Не за что, — буркнул Долохов. Он был очень зол, а ещё испытывал странное опустошение. Как будто своими руками оборвал последнюю ниточку, связывающую его с прошлым.

Когда он ещё не был наёмным убийцей на службе Тёмного Лорда.

Мерлин...

Зато сам Лорд остался доволен и даже похвалил его, милостиво позволив поцеловать свою холодную руку с пугающе длинными ногтями.

Когда Антонин прикоснулся губами к этой руке, то его чуть не вывернуло наизнанку — от Лорда несло той же некротической энергией, которую он в молодости чувствовал, работая на старика-некроманта. Тот специально обучил своего наёмника её чуять — ибо иначе некроманту скоро пришлось бы искать нового охранника, а это долго, утомительно и отрывает от более интересных занятий.

Так вот, от Лорда этой жутью несло так, что Долохов не понимал, почему это не чувствуют остальные. Или... он посмотрел на абсолютно нечитаемое лицо Мальсибера, — всё же чувствуют? Но ничего не могут поделать.

Как и он сам.