Провинциальное фэнтази (джен)

Сегодня на карауле у зала собраний — комнаты собраний — каморки собраний, если честно — стояла Сарочка, а Патрик скучал на вахте у двери в их тайный бункер. По крайней мере, пароли он придумывал не настолько изуверские, обычно просто что-нибудь про клевер или арфы.

Дэвид опять опаздывал — за столом уже сидели все, кто только мог.

Гоблядь в своей кофточке с люрексом, дядя в мятом пиджаке, встревоженная дядина Нэнси, Альбина в новом красном сарафане (сколько у неё тех сарафанов вообще), отец Георгий в подряснике.

Даже Синявский, Дэнни и заика Фредерик.

Даже ПТСРник Дэвид с третьих Героев труда и Борька-Бревно с болота.

Даже Клара, усердно добавлявшая дыму в сизый смог, висевший в воздухе.

"Перекресток" точно нуждался в кампании о вреде курения, ещё бы время найти и силы...

— Садись, сынок, — дядя Вальтер отодвинул стул. — Я тебе место приберег.

— Спасибо. Что я пропустил? — вполголоса спросил он.

— Ничего интересного, — так же тихо ответил дядя.

— И не будет ничего интересного, если вы продолжите курить в потолок вместо того, чтобы обсуждать насущные вопросы! — Гоблядь сурово на них воззрилась. — Дэвид, раз уж пришёл, что можешь сказать по делу?

— А что тут говорить? — вмешалась Альбина. — Где они живут, мы знаем. Мы с Дэнни...

— А мнение Дэнни ты спросить не хочешь, невестка? Записала меня такая на выпил Розенов, а может, мне надоело стрелять во всё, что движется.

— Что, правда надоело? — с надеждой спросил отец Георгий, её бывший сослуживец.

— Нет. Но могло же!

— Слепцовы, обе — ждите своей очереди. Дэвид, не обращай на них внимания, я слушаю.

— Но послушай, мне нечего сказать, — развёл он руками. — Мы можем убить старшего Розена, но егеря-то сидят в Тайном Замке, а на штурм Тайного Замка нам идти не с кем и не с чем. Остается обеспечить Изе охрану и надеяться на лучшее.

— Вот и я так же считаю, — согласился Синявский. — У меня дома безопасно, гулять он будет только с одноклассниками, на дороге...

— Эт-то вы исходите из т-того, что у н-нас хватает людей и м-матчасти на постоянное н-наблюдение, — мрачно сказал Фредерик. — А их н-не хватает. С-совсем. У меня апп-парат-тура не обновлялась с д-девяностых!

— Мой арсенал тоже не обновлялся, но я почему-то не ною, — возмутилась Альбина. — Работаем, с чем есть.

— Слепцова, от того, что вы снова опять и опять не поноете мне на устаревшую матчасть, она новее не станет, — Гоблядь ударила ладонью по столу. — Ребенка надо защитить. Любой ценой. Мы, чёрт подери, охрана человечества или ролевики последние?!

— Не вижу ничего плохого в ролевиках, — возмутилась Сарочка, но тихо, чтобы ненароком не нарваться.

— Мы банда социально дезадаптированных нелеченых психов, продолжающая нести никому не нужную службу на развалинах некогда полезной организации, — сказала Дэнни. — Но у нас есть наша социально дезадаптированная нелеченая гордость, да. Поэтому я голосую за предложение Альбины. Если выжечь гнездо, в Тайном Замке хоть на время, а затаятся. Им надо будет слать кого-то в Америку, тащить оттуда тамошние остатки несвятого семейства, налаживать им связи... это требует времени.

— Но никак не помешает параллельно послать за Изей егерей, — возразил отец Георгий. — Собственно, я так бы на их месте и поступил, случись что с Розенами. Егеря для уговоров и переезда, сами понимаете, без надобности.

— Тебе просто религия не позволяет одобрить зачистку, — буркнула Дэнни.

— Слушайте, да какая, к дьяволу, разница?! — всплеснула руками Нэнси. — Они пришлют егерей в любом случае, а нам в любом случае нечего им противопоставить!

— У нас есть мы, — решительно вздёрнула Дэнни острый подбородок.

— И нет мозгов, если ты не понимаешь, что с нашей оснащённостью...

— Я достал себе сына с того света и научил вас говорить по-русски, неужто не смогу придумать что-нибудь от егерей?

— М-может п-просто увезём м-мальчика куда п-подальше?

В сущности, обсуждение было обречено ходить по кругу.

Легко сказать — давайте спасём мальчика, давайте поселим его с Синявскими, давайте вернём сына матери. Легко на волне наглости и самоуверенности спасти, вернуть и поселить.

Но наглость и самоуверенность не вечны, а ягд-бригада всегда наготове, и рано или поздно придётся посмотреть в глаза той неудобной правде, что в нынешнем составе и с нынешним обеспечением они ей не противники.

И все здесь это понимали, и сказать это вслух никто или не хотел, или не решался, предпочитая самообман реальности.

От дыма сигарет стало совсем не продохнуть, когда раздался низкий, внезапно-спокойный голос Клары:

— Но если проблема в моём Предке, почему нам его не устранить? Сказано: «Если не погибнет от крови своей, то будет жить вечно». Кто я, если не его кровь?

* * *

Попрощавшись с Патриком, Дэвид вышел на улицу.

Воткнул в уши наушники, нажал кнопку плэй на маленькой мп3шке. Подумал мимоходом, как быстро летит нынче прогресс и как меняется весь мир — ещё недавно плеер был громоздкой штукой с кассетами или диском внутри, ещё недавно для связи на расстоянии были одни радио да рации. Что-то будет ещё лет через десять!

Прозрачный осенний воздух дрожал над нагретым солнцем тротуаром, пил из недовысохшей лужи растрёпка-воробей, косясь опасливо, не принесёт ли нелёгкая ворону или голубя к его поилке. Несколько девчонок играли в классы прямо на тротуаре — одну из них он даже знал.

Зиночка, дочка доктора Неймана.

Вон и лысый кот их сидел, щурил косые зеленые глаза неласково.

— Насаныч, слышал, что грузины наворотили? — окликнул его постовой Юрасик.

— Нет, а что?

— Да вообще с ума сойти, — ответил Юрасик.

Понятнее не стало. Но стало значительно интереснее. Надо будет дома телевизор, что ли, включить. Если, конечно, дядя его не разобрал на запчасти для своих шайтан-машин.

А если и разобрал, то что с того. Проживут без телевизора.

Успокойся, всё путём, мы не умрём, мы не умрём, — страстно убеждали его ребятки из Анимал Джаз, и им хотелось верить, да получалось плоховато. Слишком хорошо памятны были все выезды на места работы егерей. Тавматургия позволяет делать страшные вещи.

За спиной простучали настойчивые каблучки. Он обернулся — рука в кармане, на рукояти заклятого ножа, просто на всякий случай — но нет, это была всего лишь рыжая Сарочка, в зелёном свитере и столь же зелёных юбке и колготах. Странно, что туфли были обычные, бежевые. Недоработка, однако.

— Дэвид! — окликнула она его. — Дэвид, постой! Поговорить надо.

Он послушно остановился, позволяя себя нагнать и зашагать с ним рядом, слегка не в ногу.

— О чём?

— Ты знаешь, мы как герои Пасхального Восстания. Одни против гигантской империи зла, вооруженные лишь верой, что наше дело правое.

— Ты уверена, что это хорошее сравнение?

— Конечно. Они погибли, но их дело-то победило. Ирландия свободна. Почти. Ты будешь сражаться?

— Я собиратель, не охотник и не жнец, — покачал он головой. — Толку от моего участия?

— Ты умеешь стрелять и драться. Это лучше, чем ничего.

— Иногда плохой боец опаснее, чем отсутствие бойца, — возразил он. — А если не секрет, почему ты решила спросить меня? Я просто собиратель, не командир, я даже не дядя с его приборчиками.

— Ты скажешь, что думаешь, — просто ответила Сарина. — Начальница попробует соврать и успокоить, но только напугает в три раза сильнее прежнего. Герр Дин... ну, ты сам знаешь. А Альбину Кеваевну я просто боюсь.

— Не ты одна. Её, по-моему, вообще все боятся.

— Патрик не боится. Но он дурак и не считается. Так ты с нами, или будешь в тылу отсиживаться с Фредериком и отцом Георгием?

Он не ответил, только нажал форвард, включая следующий трек.

* * *

Под зонтом в кафе-мороженом, в чёрных очках и чёрном костюме с иголочки (на самом деле нет, но выглядит как новенький), похожий не то на слепого, не то на мафиози, сидел Альберт Слепцов. Пил кофе-глясе с булочками и смотрел на улицу — даже сквозь очки видно, без одобрения смотрел. Дэвид кивнул ему приветственно и несколько ускорил шаг — но поздно. Альберт уже изволил поднять руку (в чёрной перчатке, конечно же — и как только не жарко ему) и жестом подозвать к себе.

— Альберт Кеваевич? Чем могу быть полезен? — героическим усилием он заставил себя не скрипнуть зубами.

Брат Альбины когда-то был блестящим... хотелось сказать: оннагатой, но нет, здесь это называлось "травести". Настолько блестящим, что Тохо пригласили его в Японию, оплатили всё обучение и взяли на работу. Вот только к несчастью Альберта оказалось, что у японцев другие представления о звёздах театра, чем... да чем у всего остального мира, если подумать. Первые два брака тамошняя пуританская публика ещё стерпела, но когда случился третий и в прессу уплыли фото Альберта с любовницей у входа в лав-отель... Осталось только прихватить немалые капиталы и спешно вернуться на родину.

Но увы, хотя карьера его завершилась, повадки истой примадонны никуда не делись. Как его терпела солдафонка Дэнни — уму непостижимо.

— Вы ведь будете что-то вроде сослуживца Даниэллы, я не ошибаюсь? — спросил тот.

— К счастью, ошибаетесь, — сослуживцы Дэнни служили под Слонолюбивым.

— Давайте не цепляться к словам, право, доктор Хохберг. Вы знаете, о чём я.

Забавно, если подумать. Дэвид был урождённым японцем, но давно уже и двигался, и говорил, как иностранец — а Альберт, ульча по национальности, мог бы сойти за потомка Итикава или Оноэ, так он себя держал.

— Хорошо, положим. Так чем же могу быть вам полезен?

— Сколько шансов, что Даниэлла погибнет? — просто спросил тот.

Просто, без закорючек, без актёрства. Как про цены на яйца в ближайшем магазине.

— Она смела до безрассудства и любит лезть в самое пекло, — честно ответил Дэвид. — А на сей раз в пекло полезут все вообще, так что...

— Понятно, — Альберт поводил затянутым в перчатку пальцем по ободку чашки. — Можете быть свободны, — любезно позволил он.

Зачем только дёргал? Как будто неясно: если будет заварушка — там будет Дэнни, а шансы выжить — всегда одни и те же: как Бог положит.

* * *

Дэвид поднялся по лестнице на третий этаж Клинической, прошёлся по коридору. Очереди не было — не так уж много народу в К. готово было признать, что им нужна его профессиональная помощь. Всё больше старики с деменцией, которых приводили дети — и дети с СДВГ, которых приводили родители.

Идёт по системе, идёт кофеин: что-то должно случиться. И каждую ночь я не могу отключиться, — доверительно жаловался певец в наушниках. Дэвиду вот кофеина, наоборот, не хватало, так что он, раз уж пациентов не наблюдалось, спустился вниз, к машине.

Вот там-то как раз очередь была — две медсестры из хирургии, мрачный Нейман оттуда же, даже Сёма Синявский. Только Клары и не хватало, но она кофе принципиально не пила, предпочитая зелёный чай.

— Вообрази, у Неймана украли его билеты в Венецию, — поделился Синявский, едва его завидев.

— А перезаказать нельзя? Должна же, наверное, быть какая-то возможность.

— Да телефон не пашет, и сеть с ним вместе, — Сёма недовольно пожал плечами.

— А в соседнем районе?

— Нанасаки говорит, что во всём городе, — ответил Нейман. — Не считай меня за дурака, я первым делом попробовал сходить к знакомым и позвонить от них.

Как-то это Дэвиду не нравилось. Но не спросишь же прямо тут, в лобби Клинической, доложился ли Сёма Гобляди о нежданном обрыве связи?

Впрочем, та наверняка сама уже узнала — у неё ведь и Фредди под боком с его диспетчерской, и вообще есть, куда и кому дозваниваться.

— Это всё буря недавняя, говорю вам, — объясняла Липочка Ноговицына. — Повалило линию связи и привет.

— А чего тогда электричество работает? — сомневалась медсестра Оля из гнойной.

— Ну так его не повалило, ну.

Дэвид взял ванильный кофе с молоком — ну то есть, жалкое его подобие, которое готовила машина. Настоящий ванильный кофе он пил в Италии, когда дядя там прятался у тамплиеров, и с тех пор весьма критично относился к любому другому.

В висках стучал не кофеин, а адреналин.

В самом деле: что-то должно было случиться.

Вот только что? И когда?

Всё будет хорошо: не зная горечи, сладость не узнать, — утешительно пропели в наушниках.

Он открыл кабинет, зашел, сел в кресло, толкнулся ногой, раскручиваясь.

Внизу раздался взрыв.